Глава 10. Пробуждение разгадки.

Сегодня была среда.

Джиу проснулась в больничной палате, чувствуя легкую мутность в голове и слабую тишину вокруг. Простое белое освещение больницы обдавалось сдержанной яркостью, создавая атмосферу, полную напряжения и неопределенности. Потирая глаза, она медленно села на край кровати, ощущая ледяную прохладу металлической рамы. Обув кроссовки, Джиу встала и, немного пошатываясь от недомогания, направилась к двери. Её усталый взгляд, полный сомнений и переживаний, выдавал внутренние мысли. Распахнув дверь, она вышла из палаты и сделала шаг в длинный коридор больницы, который казался ей одновременно знакомым и чужим, полным напоминаний о болезненных событиях.

На улице её встретило солнечное, яркое утро, которое дразнило её с каждым лучом света. Солнце светило так ярко, что заставляло её жмуриться, в то время как теплый ветер придавал ощущения свободы. Аромат свежескошенной травы и цветов словно обвивал её, поднимая настроение, но в то же время холодность ветра избивала её с толку, оставляя ощущение зыбкости.

— Джиу! — прозвучал знакомый, чуть взволнованный голос, заставив её резко обернуться. — Это же Ёнсо! – проговорила девушка, стремительно направляясь к ней. В её глазах играли озорные искорки, словно она несла на себе всю теплоту и беззаботность прошлых дней. Казалось, что за время их разлуки, Ёнсо накопила целый запас энергии, готовой выплеснуться наружу.

— Тебя наконец-то выписали? – выпалила Ёнсо, её взгляд, полный беспокойства и радости, изучающе скользил по Джиу с головы до ног, словно она искала следы недавней болезни, словно пыталась убедиться, что всё действительно позади.

— Да, наконец-то, – лаконично ответила Джиу, ощущая внутреннее облегчение и прилив надежды. Она машинально сунула руки в карманы брюк, пытаясь скрыть едва заметную дрожь в пальцах и восстановить контроль над собой, как будто ей нужно было удержать что-то очень важное.

— А там... совсем не болит? – тихо, с осторожным сочувствием в голосе, спросила её подруга. Вопрос мог показаться наивным, но Джиу знала, что Ёнсо задавала его из искренней заботы.

— Ммм... неприятные ощущения еще остались, – отозвалась Джиу, слегка коснувшись рукой области живота, туда, куда её несколько недель назад ударил нож. Этот болезненный след, напоминание о пережитом, продолжал причинять ей беспокойство, словно незаживающая рана.

Ёнсо кивнула, словно ожидала именно такого ответа, и, не теряя времени, выудила из кармана свой смартфон. Быстрыми движениями открыв какое-то приложение, она с явным предвкушением протянула телефон Джиу, словно собиралась поделиться тщательно охраняемым секретом.

— Вот, посмотри. Я думаю, это очень важно, – сказала она с энтузиазмом, в её голосе звучала убежденность, что это открытие может изменить всё.

Джиу приняла телефон, и её взгляд невольно упал на изображение, возникшее на экране. Перед ней был снимок загадочного отпечатка обуви, четко отпечатавшегося на сером асфальте, словно это был ключ к тщательно скрытой тайне, фрагмент пазла, который необходимо было собрать.

— Что это? – удивленно спросила Джиу, не в силах отвести взгляд от экрана, ощущая, как в груди нарастает какое-то странное волнение.

— Это отпечаток обуви, который нашли возле тела Минсока! На месте преступления! – почти выкрикнула Ёнсо, стараясь передать всю значимость этой находки, как будто это была та самая ниточка, за которую нужно ухватиться.

— И что с этого? Ты смогла определить модель по отпечатку? – с растущим интересом спросила Джиу, пытаясь уловить логику и увидеть общую картину.

— Да! Именно! Эта маленькая, но очень заметная звездочка на подошве – это то, что выдаст убийцу! – с торжествующим видом сообщила Ёнсо, указывая пальцем на еле заметный элемент отпечатка.

— Хм... А можешь показать фотографию самих кроссовок? – с надеждой и зарождающимся азартом в голосе спросила Джиу, понимая, что они стоят на пороге чего-то важного, что на кону – не просто разгадка школьной тайны. В её голове уже начинала формироваться сложная, многоходовая игра, в которой им предстоит сыграть главные роли.

— Конечно, – ответила Ёнсо ровным голосом, и, проведя пальцем по сенсорному экрану, перелистнула изображение.

На дисплее смартфона появилось четкое изображение стильных, явно дорогих кроссовок из мягкой кожи. На подошве отчетливо виднелась та самая небольшая звездочка, которая так привлекла их внимание.

Джиу самодовольно кивнула, на её лице появилась едва заметная улыбка, и в глазах вспыхнул озорной огонек.

— Теперь нам просто нужно выяснить, у кого из наших одноклассников есть такая обувь, – уверенно произнесла Джиу, словно смакуя каждое слово, будто это был триумф, первая маленькая победа в предстоящей игре.

                                               ***

Минджу поджидал Ёнсо, восседая на стуле с видом человека, которому дозволено абсолютно всё. Он демонстративно распластался на жестком сиденье, выставляя напоказ свою развязную позу, словно бросая вызов окружающим. Заметив приближающуюся Ёнсо, он картинно выпрямился и, словно приветствуя королеву, театрально раскинул руки в стороны, произнеся с едкой иронией, от которой по коже побежали мурашки:

— О, так это же Ёнсо-ПобрейсяНалысо пожаловала! – слова прозвучали как оплеуха, и лицо Ёнсо мгновенно исказилось от смеси гнева и отвращения. Какое же мерзкое, унизительное прозвище! Не успела она придумать достойный ответ, как в класс стремительно вошла Джиу, словно почувствовав неладное. Минджу не упустил возможности: — И Джиу-ОтбейЛицоДебилу собственной персоной! – его смех, последовавший за этими словами, прозвучал фальшиво и неприятно, как скрежет металла по стеклу.

— Что за идиотские шутки? – с недоумением и растущим раздражением в голосе произнесла Джиу. – Неужели ты не можешь придумать что-нибудь хоть немного более остроумное и оригинальное?

— Ну ладно, ладно, не сердись, – ответил он с притворным сочувствием, делая скорбное лицо. – Мне просто... жаль тебя, Джиу, – продолжал Минджу, словно наслаждаясь произведённым эффектом, как паук, наблюдающий за трепещущейся в его сети мухой. – Похоже, скоро у тебя совсем не останется подруг, если, конечно, она хоть немного не поумнеет, – едко добавил он, намекая на предстоящие выборы старосты. Джиу лишь вскинула бровь, на её лице отразилось смесь удивления и презрения к этой жалкой попытке манипуляции.

Ёнсо гневно зашипела на Минджу, её глаза сверкали опасным огнём. Он, казалось, совершенно не замечал её ярости, упиваясь своей безнаказанностью. Приняв позу задумчивого мыслителя, он протянул с тягучей интонацией:

— Знаешь, а может, я и не буду голосовать за твою подружку, – произнёс он с показной добротой, – Просто... чтобы тебе помочь, Джиу. Чтобы ты не осталась совсем одна... – он сделал многозначительную паузу, а затем, сверкнув лукавыми глазами, закончил: — ...а проголосую... за тебя?

В классе повисла напряжённая тишина, ожидая реакции.

— Исключительно остроумно, – саркастически парировала Ёнсо, скрестив руки на груди. Ей явно не нравилось быть объектом для этих дешевых манипуляций. Она чувствовала, как закипает от злости.

— Впрочем, скоро у твоей подружки, Ёнсо, всё равно не будет никакого значения, – продолжал глумиться Минджу, наслаждаясь своей мнимой властью над ситуацией. Казалось, он подпитывается их злостью и раздражением.

В этот момент уголки губ Джиу едва заметно дрогнули, и на её лице появилась едва уловимая, но оттого еще более пугающая насмешливая улыбка. Она напоминала хищника, который внезапно осознал слабость своей жертвы. Улыбка осветила её лицо, словно яркая вспышка, в которой промелькнул холодный расчёт. Ёнсо изумлённо посмотрела на Джиу. Она всегда считала, что знает её как облупленную, но такую зловещую, самоуверенную и отстраненную ухмылку она видела впервые. Это было совершенно не в её стиле. Что-то изменилось.

— А знаешь что? — произнесла Джиу, её голос звучал независимо и весело, как будто она готовила сюрприз для всех. Она достала телефон из кармана и показала видеозапись, на которой была запечатлена мужская фигура в кроссовках лимитированной версии. — Мы с Ёнсо не сидели без дела. Как ты знаешь, меня ткнули ножом, — добавила она с ухмылкой, будто это было удивительное приключение. Минджу, однако, побледнел до неузнаваемости и застыл на месте, как будто словила его в ловушку.

На видео четко видно, как её колют ножом, и при этом на ногах злоумышленника заметны те самые кроссовки. Джиу приблизила экран и сосредоточила внимание на характерной звездочке, украшенной обувь. — Именно эта звездочка и выдала убийцу, — с удовлетворением произнесла она, пряча телефон обратно в карман. Реакция класса была потрясённой; никто не ожидал, что видео станет столь значимым доказательством, способным перевернуть всю ситуацию с ног на голову.

Ёнсо, ощутив волну адреналина, провела взглядом по кроссовкам Минджу. Они выглядели совсем непримечательно, не выделяясь среди остальных. Эта мысль лишь усилила её желание разобраться в происходящем. Вскоре она и Джиу начали похаживать по классу, изучая обувь каждого ученика, словно они были детективами, выискивающими улики. Вдруг, краем глаза, Ёнсо заметила, как Чонсу, нервно копошась в портфеле, пытался что-то спрятать от её взгляда.

Поняв, что-то происходит, она ринулось к нему, схватив за предплечье, решительно наклонившись, чтобы взглянуть на его обувь. Чонсу, испуганный, обнаружив, что его план провалился, смотрел на неё с тревогой в глазах, которые казались полными паники.

— Это не я! Не я! — воскликнул он, пытаясь выдернуть руку из её крепкой ладони. — Простите! Не надо... Хёнбин! — он в ужасе повернулся к старосте класса, Хёнбину, который стоял с хладнокровным выражением, наблюдая за развернувшейся сценой, как будто он был судьей на суде.

Все взгляды учащихся обратились к кроссовкам Чонсу. Это были те самые, которые они видели на камере. Хёнбин встал с места, подошёл к доске и открыл выдвижной шкафчик, доставая оттуда прозрачную коробочку, которую поставил на школьный стол.

— Как я понимаю, у нас должно пройти голосование, — равнодушно произнёс он, но в его словах было что-то угрожающее, что лишало ученика уверенности. — Выбирайте: Ёнсо или Чонсу?

Тишина в классе была оглушительной, каждый затих, ожидая, какое решение примут остальные. Все устремили взгляды на Чонсу, и на его лице появились следы растерянности и страха. Ребята не раздумывая начали писать имена на листочках; их ручки быстро скользили по бумаге, будто каждая буква была решением чьей-то судьбы. Затем, заполненные напряжением, они закидывали голосования в коробочку, как будто эта акция могла одним движением изменить всё.

Такое решение возложило на каждого давление, ведь судьба Чонсу и знакомой им всем ситуации ожидала в тени, готовая выйти на свет. С каждым моментом в воздухе нарастало напряжение, полное грязных тайн, ненависти и страха. Класс был полон ожидания, словно в нём собралась вся мрачная атмосфера, в которой каждый понимал: вскоре будет раскрыта истина, которая затронет их жизни навсегда.

— Итак... счёт голосов за Ёнсо... — Хёнбин, ведущий подсчёт, нарочито выдержал паузу, словно дирижер, управляющий вниманием зала. Его взгляд скользнул по взволнованному лицу Ёнсо, и он одарил её ободряющей улыбкой. — Один. – закончил Хёнбин, и в его голосе прозвучала искренняя радость за подругу, пусть и весьма скромный результат. Чонсу, сгоравший от нетерпения и надежды, почувствовал, как его сердце болезненно сжалось в тисках разочарования. Этот единственный голос, словно приговор, эхом отдавался в его сознании. — И, к сожалению... – тут Хёнбин запнулся, запнулся, словно споткнулся о нечто неожиданное и неприятное. — Или, может быть, к счастью... — пробормотал он уже тише, пораженный явным дисбалансом в цифрах. – В общем, у Чонсу... гораздо, гораздо больше голосов... – с заметным трудом закончил он, опуская глаза и пытаясь скрыть неловкость. Голос Хёнбина звучал приглушенно, словно он старался смягчить удар, понимая, как сильно эта новость может повлиять на самочувствие Чонсу.

Чонсу, до этого момента сидевший на краю стула, словно на пружинах, резко вскочил, намереваясь что-то сказать, но внезапно почувствовал резкую слабость. Мир вокруг него перевернулся, краски померкли, а в голове закружилась бешеная карусель. Он попытался удержаться, схватившись за край парты, но пальцы предательски разжались, и он, потеряв равновесие, рухнул на жесткий пол с оглушительным стуком, едва не разбив висок о острый угол. Звук падения эхом разнесся по затихшему классу, словно выстрел, возвестивший о трагедии.

— Эй! Чонсу! – Джиу, сидевшая ближе всех к нему, мгновенно вскочила со своего места, опрокинув стул и оттолкнув ногой рюкзак. – Что с тобой?! – отчаянно кричала она, склонившись над неподвижным телом и пытаясь привести его в чувство легкими похлопываниями по щекам. – Кто-нибудь, помогите! Чего вы все стоите, как истуканы?! Звоните в скорую, живо! – в голосе Джиу звучала неприкрытая паника, а глаза метали молнии, ища хоть какой-то поддержки.

Но в ответ на её мольбы обрушилась зловещая, гнетущая тишина. Ученики, словно загипнотизированные, застыли на своих местах, лишь безучастно и отстранённо наблюдая за происходящим. В их взглядах не читалось ни малейшего сочувствия, ни капли тревоги – лишь холодное любопытство, смешанное с брезгливым отвращением. Они смотрели на Чонсу, как на сломанную игрушку, с которой больше нет смысла возиться.

Минджу, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, с самодовольной и даже злорадной улыбкой наблюдал за беспомощными попытками Джиу привести Чонсу в сознание. В его глазах плясали искорки торжества, словно он был режиссером этой мрачной сцены, наслаждающимся разворачивающейся трагедией.

Джиу была потрясена и ошеломлена всеобщим равнодушием. Как они могут просто стоять и смотреть, когда человек, возможно, умирает?! Где их человечность?

Ёнсо, очнувшись от первоначального шока, судорожно набрала номер службы спасения, но внезапно перед ней, словно тень, возник Минджу и грубо, с насмешливой ухмылкой, вырвал телефон из её дрожащих рук.

— Да ладно тебе, Ёнсо, – протянул он елейным голосом, – Чего ты так всполошилась? Ничего серьёзного не случилось. Просто немного переволновался парень. Скорая тут ни к чему.

Глаза Ёнсо, и без того широко раскрытые от ужаса, округлились ещё больше от возмущения и ярости. Она была готова разорвать Минджу на куски, придушить его собственными руками, но, прежде чем она успела что-либо предпринять, услышала его издевательский, пропитанный цинизмом голос:

— Думаю, ему вполне хватит медпункта, если, конечно, он вообще до него доживёт. – Минджу ухмыльнулся, не скрывая своего презрения и отвращения к лежащему без сознания Чонсу.

— Да ты чёртов психопат! – вскипела Ёнсо, замахнувшись на Минджу с яростью, от которой задрожал воздух, но её гневный выпад был прерван отчаянным, полным боли криком Джиу:

— Ёнсо, умоляю, просто позвони в скорую! Не трать драгоценное время на этого ублюдка! Со всеми остальными разберёмся потом! Сейчас главное – спасти Чонсу! – Джиу кричала во всё горло, и в её голосе звучал животный страх за жизнь одноклассника.

Забыв обо всём, Джиу приложила ухо к груди Чонсу, отчаянно пытаясь услышать хоть какие-то признаки жизни. Она почувствовала, как всё её тело мгновенно расслабилось, а на глаза навернулись слёзы облегчения, когда в ушах прозвучал слабый, но уверенный стук сердца. Он жив. Пока ещё жив.

Спустя мучительно долгий промежуток времени, когда казалось, что время застыло, прибыла карета скорой помощи, и оцепеневшего от произошедшего Чонсу увезли в больницу. В течение всего оставшегося урока Минджу, будто подстрекаемый демонами, методично терзал Джиу и Ёнсо своими плоскими шуточками, ядовитыми комментариями и абсурдными оправданиями, когда учитель, пребывающий в состоянии тревоги и недоумения, пытался выяснить причины внезапной потери сознания Чонсу. К сожалению, из-за таинственным образом вышедших из строя камер видеонаблюдения в классе, доказать причастность Минджу к произошедшему не представлялось возможным.

После этого инцидента остаток учебного дня тянулся с невыносимой медлительностью, словно время решило сыграть с ними злую шутку, растягивая каждую секунду до бесконечности.

Внезапно Джиу ощутила отчётливый, резкий запах гари, пропитавший воздух и вызвавший у неё неприятное предчувствие. Она слегка толкнула Ёнсо локтем в бок, стараясь привлечь её внимание к странному запаху.

— Ты ничего не чувствуешь? Что-то горит... – едва успела она задать вопрос, как тишину школьных коридоров пронзили оглушительные воющие звуки пожарных сирен, заставившие её инстинктивно закрыть уши ладонями. Что происходит? Неужели это... пожар?

— Всем оставаться на своих местах! Сохраняйте спокойствие! Возможно, это всего лишь учебная тревога, – дрожащим голосом попытался успокоить их учитель, но в его глазах отражался неподдельный ужас.

Внезапно из вентиляционных отверстий, из-под дверей и из-за трещин в стенах в класс хлынула вода, окатив всех присутствующих ледяным душем, заставив вскрикнуть от неожиданности и холода. Джиу, не раздумывая ни секунды, резко вскочила со своего места и, игнорируя панику и всеобщий хаос, бросилась к выходу из класса. В коридоре её взору предстала ужасающая, апокалиптическая картина: языки пламени, жадно лизавшие стены и потолок, стремительно разрастались, пожирая всё на своём пути и превращаясь в бушующее море огня. Джиу, задыхаясь от густого, едкого дыма, инстинктивно прикрыла нос рукой, пытаясь хоть немного защититься от отравляющих веществ.

Понимая, что счет идет на секунды, она, презрев опасность, вновь ворвалась в охваченный пламенем класс, схватила две мокрые тряпки и бросила одну Ёнсо, а вторую плотно прижала к своему лицу, стараясь фильтровать воздух.

— Всем сюда! Быстро! – скомандовала она громким, чётким голосом, не терпящим возражений. – Не паникуйте! Держитесь вместе!

Весь класс, охваченный животным ужасом, в спешке начал выбираться из охваченного огнем помещения. Обломки обрушившихся конструкций, расплавленные куски пластика и разбросанные вещи загромождали путь, но Джиу, словно опытный командир, прокладывая дорогу, уверенно вела за собой перепуганных учеников к запасному черному выходу, который, на удивление, пока еще оставался нетронутым беспощадным пламенем.

Добравшись до относительно безопасного места, все начали спешно покидать опасную зону, выкашливая дым и задыхаясь. Джиу, несмотря на нарастающее изнеможение и собственную нарастающую панику, принялась быстро и внимательно пересчитывать людей, словно одержимая, проверяя, все ли смогли выбраться из огненной ловушки.

— Кого-то не хватает! Вроде бы... одна не хватает! – с ужасом выкрикнула Джиу, и в этот момент Ёнсо, обеспокоенная её безопасностью, схватила её за локоть, пытаясь удержать от безумного поступка.

— Джиу! Хватит! Мы уже и так сделали всё, что могли! Спасли большинство! Пошли отсюда! Подумай о себе! Ты больше никому не поможешь, если погибнешь! – умоляла Ёнсо, пытаясь достучаться до здравого смысла подруги, но Джиу, словно находясь в трансе, не слышала её слов.

С решительным движением вырвав руку из хватки Ёнсо, она, презрев опасность и уговоры, бросилась обратно в охваченное огнём и дымом здание, словно одержимая желанием спасти хоть кого-то еще.

Пробираясь сквозь густой дым и пляшущие языки пламени, словно в кошмарном сне, она разглядела лежащую на полу, в нескольких метрах от себя, Сонхва. По её лицу, испачканному копотью и сажей, струилась тонкая струйка крови, смешиваясь с грязью. Обломков вокруг неё было относительно немного, но, стоило Джиу сделать очередной шаг в сторону пострадавшей, как с потолка с грохотом обрушился новый поток обломков, словно преграждая ей путь и предостерегая от глупости. Не обращая внимания на падающие сверху обломки, словно possessed, она ловко перепрыгивала через горящие балки, наступала на обгоревшие книги и разбитые стёкла, и, наконец, добравшись до Сонхвы, подхватила её под руки и потащила, волоча по полу, в сторону выхода.

Из последних сил, спотыкаясь и падая на каждом шагу, продираясь сквозь хаос и разрушение, они, наконец, добрались до заветного черного выхода, где их, сгоравшая от беспокойства и переживания, уже ждала Ёнсо, готовая броситься на помощь. Она помогла Джиу открыть заклинившую дверь и, крепко обхватив обессиленную подругу за талию, поддержала, чтобы та не упала от физического и эмоционального истощения.

Вскоре на место трагедии прибыли пожарные расчеты, подняв в воздух оглушительные сирены. В течение мучительно долгих часов, казавшихся вечностью, они отчаянно сражались с разбушевавшейся стихией, словно гладиаторы, пытающиеся усмирить разъяренного зверя. Они боролись с огнем, словно он был их личным врагом, пытаясь локализовать и, наконец, потушить пламя, безжалостно пожиравшее здание школы. А за пожарными приехала и скорая, которая увозила за собой десятки пострадавших учеников.

Когда, наконец, угроза миновала, и над обгоревшими стенами перестал подниматься зловещий дым, перед толпой измученных и перепуганных учеников, собравшихся на близлежащей лужайке и напоминавших своим жалким видом скорее скорбящих на похоронах, чем выпускной класс, предстал перепачканный сажей, но живой и невредимый директор школы.

— По предварительным оценкам, которые, конечно, могут быть скорректированы в дальнейшем, на восстановление школы потребуется около трех дней, — с дрожью в голосе объявил он, стараясь сохранять видимость спокойствия и уверенности. Услышав эти слова, большинство учеников, измученных страхом и неизвестностью, облегченно вздохнули, надеясь поскорее вернуться к нормальной жизни. Однако эта новость вызвала совершенно иную реакцию в классе Джиу, поскольку трёхдневное закрытие школы означало, что они пропустят пятницу – день, который предвещал новые испытания и, возможно, новые жертвы.