Глава 29. - Эврика -

Смутная догадка вышла из тени сознания и озарила кудрявую голову Алика. Мысль сложилась в единый пазл: Енина фенечка стала триггером для спящего сознания Савелия. Незамысловатый браслетик из мятно-белых нитей напомнил зараженному о том, что у него есть дочь.

«Неужели память - это и есть ключ к личности?» — нервно хохотнул парень. «Подумать только, я потратил столько времени и сил, чтобы изобрести антидот, а теперь выяснилось, что все это время я шел не туда. Неудивительно, что моя гипотеза не работала. При исследованиях я опирался на биологию и генетику, упустив из вида нейропсихологию. Теперь стало ясно, что репиусы не просто больные. Они забывшие. Забывшие, каково это - быть людьми».

Чтобы подтвердить свои догадки, Алик рассказал Савелию все, что знал о жизни Ромашкиных: сначала он выкладывал события последних двух месяцев, позднее - добрался до Ениных воспоминаний с участием отца.

По-началу репиус реагировал спокойно. Он тихо сидел, склоня чешуйчатую голову, и внимательно слушал обтянутого ремнями пленника. Все изменилось после одной истории. Когда Алик сказал, что Савелий был первым, кто обнаружил талант дочки, репиус заскулил и выдавил:

— Кра-с-с. Кра-с-с-ки.

— Все верно. Вы купили Ене краски, а потом записали ее в художественную школу, — обрадованный результатом Алик оживился, — вы поверили в дочь и поселили в ее душе огонек надежды.

— Е-ще, — потребовал репиус.

С этого момента дело пошло быстрее. С каждым воспоминанием Савелий становился все человечнее: ушли хаотичные движения, в красных глазах пробудился разум, а звериный рык превратился в речь полуторагодовалого ребенка.

Алик торжествовал. Сомнений не было - ему удалось пробудить спящее сознание зараженного. Он скользнул глазами по глянцевой чешуе на теле репиуса и задумался. «Безусловно, для возвращения к человеческому виду одних триггерных воспоминаний будет мало. Мутация затронула клетки ДНК. Тут нужна терапия на генном уровне. Крук говорил, что для изобретения вакцины они использовали ДНК вымершей ящерицы. Но что мешало им использовать гены существующих видов?».

Алика осенило: «Gene6! Тот самый неизвестный науке ген из научных документов секретной базы. Получается, он и есть ДНК вымершей ящерицы, использованный для того, чтобы умники, вроде меня, не смогли найти аналог и изобрести антидот, подавляющий рептильный ген! Теоретически, если найти gene6 на базе и провести эксперименты над ним, то можно уничтожить рептильный ген в больном. В таком случае, велика вероятность воскресить не только психику, но и внешний вид человека. Таким образом, мы спасем тех, кто застрял в ловушке вируса...»

Окрыленный собственными догадками Алик улыбался, как ребенок получивший новогодний подарок. Ему не верилось, что спустя столько бессонных ночей проведенных за построением сотни гипотез, он нашел разгадку в самом неподходящем месте, положении и состоянии. Эврика!

Алик вспомнил сон накануне. По коже пробежали мурашки. Еня не раз говорила, что он запер себя в клетке рациональности, будто наука - единственное окно в мир. По словам девушки, не все в этом мире постигается логикой. Истина пробивается через вещие сны и интуицию - там, где бессильны логические схемы и теории. Сегодня Алик признал - художница была права. Как говорил Эйнштейн: «Воображение важнее знания. Знания ограничены. Воображение охватывает мир».

Алик чихнул. Радость от собственного открытия тут же испарилась. Только сейчас он заметил, как сильно болит горло. Его кудрявая голова отяжелела, словно череп набили каменной галькой. Вколотый вирус воевал с иммунной системой и исход этой битвы был известен заранее: REP01 поражал даже спортсменов, что уж говорить о человеке со слабым здоровьем! Алик не питал иллюзий. Его волновало лишь одно: как долго он еще пробудет в сознании? С момента введения вакцины прошло несколько часов. Парень окинул взглядом стянутые ремнями руки - бледная кожа не спешила покрываться синей чешуей.

— А я тот самый врач, которого вы когда-то назвали клоуном. А теперь я не врач, и человеком скоро уже не буду... — поделился он горькими мыслями с Савелием. Репиус ответил печальным вздохом.

Когда запас историй о семье Ромашкиных иссяк, Алик стал делиться с Савелием моментами из собственной жизни. Он сам не знал зачем. Наверное, хотел прощупать пальцами прошлое, пока кожа не покрылась синей чешуей. Произнесенные вслух воспоминания облегчали душу.

Сглотнув ком в горле, Алик приступил к своему последнему и самому страшному рассказу - про Аделину. О полученной психологической травме он молчал долгие годы. Держались и другие. Никита никогда не напоминал другу о злой шутке одноклассницы, и как-то само собой в окружении Алика сложилось табу на обсуждение его неудачной влюбленности. Когда Алик дошел до кульминации на выпускном вечере, по его щекам потекли слезы. Лица смеющихся одноклассников еще стояли перед глазами, когда раздался топот лап. По узкому коридору между железными койками к нему устремилась еще одна рептилия.

— Аделина, — выдохнул парень, — значит, тебя еще не забрали в отряды для мэра!

Рептилия заскулила и залезла на соседнюю койку.

— Помнишь ли ты, наш первый поцелуй в раздевалке? Значил ли он хоть что-то для тебя? — спросил Алик.

Рептилия молчала. Ее красные глаза блестели виной.

— Прощаю, — кивнул ей парень. Он окинул взглядом Савелия и Аделину и прошептал сухими губами:

— Если бы я только мог вас спасти...

Алик пытался звать Енину бабушку, но Людмила Ромашкина не откликалась. Он сделал вывод, что либо зараженная бабушка находится в другом корпусе, либо ему не хватало знаний о ее личности, чтобы найти нужный триггер для пробуждения зараженной памяти.

Остаток дня Алик провел разглядывая белый потолок и раздумывая над тем, как остановить эпидемию. Когда полоска света под потолком окрасилась в багряные цвета заката, в его кудрявой голове созрел план.

План, который никто никогда не узнает.

Парень машинально оглянулся в поисках бумаги и ручки. Кожаные ремни впились в кожу, напомнив о плене. Ему было тяжело смириться с тем, что гениальное открытие канет в лету. В боксе-казарме было так тихо, что Алику стало казаться, что он слышит как по венам течет кровь.

Савелий и Аделина спали на соседних койках, свернувшись по бокам от Алика, словно сторожевые псы. Их толстые чешуйчатые бока ровно вздымались и опускались. Другие рептилии неохотно разбрелись по своим местам. Изредка Алик ловил на себе их кровожадные взгляды, поблескивающие в полумраке и намекающие - дашь слабину, и мы покажем тебе силу.

Тишину разрезала трель звонка. Репиусы тотчас повскакивали с коек и вытянулись по струнке. Савелий с Аделиной, виновато оглянулись на гостя из прошлого и тоже встали в стойку.

Дверь в бокс распахнулась. Тусклый свет коридора хлынул в помещение. На пороге стоял красный скафандр со свистком в руке. По приказу командира репиусы выстроились в колонну и строевым шагом покинули бокс.

Алик остался в гордом одиночестве. Он дернулся, проверяя прочность ремней, и поморщился от боли. Затекшие конечности болели так, словно их кололи тысячи маленьких иголок. Камера в углу бокса тут же среагировала на движение и вспыхнула красным огоньком. Слишком поздно. Любые попытки сбежать выглядели жалкими и бесполезными.  «Да и какой в этом смысл? Еще пару часов и я буду маршировать в одном строю со своими соседями по комнате», — промелькнула в тяжелой голове горькая мысль.

Сухие веки обжигал болезненный жар. Алик услышал, как дверь в бокс снова открылась. Звук равномерной металлической поступи заставил похолодеть кудрявого пленника. Грубые подошвы скрипели по чистому полу. Все ближе и ближе. Алик прищурился: сквозь дрожащие ресницы он увидел две пары черных берцев.

— Эй! Заразный! Че, не взяли тебя жрать вместе со всеми? — раздался над его ухом насмешливый голос.

Алик с ужасом узнал надзирателя, колотившего дубинкой по клетке рептилии в корпусе Прибытия.

«Просто интересно, сколько я еще выдержу», — с тоской подумал он.

— Не положено ему питание, — ответил обладатель второй пары берцев, — до полного обращения в репиуса пациент находится строго под моим наблюдением. Сейчас еда может ему навредить.

Надзирателя ответ напарника не устроил. Он ждал реакции от Алика.

— Разуй зенки! Мы к тебе вообще-то обращаемся!

Кованое изголовье койки жалобно застонало под ударами резиновой дубинки. Алик открыл глаза и поймал счастливый взгляд надзирателя. Садист упивался собственной вседозволенностью.

— Так ты у нас получается полурептилоид! Гы-гы! Полуфабрикат! Сейчас Айболитыч измерит тебе температурку!

В поле зрения Алика появился белый скафандр. Его рука в перчатке сжимала чемоданчик с красным крестом. Тот, кого надзиратель назвал Айболитычем, сунул в подмышку пленника ледяной градусник.

— Ждем десять минут, — сказал белый скафандр.

— А че не двадцать!? — прорычал надзиратель в черном скафандре, — у нас ужин остывает, а мы тут возимся с этим слизнем!

— Придется потерпеть, — буркнул Айболитыч. — Сам подумай, если Николай Николаевич выявит нарушения...

— Ладно! — досадливо гаркнул надзиратель и зашагал по комнате. Дубинка в его руках то и дело крутилась рядом с головой Алика.

Через десять минут врач извлек градусник и констатировал:

— Тридцать семь и пять! Мы на финишной прямой. Уже в полночь у пациента появится первая чешуя!

«Не может быть», — подумал Алик, - «по ощущениям у меня все сорок».

— Гы! Вот это экспресс-обращение! — заржал черный скафандр. — Ну все, пойдем отсюда! Еще есть шанс успеть за вишневым компотом и котлетами! Оставь сопляка, потом проверим его. Ничего не случится.

— Э, нет, — вздохнул Айболитыч, открывая белый чемоданчик с красным крестом, — теперь нужно проверить слизистые и тело на предмет изменений, поставить укол, проследить за реакцией...

— Сколько времени это займет?

— Минут тридцать.

— Так мы на ужин не успеем! У меня кишки уже крутит!

— Думаешь я не голоден? Регламент, он и в Африке регламент.

Надзиратель грязно выругался и закричал:

— Я, между прочим, с шести утра не ел! А мне до конца суток дежурить! Сначала построение тварей, потом визит чертового старика! Теперь этот полуфабрикат!

— Ничего не поделаешь, разве что... — Айболитыч покосился на видеокамеру. — Сходи в столовую за водой для медицинских целей. И для своих личных. — Добавил он шепотом.

Надзиратель ухмыльнулся.

— Ай, доктор Айболитыч! Умно!

Белый скафандр достал из чемоданчика шприц, ампулу, спирт и вату.

— Тебе что-то взять, кроме воды? — спросил надзиратель в дверях.

— Нет.

— Да ладно тебе, док! Не стесняйся! Так и быть, побуду сегодня официантом для тебя и твоих зверушек! — ухмыльнулся надзиратель.

— Мне ничего не нужно, — безучастно ответил Айболитыч.

Черный скафандр ушел. Белый молча набирал прозрачное вещество в шприц. Также как и Крук несколько часов назад, он сдавил плечо Алика резиновым жгутом и наклонившись над ухом парня прошептал:

— Будь готов к ночному побегу.

Алик уставился на Айболитыча. Скафандр приподнял забрало белого шлема, но его лицо скрывала балаклава.

— Кто вы?

— Врач. Ангел-хранитель. Айболитыч. — Тихо ответил спаситель, закрывая спиной обзор камеры. — Называй как хочешь, я бы предпочел остаться анонимом. Главное, не реагируй слишком бурно - здесь и у стен есть уши.

— Я не... заражен? — одними губами спросил Алик.

— Заражен. Гриппом.

— Но Крук мне вколол... я видел собственными глазами.

— Я подменил капсулы в последний момент.

Алик вспомнил врача в прививочном кабинете.

— Это вы предложили Круку помощь с уколом?

— Да. Мой вопрос сбил его с толку и отвел возможные подозрения старика, что ему могли подменить капсулу. Николай Николаевич - параноик. Он бы в жизни не доверил такое ответственное дело, как расправа над важным человеком кому-то, кроме себя.

Айболитыч вдруг дернулся, громко выругался и ударил дубинкой по решетке на койке Алика. Железные прутья жалобно застонали.

— Для правдоподобности, — шепнул он, проверяя шприц.

— Вы сможете достать мне ампулы с настоящим вирусом? В котором содержится gene6? — набрался наглости Алик.

Серебряная игла застыла над бледной кожей.

— У нас каждая ампула стоит на учете.

— Пожалуйста, помогите, — взмолился Алик, — я знаю, как остановить вирус.

— Ладно. Скажу, что разбил. Все, не время для болтовни! — буркнул Айболитыч.

Он ввел препарат в вену Алика и перебинтовал руку парня.

— В твоем досье указано, что у тебя аллергия на кошек. Я ввел тебе небольшую дозу аллергена для проявления сыпи. Ночью тебя придут проверять караульные. Притворись спящим и не просыпайся, пока не услышишь мой голос.

Алик ошеломленно кивнул. Дальнейший медицинский осмотр проходил в тишине.

Вернулся повеселевший надзиратель. Первым делом он достал из рюкзака бутылку с водой и контейнер с котлетами.

— Это тебе, — протянул надзиратель дары напарнику.

Врач взял бутылку с водой и напоил Алика. От котлет он досадливо отмахнулся.

— С ума сошел! Тут работает видеонаблюдение! Сам себя подставляешь. Если с ним начнутся проблемы, — Айболитыч указал на Алика, — с тебя первого спросят!

Надзиратель спрятал контейнер в сумку и покосился в объектив камеры.

— Ты тоже в этом участвовал, — тихо ответил он.

— Я регламент не нарушал и место осмотра пациента не покидал, — парировал Айболитыч. — А вот если твое отсутствие обнаружат, ты лишишься работы.

Яростно перешептываясь, врач с надзирателем покинули бокс. Спустя некоторое время, рептилии вернулись с ужина. Полоска света под потолком сменилась ночными звездами. Прозвенел еще один звонок и свет в помещении погас. Все рептилии расползлись по кроватям и захрапели. Савелий с Аделиной вновь переместились на пустующие койки поближе к парню.

Если после разговора с незнакомцем Алик пребывал в хорошем настроении, то ночью его мысли стали путаться. Бледная по природе кожа покрылась красными пятнами и зудела. Для связанного по рукам и ногам пленника чесотка превратилась в настоящую пытку.

«Что, если никакого визита врача не было? Что, если Крук и вправду меня заразил, а все остальное - глюки воспаленного разума?» — от собственных предположений парень покрылся холодным потом. Алика кидало то в жар, то в холод. Бороться со сном становилось все тяжелее. Он проваливался в пучины сна и с трудом выныривал из них. Уставший организм отчаянно требовал отдыха. Чтобы взбодриться, пленник пытался пошевелиться, но окаменевшие под ремнями мышцы давно перестали что-либо чувствовать. Алик уткнулся лицом в мокрую от пота подушку и взмолился: «Пожалуйста, пусть они быстрее придут. Надолго меня не хватит».

«И это просишь ты? Главный циник?» — спросил насмешливый голос в кудрявой голове, — «Что, права была твоя подружка? В падающих самолетах атеистов нет?».

«Эй, помолчи уже», — ответил Алик своему подсознанию, проваливаясь в сладкую дрему как в пуховое одеяло.

— Вот это да! — раздался удивленный голос надзирателя над ухом парня. — Эй! Чувак! Ты же должен был превратиться в рептилоида!

На койку Алика обрушились удары дубинки. Парень настолько устал, что у него не было сил реагировать на происходящее, поэтому он просто лежал с закрытыми глазами.

— Ты живой вообще? — прошипел надзиратель. — И че нам с ним делать?

— Сделаем вид, что ничего не видели и уйдем, — ответил ему второй голос.

Сквозь ресницы Алик увидел, что на этот раз надзиратель пришел не с врачом, а с напарником в черном скафандре.

— Серый, ты в своем уме! Нас за это уволят! — простонал надзиратель. Он достал из рюкзака рацию и вытащил из нее антенну.

— Позывной четыре, пароль - боль. Прием! — прошипел надзиратель.

Сквозь помехи ему ответил усталый голос врача-спасителя.

— Позывной семь, пароль - эврика. На связи!

— Слушай, Айболитыч, у нас проблемы.

Шипение рации.

— Какие? Прием.

— Твой полуфабрикат покрылся красными волдырями и еле дышит.

Помехи.

— От меня вы что хотите? Моя смена уже закончена.

— Прием! Айболитыч, ты же сам говорил, что за несоблюдение регламентов нас уволят!

— Ну я свою работу выполнил. Моя смена закончилась. Остальное уже ваши проблемы.

— Мы так не договаривались. — Разозлился надзиратель.

— О чем это он? — полюбопытствовал его напарник.

Алик услышал шепот. Надзиратель вкратце пожаловался как чуть не лишился ужина, но благодаря смекалочке врача заполучил обманом пару котлет. Его напарник сначала залился хохотом, а затем взорвался праведным гневом.

— Вот скользкий личинус!

— Ничего, — усмехнулся надзиратель, — ща поставим его на место. Смотри и учись.

Он нажал на кнопку вызова. Рация зашипела и откашлявшись помехами, ответила раздраженным голосом Айболитыча:

— Чего тебе еще?

— Кашу заварили вместе, а расхлебывать я один теперь должен? Нетушки. Так не годится. Либо забирай сопляка на диагностику, пока он не откинулся, либо я скажу Крысону, что ты саботировал меня идти за котлетами. Посодействую безопасности базы, так сказать. Я знал, что будет подстава с твоей стороны и записал все на диктофон! — зарычал надзиратель.

Айболитыч замолчал.

— Че, правда записал? — шепотом спросил напарник надзирателя.

— Да нет конечно!

Рация зашипела.

— Прием. Ладно, — с треском выдохнул динамик. — Не привлекая внимания приведите его в корпус Попечения. Так и быть, осмотрю.

Надзиратель выключил рацию и вместе с напарником разразился хохотом.

— Ловко ты его нагнул! — заржал второй. — Щас бы эта тварь сдохла, а потом бы все на нас повесили.

— То-то же. С этими лекарями - только так! — чванливо заметил надзиратель. — Запомни, Серый. В нашем коллективе либо ты, либо тебя.

— Эй!!! — он забарабанил дубинкой по изголовью кровати Алика. — Полуфабрикат! просыпайся!!!

Алик решил держаться до конца и соблюдать требования врача-спасителя. С учетом болезненного состояния, ему не составило большого труда притвориться безжизненным.

— Проклятье! Он уже совсем не бум-бум. — выругался в рацию надзиратель. — Как я его в другой корпус поведу? Он на ногах то не стоит.

Айболитыч не отвечал. Караульные занервничали и зашептались между собой. Им давно уже пора было вернуться на пост.

— Позывной - четыре! Пароль - боль! Мы не поведем его в таком состоянии через корпуса. Если встретим Крука или Крысона - нам конец!

— Позывной - семь! Пароль - эврика! — ответил Айболитыч. — Я тоже не могу отлучиться. У меня ночное дежурство в корпусе Попечения. Охрана на входе в ваш корпус запишет мой визит и настучит Крысону.

— Черт побери!

— Прием-прием.Есть один выход.

— Какой? — хором воскликнули скафандры.

— Тащите его в Треугольную комнату под предлогом наказания. Таким будет оправдание если кто-то посмотрит камеры. В ней под решетчатым полом находится дверь в старое бомбоубежище. Встретимся там. Я приду по канализационному тоннелю, соединяющему наши корпуса. Так мы не вызовем подозрений у караульных на входе.

— Айболитыч, когда надо - котелок у тебя варит, — усмехнулся надзиратель, — будем через 5 минут.

Алик почувствовал, как ремни ослабили мертвую хватку. Его подхватили четыре руки и потащили в сторону выхода. Сквозь веки прорезался бледный коридорный свет, который вскоре сменился темнотой. Стало сыро и холодно. Хлопнула дверь. Лязгнула решетка. Алика несли на руках, спуская все ниже и ниже. Надзиратель с напарником беспрерывно кряхтели и проклинали больного. Наконец, все закончилось. Сзади хлопнула железная дверь. Алика опустили на каменный пол.

— Ну и где этот придурок белопальтовый? — нервно напарник надзирателя, — нам нельзя долго пропадать. Заподозрят.

— Иди-ка наверх и патрулируй коридор. А я проконтролирую осмотр врача и свяжусь с тобой по рации, чтобы вернуть полуфабрикат на место. Если встретишь кого-то из вышестоящих, то соври, что я отошел в туалет.

— Ок.

Шум удаляющихся шагов сменился могильной тишиной. По полу стучала капель, по стене - дубинка надзирателя. Сквозь опущенные ресницы Алик увидел, как черный скафандр зажег фонарик на шлеме и принялся проверять на прочность старую облезлую стену.

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя кромсать! — напевал мужчина. — Шесть, семь, восемь, девять - козой драной будешь блеять.

Внезапно его прервал резкий свист. Считалочка сменилась сдавленным стоном. Надзиратель на секунду замер, а затем замертво упал рядом с Аликом. В спине у него торчал шприц со снотворным.

— Подъем! — Айболитыч взял Алика за руки и помог ему встать.

— Съешь это! — спаситель протянул парню таблетку, — это - противоаллергенное.

Он метнулся к железной двери и запер ее на все засовы.

— Живее! У нас мало времени! От гриппа не успел прихватить лекарство. Вылечишь, когда выберешься. Ты прости, что заразил. Вынужденная мера для правдоподобности. У нас есть минут двадцать, пока нашего придурка не хватился напарник.

Алик пошатнулся. Одеревеневшие руки и ноги отказывались слушаться. Он огляделся. Сырую тьму слабо прорезал тусклый свет двух фонариков. Один болтался на шлеме спящего надзирателя. Вторым освещал пол Айболитыч. Кирпичные стены были покрыты паутиной и плесенью. Помещение выглядело запущенным.

Айболитыч присел на корточки и вцепился руками в канализационный люк. Послышался лязг. Крышка поддалась рукам мужчины и обнажила черную дыру в полу. Запахло канализацией. Алик стянул со спящего надзирателя фонарик и пошатываясь, направился к Айболитычу.

— Я покажу тебе как отсюда выбраться, — спаситель достал из рюкзака карту.

— Вы не пойдете со мной? — удивился Алик.

— Нет. Не хочу подставлять себя под удар.

— Зачем же вы меня спасли?

— Оказал услугу старому знакомому.

— Но вы уже поставили себя под удар, устроив мне побег.

— Не переживай за меня, — усмехнулся Айболитыч. — План просчитан до мелочей. Лучше послушай: у нас мало времени. Тебе нужно будет спуститься туда. — Он указал на черную дыру в полу. — Это канализационный коллектор. Сейчас мы находимся в старом бомбоубежище, построенном еще при санатории. Когда спустишься вниз, иди прямо до разветвления тоннеля. Там поверни направо, иначе попадешь в мой корпус Попечения. Продолжай путь пока не упрешься в тупик с лестницей, ведущей наверх. Когда выберешься из подземного коллектора, иди на Запад до оврага с березой: за ним ты увидишь заброшенное шоссе. На обочине тебя будет ждать голубой микроавтобус с наклейкой «реасе». Скажи водителю, что ты от Светлова и он отвезет тебя в безопасное место.

— Ок, — только и вымолвил Алик.

— И вот... — Айболитыч достал из рюкзака маленькую поясную сумку. — Это было сложно, но я их достал. Постарайся не разбить, иначе точно превратишься в рептилию.

— Вы достали ампулы с вирусом? — не веря своим кудрям воскликнул Алик.

— Иди уже. Синоптики обещали ясную ночь, но при сильных осадках тебя затопит в тоннеле.

Алик поежился от мрачной перспективы. Он запустил руку в сумку и нащупал мягкую обертку с тремя ампулами внутри.

— Какая длина тоннеля?

— Где-то километр. Выстрели мне в спину.

Врач снял с плеча ружье со снотворным и протянул его Алику.

— Ну же, — яростно шепнул он, — быстрее! По легенде ты проснулся, отобрал ружье и всех нас тут усыпил.

— Спасибо вам. За все.

Белый скафандр повернулся спиной и парень нажал на спусковой крючок. Айболитыч обмяк и растянулся на полу. Ружье со снотворным Алик решил взять с собой - неизвестно, какие чудеса могут поджидать его в канализации. Бывший пленник бросил прощальный взгляд на бездыханное тело и понадеявшись, что с анонимным спасателем все будет хорошо, нырнул в темноту колодца.

В ноздри ударил затхлый запах. Алик шмыгнул забитым носом и впервые порадовался, что его заразили гриппом. Он схватился руками за скользкие ступеньки стальной лестницы-стремянки и закрыл люк. Тьма поглотила пространство, оставив вокруг беглеца прозрачный ореол света от налобного фонарика. Ступенька за ступенькой, он поспешно спустился вниз.

Луч фонаря коснулся дна колодца и высветил зеленоватые круги на водной глади. Подтопленный коллектор не вызывал доверия. Беглец осторожно опустил одну ногу вниз, чтобы проверить глубину. Вода стояла по колено. Он поежился от холода и огляделся вокруг. Покрытые серой слизью и плесенью стены из красного кирпича смыкались в низкую круглую арку и уходили в темную глубь туннеля.

Вода была всюду. Алик устремился вперед, радуясь, что идет вброд, а не плывет. Тем не менее, он не терял бдительности и постоянно прощупывал глубину - неверный шаг мог стоить жизни. Алику же не улыбалась перспектива похоронить себя в подземных катакомбах секретной базы. Снаружи его ждали Еня, мама и научное открытие.

Спустя десять минут Алик сверился с картой Айболитыча. По его расчетам до разветвления туннелей оставалось совсем чуть-чуть.

Тишина вокруг удручала. Собственное прерывистое дыхание звучало неприлично громко. Казалось, ничего, кроме подземного царства, больше не существовало - ни света, ни звука, ни людей. Вскоре Алик убедился, что в канализации он не один: краем глаза беглец заметил, как из щели в стене выскочила серая тень. За спиной раздался всплеск. Стараясь не думать об этом и не оглядываться, он прибавил шаг.

Наконец, тоннель разделился на два темных коридора. Алик свернул в нужный ему и облегченно выдохнул: большая часть пути была позади. Внезапно раздался писк. Алик обернулся на звук. Луч фонаря упал на выступ под потолком. Полчища серых пушистых тел толпились на нем, словно пассажиры на остановке в час-пик.

Крысы.

Его дикий иррациональный страх детства.

Алик никогда не мог объяснить своей неприязни к этим умным и хитрым грызунам. Их лысые хвосты напоминали ему червей и вызывали омерзение.

Одна из них, размером с небольшую собаку, спрыгнула в воду и устремилась к непрошенному гостю. Алик ускорил шаг. Окоченевшие в холодной воде ноги путались и плохо слушались. Пару раз он падал в воду и, отплевываясь от грязи, поднимался. В такие моменты беглеца прошибал холодный пот. Он лихорадочно щупал сумку и успокаивался лишь убедившись, что все ампулы на месте.

Вскоре в конце тоннеля забрезжил лунный свет. Сердце Алика чуть не выскочило из груди от радости. На последнем издыхании он рванул вперед. Крысы позади тоже ускорились.

Не помня себя от счастья, он взлетел вверх по ржавой стремянке и уперся в канализационную решетку. Сквозь железные прутья сочился свежий лесной воздух. В небе светили голубые звезды. Алик попытался сдвинуть решетку. Тщетно. Закисший металл не поддавался. Парень почувствовал как что-то ползет по ноге и резко дернулся. Всплеск на дне колодца сменился обиженным писком. Алик надавил на железные прутья что было силы. Послышался лязг. Решетка поползла в сторону. Пленник рванул на свободу: к сырой земле и голубым звездам. Он  закрыл канализационный ход снаружи и выдохнул: длинная лесная трава приятно щекотала лицо росой.

Расслабляться было рано. Тревога все еще сосала под ложечкой.  Айболитыч велел бежать на Запад до оврага с березой.  Алик вспомнил уроки географии в школе. Древние моряки определяли стороны света по Полярной звезде. «Значит, Запад по левую руку», - определил беглец и сорвался с места. Он бежал без оглядки, пока не миновал овраг с березой. Сразу за ним простиралась старая военная дорога. Голубой микроавтобус ждал на обочине. Его круглые фары были выключены, а наклейка «peace» сообщала парню, что он пришел по адресу. Алик забарабанил в окно водителя. Стекло опустилось. Из салона показался седовласый мужчина в клетчатой рубашке.

— От Светлова, — выпалил Алик, гадая кем является обладатель этой фамилии.

— Полезай в салон, — ответил водитель. — И срочно переодевайся. Одежда, накладные усы, парик и очки на сиденье.

Алик внял его совету. Пока он переодевался, машина затарахтела и сорвалась с места. Желтые фары показали колдобины на разбитом шоссе. Алик взглянул на себя в зеркало заднего вида. Очки с диоптриями прибавили ему десять лет, а синие штаны из плащевки - сделали похожим на фермера. Шерстяной свитер кусал покрытую красными волдырями кожу, а черные усы щеткой делали его похожим на Чарли Чаплина. И все же,  несмотря на безумный внешний вид, Алик был счастлив: впервые за долгое время он был на свободе, в тепле и безопасности.

— Парень, спрячь волосы под парик. Как тебя звать то?

— Альберт.

— Алик, значит. Меня Олегом звать, Роговым.

— Вы тот самый фермер? — удивился Алик. — К вам ездила моя подруга - Еня. Вы рассказали ей о рептилии в вашем хлеву.

— Припоминаю, — кивнул Олег, вращая колесо руля — С ней была еще одна девушка.

Алик поднял брови. Ему было непонятно с кем поехала Еня. У нее-то и друзей не было.

— Меня попросили предоставить тебе укрытие, — продолжал фермер, — поскольку мой дом находится далеко от города. Со мной связался Александр Светлов. Он обещал восстановить справедливость в случае с моей фермой.

Алик молча смотрел на дорогу. Имя благородного спасителя ему ни о чем не говорило. Лишних вопросов малознакомому человеку Алик решил не задавать, поэтому мог лишь догадываться, что это чей-то знакомый со связями. Вариантов было два: либо ему каким-то чудом помогла мама, либо Лора.

— Завтра мы с женой покидаем край. Скот продали. Остались куры и кролики.... — Фермер замолчал, устремив стеклянный взгляд на дорогу.

— Не жалко? — спросил Алик ради приличия.

Он ужасно устал и не хотел общаться.

— Жалко у пчелки, — усмехнулся фермер. — Да жалко, конечно, на старости лет, но что поделать! Судьба-судьбинушка! Может вернемся, когда все поменяется. Светлов - золотой души человек, зуб даю - он может все изменить в нашем городе. Слухи о нашем с Татьяной отъезде ползут уже давно: мы заявили об этом журналюгам сразу после пожара на ферме. Партия сразу потеряла к нам интерес. Дом больше не под наблюдением, так что живи в нем спокойно. Людей вокруг нет, а деревня далеко. Лишний раз не высовывайся и не шуми. Свет по ночам не включай. Э, парень! Да на тебя смотреть страшно. Нам еще час ехать. Поспи немного.

Алик уронил голову на грудь. От усталости и температуры, у него все плыло перед глазами, но нервное напряжение в теле мешало уснуть. Слишком насыщенные вышли сутки: выступление мэра перед рептилиями, лже вакцина, корпус Воспитания с Треугольной комнатой, надзиратель-псих и пробудившие сознание репиусы.

«Мы обязательно вас спасем... кто бы за опытами над вами не стоял - будь то ослепленный собственной властью старик, алчные монополисты или злой гений...» — мысленно пообещал Алик всем зараженным.

Он закрыл глаза и перед глазами предстал коллектор с мутной водой. Серые тени продолжали сновать по кирпичным стенам. Крысы олицетворяли собой апогей нескончаемого ужаса.

Уже в полусне, Алик запустил руку в маленькую поясную сумочку и нащупал в мягкой обертке три ампулы. Прохлада стекла остудила пылающую жаром руку.

Все было не зря.