Глава 6. В шаге от взрыва.

Сегодня была пятница – день, которого Джиу боялась больше всего на свете. Каждый раз, когда наступала пятница, ее охватывал животный ужас, словно она стояла на краю пропасти, готовая сорваться в бездну.

С трудом разлепив глаза, она с каким-то болезненным облегчением осознала, что сегодня она снова выжила. Ей удалось пережить еще одну неделю, и на этот раз ее имя не стало следующим в списке жертв. Однако, тут же ее охватило леденящее предчувствие, словно кто-то невидимый провел по ее коже куском льда. Если она выжила, значит, кто-то другой погиб. Значит, кто-то из ее одноклассников больше никогда не увидит рассвет. От этой мысли по ее коже пробежала дрожь, а сердце сжалось от невыносимой боли и вины.

А может быть... Может быть, на этот раз все обошлось? Может, на этот раз убийца передумал? Может, важные объявления директора, новые правила и усиленная охрана заставили его отступить? Может быть, он испугался последствий своих злодеяний и отказался от своих зловещих планов?

Она судорожно схватила свой телефон и с замиранием сердца включила его, боясь увидеть десятки пропущенных сообщений с ужасными новостями. К ее удивлению, в чате класса было на удивление тихо. Отсутствие сообщений могло означать, что ничего страшного не произошло, что все живы и здоровы. Но, с другой стороны, оно также могло означать, что случилось что-то настолько ужасное, что все слишком напуганы и потрясены, чтобы даже говорить об этом.

Джиу быстро встала с кровати и, проигнорировав настойчивое урчание в животе, машинально направилась в ванную и почистила зубы. Еда казалась ей совершенно ненужной, словно кусок резины. Не поев, она наспех переоделась в школьную форму и выбежала из дома, стараясь не смотреть в глаза своей сестре. Она чувствовала себя измотанной, опустошенной и истощенной, словно за последнюю неделю потеряла несколько килограммов. Ее лицо стало бледным и осунувшимся, а под глазами залегли темные круги.

Джиу, словно в тумане, дошла до школы. У дверей, как и ожидалось, стояла усиленная охрана, зорко следящая за каждым входящим. Она с тяжелым вздохом и дрожащими руками протянула свой рюкзак охраннику, который тщательно проверил каждую его деталь, ощупывая каждый карман и заглядывая внутрь. Убедившись, что в рюкзаке нет ничего подозрительного, охранник вернул его ей.

Джиу быстро забрала свой рюкзак и, стараясь не привлекать к себе внимания, пошла в класс. Переступив порог, она, словно загнанный зверь, быстро заняла свое место за партой и, словно в ожидании смертного приговора, начала нервно дожидаться остальных учеников. Наконец, класс начал постепенно наполняться. Ученики входили тихо и молчаливо, с испуганными взглядами, словно боялись произнести хоть слово.

Ёнсо, увидев Джиу, тут же подбежала к ней с испуганным и заплаканным лицом.

— Джиу... – прошептала Ёнсо, задыхаясь от волнения и с трудом сдерживая слезы. Джиу тревожно повернулась к ней, чувствуя, как ее сердце начинает бешено колотиться в груди. — ...Хисын... Он... мертв...

      ***

Детектив Ким, утомленный бессонными ночами, бесконечными допросами и постоянным напряжением, сидел за своим столом, заваленным бумагами и отчетами, и что-то бездумно печатал на клавиатуре, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в этом проклятом деле. Он чувствовал себя выжатым, как лимон, и его глаза слипались от усталости.

— Чёрт... я так устал, – проговорил Ким в пустоту, потирая уставшие и покрасневшие глаза.

Внезапно раздался пронзительный звонок телефона, словно вырвавший его из забытья. Схватив трубку, Ким раздраженно ответил.

— Алло? Что?! – вскрикнул он, вскакивая со своего места. Все сотрудники в офисе тут же повернулись к нему, с тревогой наблюдая за его реакцией. Лицо Кима становилось все мрачнее и мрачнее, а в глазах появился отблеск ужаса.

Через некоторое время, детектив Ким, с помрачневшим и осунувшимся лицом, словно постаревшим на несколько лет, уже был на месте преступления. Все вокруг было обмотано сигнальными лентами, а за ними толпилась огромная толпа любопытных зевак, жаждущих увидеть хоть что-нибудь. Он начал пробираться сквозь эту толпу, стараясь не обращать внимания на назойливые взгляды, шепотки и пересуды.

Наконец, добравшись до ленты, он попытался пройти за нее, но его тут же остановили двое полицейских, преградив ему путь.

— Вы кто? – строго спросил один из них, подозрительно оглядывая детектива.

— Я детектив Ким, – коротко ответил он, доставая из кармана свое служебное удостоверение и предъявляя его полицейским.

Увидев удостоверение, полицейские, узнав его, тут же отступили в сторону, пропуская детектива Кима за ленту. Ким с тяжелым вздохом прошел на место преступления, готовясь к тому, что ему предстоит увидеть. Он знал, что это будет непросто, но он должен был собраться с силами и сделать все возможное, чтобы остановить этого безумного убийцу.

                                               ***

— Отброс! Так ты все-таки убил человека?! – заорал Минджу, его голос дрожал от ярости и отвращения. В его глазах горел безумный огонь ненависти, направленный на скрючившегося от боли Шин Хё. Не сдержавшись, поддавшись животному инстинкту, он подбежал к нему и с размаху, со всей силы, ударил ногой по голове, целясь в висок.

Шин Хё, и без того находящийся в полуобморочном состоянии, застонал от острой боли и рухнул на пол, словно подкошенный. Его тело содрогалось от спазмов, а по лицу текли слезы, смешиваясь с кровью. Минджу, словно обезумев, потеряв всякий контроль над собой, схватил валявшийся рядом на полу молоток – орудие, которым недавно угрожал Шин Хё, и с остервенением начал долбить им по колену Шин Хё.

Каждый удар молотка отдавался оглушительным эхом в тишине класса. Шин Хё кричал от невыносимой, безумной боли. Его крики, полные ужаса и отчаяния, разносились по всему классу, но никто не решался вмешаться. Все, словно завороженные змеей, наблюдали за происходящим, парализованные страхом и отвращением. Даже самые смелые и решительные ученики не смогли пересилить свой страх и остановить насилие.

— Ну как? Приятно?! – с садистской ухмылкой спросил Минджу, его голос сочился злорадством и презрением. Он надавил ногой на раздробленное колено Шин Хё, словно наслаждаясь его мучениями.

— А-А-А-А-А! – кричал Шин Хё, теряя сознание от невыносимой боли. Его крики становились все тише и тише, пока не превратились в хриплый стон.

Минджу, словно насытившись чужими страданиями, почувствовав удовлетворение от пролитой крови, отпустил Шин Хё и, вытерев пот со лба, спокойно, словно ничего не произошло, вернулся на свое место, окинув класс презрительным взглядом.

Шин Хё, с огромным трудом поднявшись с пола, кряхтя и стоная от невыносимой боли, медленно, словно старик, поплелся к своему месту. Его шаги были неуверенными и шаткими, словно он шел по канату над пропастью. Добравшись до парты, он обессиленно опустился на стул и, положив голову на руки, закрыл глаза, пытаясь хоть немного унять боль. Ему казалось, что его колено горит адским пламенем, а осколки костей пронзают его плоть.

Ёнсо, словно осиновый лист на ветру, буквально дрожала от злости, сжигаемая изнутри праведным гневом. Она с презрением и отвращением наблюдала за Минджу, за его жестокостью и безнаказанностью. В её глазах сверкали искры ненависти, а кулаки были сжаты до побеления костяшек. Ей казалось, что ещё секунда, и она сорвётся с цепи, бросившись на этого лицемера и разорвав его в клочья. Лишь ощутив на своём плече успокаивающую руку своей подруги, Ёнсо смогла немного прийти в себя и унять бушевавший внутри неё пожар.

В этот момент в класс, словно гром среди ясного неба, вошёл учитель, с осунувшимся лицом и потухшим взглядом. Его появление не произвело никакого эффекта на учащихся, которые были поглощены происходящим.

— Сегодня у вас будет сокращённый учебный день, – быстро и устало протараторил учитель, словно заученную фразу. – В связи с трагическим убийством Хисына, у вас будет всего четыре урока, все уроки пройдут по тридцать пять минут. И... перемены удлиняются на десять минут.

По классу прокатился вздох облегчения, смешанный с тихими перешептываниями. Казалось, большинство учеников были рады сокращению учебного дня, не задумываясь о трагедии, которая произошла. Некоторые даже начали перешёптываться о том, как они смогут провести оставшееся время, наслаждаясь свободой.

Урок начался. К всеобщему удивлению, он пролетел очень быстро, словно кто-то намеренно ускорил время, пытаясь поскорее закончить этот кошмарный день. Шин Хё всё это время просидел, уткнувшись лицом в парту, стараясь не привлекать к себе внимания и надеясь, что его оставят в покое. Боль в колене была невыносимой, и ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание от страха и физической боли.

Внезапно Минджу, словно демон, явившийся из преисподней, встал со своего места и молча, не говоря ни слова, подошёл к Шин Хё. Схватив его за руку, словно тряпичную куклу, он со всей силы кинул его на пол. Шин Хё, не ожидавший такого нападения, снова рухнул на пол, издав приглушённый стон.

Превозмогая боль, он попытался подняться, но Минджу не дал ему этого сделать. Он смотрел на Шин Хё с ненавистью и презрением, а тот, не смея поднять глаза, смотрел безжизненным и пустым взглядом в стену, словно смирившись со своей участью. В голове у него пронзительно стучали мысли о том, как всё дошло до этого, как он оказался в этой ситуации, и почему никто не вмешивается.

Минджу, оскалившись, начал яростно пинать Шин Хё ногами, целясь в живот и ребра. Каждый удар ощущался как молния, пробивающаяся сквозь его тело. Шин Хё чувствовал, как его кости предательски хрустят, но он не кричал, лишь тихо ронял стоны из своих искусанных губ. Из уголка его рта потекла тёмная струйка крови, окрашивая пол. Рассудок Шин Хё, словно тающий лед, постепенно покидал его, унося с собой остатки надежды.

Минджу, словно одержимый, с яростью достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и, нервно закурив, зажёг её дрожащими руками. Сделав несколько затяжек, он выплюнул дым в лицо Шин Хё, словно издеваясь над ним. Затем, с маниакальным блеском в глазах, он включил зажигалку и поднёс её к обнажённой коже Шин Хё.

Шин Хё, почувствовав нестерпимую боль от обжигающего пламени, издал мучительный крик. Но Минджу, словно предвидев это, протянул руку, и кто-то из его приспешников тут же передал ему тряпку, пропитанную тошнотворным привкусом хлорки. Не теряя ни секунды, Минджу грубо запихнул тряпку в раскрытый от крика рот Шин Хё, заглушая его крики и лишая возможности дышать.

Шин Хё почувствовал, как его мир сужается до крошечной точки. Дыхание становилось всё труднее, а его разум, наполненный паникой, словно пытался вырваться из этого кошмара. Он пытался вырваться из хватки Минджу, но безуспешно. Вокруг него всё расплывалось, и он чувствовал, как теряет сознание.

Класс, казалось, замер в ожидании, но никто не решался вмешаться. Все словно были заворожены тем, что происходило, боясь стать следующими жертвами Минджу. Внутри Ёнсо всё кипело, но она чувствовала, что не может остановить это безумие одна. Её сердце сжималось от страха и гнева, и она искала способ остановить эту жестокую сцену, не зная, как это сделать.

Минджу, не замечая страха окружающих, продолжал свои действия, словно наслаждаясь властью, которую он имел над Шин Хё. В этот момент, когда казалось, что всё потеряно, в классе раздался громкий звук — кто-то резко открыл дверь. Все головы в классе обернулись к входу, и в этот самый момент надежда вспыхнула в сердцах учеников.

Минджу, словно не замечая страха, царящего вокруг, продолжал свои садистские действия, наслаждаясь своей властью над беспомощным Шин Хё. Ему нравилось видеть страх в его глазах, чувствовать его слабость и полную зависимость от его воли. В классе воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь приглушенными стонами Шин Хё и тяжелым, сбивчивым дыханием Минджу. Все словно замерли в ожидании, боясь пошевелиться и привлечь к себе внимание. Казалось, что время остановилось, и все застыло в этом кошмарном моменте.

В этот самый момент, когда казалось, что всё потеряно и ничто не сможет остановить это безумие, словно луч надежды пронзил тьму. В классе раздался громкий звук – кто-то резко распахнул дверь, словно ворвавшись из другого мира, где еще остались справедливость и сострадание. Все головы в классе, словно по команде, резко обернулись к входу, надеясь увидеть спасение.

На пороге стоял... детектив Ким. Его лицо было мрачным и решительным, словно высеченным из камня. В его глазах горел праведный гнев, и они метали молнии в сторону Минджу. Он словно почувствовал, что здесь происходит что-то ужасное, что-то, что не должно происходить ни при каких обстоятельствах, и пришел, чтобы положить этому конец.

Детектив Ким был одет в свою неизменную помятую куртку, под которой виднелась рубашка с расстегнутым воротом. Его волосы были взъерошены, а на лице виднелись следы усталости и недосыпания. Но, несмотря на свой потрепанный вид, он излучал такую силу и уверенность, что в его присутствии даже самые отъявленные хулиганы чувствовали себя неловко.

— Что здесь происходит?! – рявкнул детектив Ким, его голос прозвучал, как гром среди ясного неба, заставив Минджу вздрогнуть и выпрямиться. Все взгляды в классе были устремлены на него, словно на последнюю надежду на спасение.

Детектив Ким, словно оценивая масштаб разрушения, окинул суровым взглядом класс, и его взгляд, словно магнит, притянулся к лежащему на полу, скрюченному от боли Шин Хё. Его лицо было залито кровью, а в глазах застыл ужас. Затем взгляд детектива, словно хищный зверь, резко переместился на Минджу, стоявшего над ним с окровавленным лицом и трясущимися руками. В глазах детектива Ким вспыхнула неконтролируемая ярость.

— Что ты здесь творишь, ублюдок?! — зарычал Ким, его голос прогремел, словно раскат грома, заставив вздрогнуть всех присутствующих в классе. Он начал стремительно приближаться к Минджу, словно хищник, преследующий свою добычу.

Минджу, опешив от неожиданного появления детектива и словно очнувшись от морока, от неожиданности отступил на несколько шагов назад, споткнувшись о парту.

— Я... я ничего... — пробормотал Минджу, пытаясь скрыть дрожь в голосе и судорожно соображая, как выкрутиться из этой ситуации.

— Ничего?! А это что такое, по-твоему?! — Детектив Ким указал пальцем на валяющуюся рядом с Шин Хё тряпку, пропитанную кровью и хлоркой, и на окровавленный молоток, который еще недавно держал в руках Минджу. — Ты что, думаешь, я совсем идиот, и поверю в твою ложь?!

Детектив Ким, не давая Минджу и шанса на оправдание, с яростью схватил его за шиворот и одним резким рывком поднял его с места, словно тряпичную куклу.

— Пошли со мной, — процедил Ким сквозь зубы, глядя на Минджу испепеляющим взглядом. – Ты ответишь за всё, что здесь натворил. За всё, что ты сделал с этими ребятами.

Он потащил Минджу из класса, не обращая никакого внимания на его отчаянные протесты, мольбы и жалкие оправдания. Минджу пытался вырваться, кричал, что он не виноват, что его подставили, но детектив Ким был непреклонен.

Ученики, словно очнувшись от многочасового оцепенения, начали перешептываться, с тревогой наблюдая за происходящим. Некоторые даже попытались что-то сказать, но их голоса тонули в общем шуме. Никто не посмел остановить детектива Кима, понимая, что он действует во благо и пытается восстановить справедливость.

Детектив Ким вывел Минджу из класса, оставив за собой перепуганных учеников и окровавленного Шин Хё, и повёл его по коридору в сторону выхода из школы, словно преступника на казнь. Наконец-то в этой проклятой школе забрезжил луч надежды.

В классе, словно потревоженный улей, поднялась паника. Ученики, как испуганные птенцы, повскакивали со своих мест, образовав вокруг Шин Хё плотное кольцо, помогая ему подняться и отряхнуться. Чувство растерянности и страха витало в воздухе, сгущаясь с каждой секундой.

И только Ёнсо, с лицом, искаженным гримасой нескрываемой ярости, застыла на месте, пригвожденная взглядом к двери, ведущей из класса. Ее глаза метали молнии, казалось, что испепеляющий взгляд прожжет в деревянной поверхности зияющую дыру, испепеляя все на своем пути. В ее позе чувствовалась напряженная готовность к действию, словно зверь, загнанный в угол. Джиу, заметив ее состояние, с опаской приблизилась, не зная, как подобрать нужные слова.

— Ёнсо... — прошептала она, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

— Отстань, — прозвучал ледяной, как зимняя стужа, ответ. Каждое слово словно удар хлыста, отрезвляющий и отталкивающий.

Джиу, съежившись под напором ее гнева, почувствовала всю бездну ее переживаний и, не решаясь настаивать, медленно отступила назад, оставив Ёнсо наедине со своими мыслями. В этот момент в класс, словно против воли, впихнули Минджу, чье лицо выражало крайнюю степень недовольства и раздражения. Его взгляд был полон злобы, а губы кривились в презрительной усмешке.

— Этот чёртов детектив... Я еще с ним посчитаюсь... — прошипел он сквозь стиснутые зубы, словно змея, готовящаяся к нападению. Его слова прозвучали как угроза, полная ненависти и жажды мести.

Ёнсо бросила на Минджу испепеляющий взгляд, в котором плескалась буря эмоций: ненависть, презрение, отвращение. Казалось, она готова наброситься на него и разорвать на мелкие кусочки, не оставив и следа.

— Чего вылупился, урод? — грубо рявкнул Минджу, не выдержав ее пристального взгляда. Его голос был наполнен хамством и пренебрежением, словно он обращался к существу низшего порядка.

И в этот момент тонкая нить, сдерживающая клокочущую внутри Ёнсо ярость, окончательно оборвалась. Не в силах больше сдерживать свои эмоции, она с диким, утробным криком сорвалась с места и, словно разъяренная тигрица, стремительно бросилась к Минджу. Схватив его за воротник рубашки, она с силой дернула его на себя, и обрушила на него град яростных ударов. Каждый удар был наполнен болью, обидой и желанием отомстить за все пережитое. От этих ударов разум Минджу начал мутнеть, сознание ускользало, и он уже не понимал, что происходит.

— Ё... Ёнсо... — прохрипел он, пытаясь защититься от града ударов, но его попытки были тщетны.

— Я Ёнсо, ты, жалкий кусок дерьма! — выплюнула она в ответ, ее голос был полон презрения и ненависти. Каждое слово словно плевок в лицо.

Собрав все свои силы, она нанесла сокрушительный удар по его ноге, и хруст ломающейся кости эхом разнесся по затихшему классу. Крики ужаса застряли в горле у остальных учеников, парализованных страхом. Не давая ему опомниться, Ёнсо, движимая неудержимой яростью, вложила всю свою ненависть в последний, самый мощный удар, обрушив его на лицо Минджу. Раздался глухой звук, и Минджу рухнул на пол без сознания, поверженный ее гневом. Кровь тонкой струйкой потекла из разбитого носа, окрашивая пол в багровый цвет. В классе воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Ёнсо.

Джиу, словно очнувшись от оцепенения, бросилась к Ёнсо, переполненная тревогой и страхом за подругу.

— Ёнсо! Прошу тебя, успокойся! — взмолилась Джиу, ее голос дрожал от волнения. Она попыталась схватить Ёнсо за руку, но та отдернула ее, словно от прикосновения к раскаленному углю.

Ёнсо, словно вынырнув из пучины безумия, на мгновение замерла, удивленно оглядываясь вокруг. Она словно не узнавала окровавленного Минджу, лежащего у ее ног, и испуганных лиц одноклассников, смотрящих на нее с ужасом и недоверием. Словно пелена спала с ее глаз, и она увидела весь ужас произошедшего. Словно очнувшись от кошмарного сна, она, наконец, разжала пальцы, выпустив из рук воротник Минджу, который безвольной куклой обмяк на полу.