Глава 5. Сгущающиеся тени.

Джиу резко проснулась, словно от толчка, и вскочила на кровати, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Словно ведомая инстинктом самосохранения, ее рука машинально потянулась к телефону, лежавшему на прикроватной тумбочке. Экран высветил время – 7:29. Но цифры времени сейчас интересовали ее меньше всего. В голове пульсировал лишь один вопрос: какой сегодня день недели?

Дрожащими пальцами она разблокировала телефон и посмотрела на календарь. Четверг.

Мир вокруг словно замер. В груди похолодело, а сердце рухнуло в пятки, сжавшись от внезапного, всепоглощающего ужаса. Четверг... Это значит, что завтра, в пятницу, снова прольется кровь. Кто станет следующей жертвой? Кто из ее одноклассников больше никогда не вернется в школу? И самый главный, самый пугающий вопрос: не станет ли она сама этой жертвой?

Страх парализовал ее волю, лишил способности здраво мыслить. Но осознание опасности заставило ее собраться с силами. Нужно действовать, нужно что-то предпринять, чтобы предотвратить очередную трагедию.

Джиу встала с кровати, словно робот, выполняя привычные действия. Она машинально проделала утренние процедуры, почистила зубы, умылась, но даже не стала мыть голову, словно эта мелочь не имела никакого значения перед лицом надвигающейся опасности.

Она зашла на кухню и, не чувствуя голода, проглотила кусок холодной яичницы, запив ее стаканом воды. Еда не приносила никакого удовольствия, словно утратила вкус. Ее мысли были далеко, в школе, среди одноклассников, среди которых скрывался убийца.

Состояние Джиу было ужасным. Она чувствовала себя загнанной в угол, беспомощной перед лицом зла. Где-то сейчас Ханна, ее сестра, возможно, прощалась со своими друзьями, не подозревая, что завтра ее может не стать. Эта мысль, как кинжал, вонзалась в сердце, заставляя ее чувствовать вину за свою беспомощность. Нужно что-то делать, нужно остановить убийцу, пока не стало слишком поздно. Но как?

***

Предыдущая ночь.

Детектив Ким брел по пустынной улице, тяжело вздыхая. Ночной город казался зловеще безлюдным, и от этого становилось не по себе. Он чувствовал усталость, накапливавшуюся неделями, словно тяжелый груз, давящий на плечи. Дело о школьных убийствах не давало ему покоя, и каждая новая жертва лишь усиливала чувство безысходности.

Внезапно он услышал быстрые, приближающиеся шаги. Инстинкт самосохранения сработал мгновенно, и Ким рефлекторно обернулся. В тусклом свете уличного фонаря он увидел бегущего на него человека в надвинутом на лицо капюшоне. В руке незнакомца блеснул металл - оружие. Не теряя ни секунды, детектив отпрянул в сторону, уходя с линии атаки.

Нападавший, словно разъяренный зверь, бросился на детектива Кима. Завязалась отчаянная борьба. Ким успел перехватить руку с оружием, но лезвие скользнуло по коже, и по его руке начала струиться кровь. Детектив зашипел от острой боли, но не отступил.

С глухим стоном, превозмогая боль, он перехватил запястье нападавшего, а затем резким движением свернул его, словно ломая кость. Неизвестный человек закричал от пронзительной боли.

Детектив Ким, воспользовавшись моментом, пнул нападавшего в живот, сбивая его с ног. Затем, схватив его за руку, заломил ее за спину и, прижав к стене, зафиксировал в неудобном положении.

— Кто ты?! - рявкнул Ким, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Это все депутат Нам... я ни при чем! - прохрипел нападавший, задыхаясь от боли.

Детектив Ким удивленно вскинул бровь. Что за бред он несет?

— О чём ты? Говори внятнее! - Ким с силой вжал человека в стену, усиливая давление на сломанную руку.

— Депутат Нам! Он... он мне заплатил! - снова прохрипел нападавший.

Детектив Ким ослабил хватку, пытаясь осмыслить услышанное. Неужели в это дело замешан кто-то из влиятельных политиков? Неизвестный, почувствовав ослабление хватки, воспользовался моментом, вырвался из рук детектива и, хромая, бросился бежать прочь.

Детектив Ким колебался. Гнаться за ним сейчас, рискуя потерять важную информацию, или попытаться выяснить, что за связь между нападавшим и депутатом Намом? В конце концов, он решил отпустить его, надеясь, что сможет выйти на него позже и получить ответы на свои вопросы. Но одно он знал точно: это дело намного сложнее, чем казалось на первый взгляд, и в нем замешаны очень влиятельные люди.

                                              ***

Джиу шла в школу в мрачном одиночестве. Сестра, ссылаясь на неотложные свидания с новоиспеченным парнем, осталась дома, избавив Джиу от привычной утренней болтовни и навязчивых расспросов.

"В каком-то смысле, это даже к лучшему," – промелькнуло в голове Джиу. Сегодня утром она могла сосредоточиться на своих гнетущих мыслях, не притворяясь, что все в порядке. Впрочем, попытки самообмана все равно были тщетны. Школа. Даже одно упоминание этого слова вызывало у нее стойкое отвращение, словно глоток протухшего молока. Сама мысль о возвращении в эти стены, где на каждом углу ее подстерегала опасность, заставляла ее внутренне содрогаться.

Переступив порог школы, Джиу почувствовала себя незваным гостем, чужаком в этом шумном и суетливом мире. Едва она успела сделать несколько шагов, как мимо нее, словно разбушевавшаяся стихия, пронеслась возбужденная толпа учеников, едва не сбив ее с ног. Инстинктивно оглянувшись, Джиу заметила, что все эти люди, словно одержимые одной целью, бежали в одном направлении - за Минджу. Не успев сосчитать количество преследователей, Джиу предположила, что их было не меньше десяти, а то и больше. Толпа стремительно удалялась, оставляя за собой лишь шлейф возбужденных криков и удивленных взглядов.

"И что это за чертовщина только что произошла?" – недоуменно подумала Джиу, провожая взглядом удаляющуюся толпу. В голове промелькнула мысль, что в этой школе происходит что-то странное и непонятное. Пожав плечами, она постаралась не зацикливаться на увиденном и направилась в здание школы, надеясь как можно скорее добраться до своего класса и избежать лишнего внимания. Она быстро прошла по коридорам, стараясь слиться с толпой, и наконец достигла своей цели - класса, где ей предстояло провести несколько мучительных часов.

Заняв свое привычное место за партой, Джиу чувствовала себя словно в ловушке. Она с тревогой ждала начала занятий, гадая, что принесет ей этот день. Вскоре в класс вошла Ёнсо. Заметив Джиу, она с радостной улыбкой и явным предвкушением сенсации подбежала к ней.

Заняв место рядом с подругой, Ёнсо, сгорая от любопытства, выпалила:

— Ты видела? За Минджу бежала целая толпа фанатов! Это просто невероятно!

— Что? Что произошло? Почему вдруг такая популярность? – удивленно спросила Джиу, не понимая, что происходит.

— Говорят, он начал вести видеоблог и внезапно стал настоящей звездой! У него теперь куча поклонников!

Джиу ошеломленно уставилась на подругу.

— Ты хочешь сказать, у этого ничтожества, у этого самовлюбленного идиота, вдруг появились фанаты? Да быть этого не может!

— Представь себе, может! И у него уже, кажется, около полумиллиона подписчиков! Все говорят только о нем!

Джиу фыркнула, с трудом сдерживая раздражение. В этот самый момент в класс вошел Минджу, нарочито растрепанный и сияющий от гордости. Он, словно павлин, прошелся по классу, ловя на себе восхищенные взгляды поклонников, и направился прямо к Джиу и Ёнсо.

— Привет, мои дорогие! Уже завидуете моей внезапной славе? – с самодовольной ухмылкой спросил Минджу, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Он с удовольствием наблюдал за тем, как Ёнсо изо всех сил пытается сдержать смех, а Джиу, наоборот, смотрит на него с презрением.

Ёнсо, давясь от смеха, еле сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос, а Джиу, смерив его презрительным взглядом, ледяным тоном отрезала:

— Свали отсюда. Ты мне противен.

— Как скажешь, – промурлыкал Минджу, склоняясь к Джиу. Он намеренно подвел свои губы слишком близко к ее уху, обжигая её мочку нежным дыханием. Джиу невольно вздрогнула от неприятного прикосновения. С унизительным, ядовитым тоном, словно бросая вызов, он продолжил: – ...только потом не проси у меня автограф... – и тут Ёнсо, не выдержав напряжения, разразилась громким, безудержным хохотом.

Джиу и Минджу, опешив, одновременно повернулись к ней, не понимая причины ее внезапного веселья. В их взглядах читалось недоумение и раздражение.

— Простите... но... – Ёнсо попыталась оправдаться, но новая волна смеха захлестнула ее с головой. Она задыхалась от смеха, не в силах произнести ни слова.

Джиу нахмурилась, готовая взорваться от злости. Ей казалось, что Ёнсо смеется над ней, над ее унижением. Но, заметив серьезность ситуации и гневный взгляд Джиу, Ёнсо с трудом взяла себя в руки и перестала смеяться. Теперь она просто смотрела на них, с трудом сдерживая улыбку, словно предвкушая продолжение этой забавной сцены.

— Кхм... ладно продолжайте...

— В любом случае, надеюсь, что зависть не поглотит тебя полностью, – самодовольно усмехнулся Минджу, наслаждаясь произведенным эффектом. Он явно гордился своим "остроумным" подколом. Довольный собой, он отстранился от Джиу, гордо расправил плечи и вальяжной походкой направился к своему месту, оставив разъяренную Джиу наедине с едва сдерживающей смех Ёнсо. Атмосфера в классе накалилась до предела, словно перед грозой. 

— Идиотина... – прошипела Джиу сквозь зубы, стараясь сдержать рвущуюся наружу ярость.

Напряжение в классе постепенно нарастало, словно воздух перед грозой. Ученики, словно завороженные, занимали свои места, предчувствуя нечто важное. В каждом взгляде читалось беспокойство и ожидание.

И вот, словно режиссер, готовящийся к началу спектакля, Минджу демонстративно отодвинул свой стул и направился к доске, привлекая к себе всеобщее внимание. Несколько раз постучав по ней, он с пафосом произнес:

— К сожалению, как уже всем известно, Хёнву оказался не тем человеком, которого мы искали. Он не был убийцей.

Большинство учеников, включая Джиу, наградили Минджу презрительными и полными недоверия взглядами. Слова Минджу звучали как дешевая ложь, призванная скрыть его собственную вину.

— Да что ты говоришь... — едва слышно прошипела Джиу, не в силах сдержать сарказм.

— Хёнбин, Ёнсо, – Минджу повернулся к ним, слегка склонив голову. — Снова пришло время голосования, не так ли? – Хёнбин молча кивнул в ответ. — Полагаю, большинство из вас, как и в прошлый раз, с радостью проголосуют за меня... — он обвел взглядом класс, и большинство учеников неуверенно закивали в знак согласия.

— Он ещё и спрашивает... — тихо прокомментировала происходящее Джиу, закатив глаза.

Минджу, словно услышав её слова, обернулся и с усмешкой произнес:

— Джиу, прошу тебя, в этот раз воздержись от своих язвительных комментариев. Дай мне закончить.

Джиу в ответ лишь демонстративно фыркнула и отвернулась, показывая, что ей глубоко безразлично его мнение.

— Итак, – продолжил Минджу, словно ничего не произошло. — Я хотел бы поделиться с вами кое-какой информацией, которая, возможно, прольет свет на происходящее. Вы когда-нибудь задумывались о том... – он сделал многозначительную паузу, повышая градус интриги, – ...что настоящий убийца – это Шин Хё?

По классу пронесся изумленный вздох. Ученики, словно по команде, повернулись к Шин Хё, гадая, как он отреагирует на это неожиданное обвинение.

— С чего ты взял? – устало спросила Джиу, стараясь скрыть нарастающее беспокойство. — Хочешь опять свалить свою вину на кого-то другого, чтобы самому остаться чистеньким? – В её голосе звучала неприкрытая угроза, испепеляющая Минджу взглядом.

Минджу ответил ей своей фирменной самодовольной ухмылкой, словно говоря: "Посмотрим, что ты скажешь дальше".

— А с того, мои дорогие, что именно Шин Хё был тем, кто больше всего издевался над Минсоком и Хёнву. Он делал это тайно, исподтишка, наслаждаясь их страданиями, – с пафосом заявил Минджу.

Новая волна шепотков и оханий пронеслась по классу. Ученики с ужасом смотрели на Шин Хё, словно впервые увидели его настоящим.

— И у тебя есть доказательства? – с сарказмом спросила Ёнсо, скрестив руки на груди. — Или это просто очередная твоя выдумка?

Минджу самодовольно ухмыльнулся и, кивнув головой, достал из кармана свой смартфон. Пролистав несколько файлов, он повернул экран телефона к классу, демонстрируя всем видеозапись:

"Шин Хё подходит к Хёнву и начинает безжалостно избивать его по лицу, не давая ему ни единого шанса на сопротивление. Затем Шин Хё достает из кармана молоток и несколько раз с силой ударяет им по колену Хёнву, причиняя ему нестерпимую боль. Хёнву кричит от боли, а Минсок, стоя в стороне, с ужасом наблюдает за этой жестокой сценой. Шин Хё, заметив на себе взгляд Минсока, отворачивается от Хёнву и со всей силы бьет Минсока кулаком в живот. Минсок, согнувшись от боли, дрожащими руками достает из кармана деньги и, словно подаяние, отдает их Шин Хё."

На этом запись внезапно обрывается. Шин Хё, словно громом пораженный, растерянно смотрит на окружающих, не зная, что сказать в свое оправдание.

— Эм... эй... э-это... Это все монтаж! – заплетающимся языком, с явной ложью в голосе, пытается оправдаться Шин Хё.

Но теперь все в классе смотрели на него с осуждением, отвращением и страхом. Атмосфера в классе достигла точки кипения, и казалось, что вот-вот разразится настоящая буря.

Тишина, словно плотная завеса, накрыла классную комнату, но внезапно её разорвал решительный голос Джиу, прозвучавший подобно раскату грома.

— И что с того? Ну, издевался он над ними, и что дальше? – резко бросила Джиу, прожигая Минджу гневным взглядом. – В прошлый раз ты с таким же рвением обвинял Хёнву, а потом выяснилось, что он был самым тихим и безобидным человеком в школе. Теперь ты переключился на Шин Хё, основываясь лишь на том, что у него якобы были плохие отношения с жертвами. Да это же абсурд! Где логика? Где доказательства? – Ее голос становился все громче и увереннее, а большинство учеников в классе, соглашаясь с ее словами, начали активно кивать головами, поддерживая её справедливый гнев.

— Но всё же... – попытался было оправдаться Минджу, но Джиу не дала ему и шанса закончить фразу.

— Что "но"? Хёнву и Минсок тоже не были лучшими друзьями, но это ведь не значило, что Хёнву с самого начала планировал убить Минсока, верно? – выпалила Джиу, сверля Минджу гневным взглядом. В ее словах звучала непоколебимая уверенность, и большинство учеников чувствовали, что она говорит правду.

Минджу, поджав губы и нахмурив брови, замолчал, не находя убедительных аргументов, чтобы опровергнуть ее доводы. Он прекрасно понимал, что теряет поддержку класса, и это его явно раздражало.

— В любом случае, выбор за вами, – наконец произнес Минджу, стараясь сохранить хотя бы видимость достоинства. – Голосовать за меня, который пытается найти правду и защитить вас от убийцы, или за этого отброса, который, по моему мнению, давно заслуживает самой жестокой смерти...

Произнеся эти слова, Минджу, униженный и оскорбленный, стремительно покинул класс, оставив всех в состоянии полной растерянности. Дверь за ним громко хлопнула, эхом разнесясь по притихшей комнате.

Джиу, с облегчением вздохнув, повернулась к Шин Хё, который смотрел на нее с явной благодарностью и признательностью в глазах.

— Чего уставился? Не думай, что я тебя защищаю. Я просто не люблю, когда людей обвиняют без доказательств, – грубо отрезала Джиу, бросив на него холодный и отстраненный взгляд. Она не собиралась поддерживать его или проявлять сочувствие. Ее целью было лишь остановить несправедливость и разоблачить ложь Минджу.

Шин Хё, смутившись от ее слов, тут же отвел взгляд, стыдясь своего недавнего поведения. Он понимал, что не заслуживает ее поддержки, и что ему еще предстоит заслужить доверие одноклассников.

                                               ***

— Сдавайте свои бумажки, – тихим, но отчетливым голосом произнес Хёнбин, начиная обходить класс с прозрачной коробочкой в руках. Он двигался медленно и методично, позволяя каждому ученику сделать свой выбор.

Прозрачная коробочка постепенно наполнялась свернутыми в трубочки бумажками, храня в себе тайные голоса и судьбу одного из учеников. Напряжение в классе вновь достигло своего пика, и каждый с замиранием сердца ждал объявления результатов.

В классе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием учеников. Все взгляды были прикованы к Хёнбину, который, словно палач, держал в руках коробочку с бумажками, определяющими судьбу одного из них. Минджу, словно загнанный в угол зверь, со страхом и надеждой одновременно, вцепился взглядом в лицо Хёнбина, готовясь к худшему. Шин Хё же, будто впав в ступор, отвернулся и уставился в окно, не в силах вынести напряжение момента.

— За... — Хёнбин намеренно растянул слово, словно играя с нервами присутствующих. Он наслаждался властью, которую давала ему эта минута, и его глаза блестели зловещим огоньком. Минджу судорожно сглотнул слюну, и его сердце бешено заколотилось в груди. Шин Хё, казалось, окаменел, и ни один мускул не дрогнул на его лице. — ...за Шин Хё... больше голосов...

Комната взорвалась. Шин Хё, словно его ударили током, ахнул от ужаса, его глаза расширились от страха, и он, казалось, был готов расплакаться. Инстинкт самосохранения подсказал ему, что нужно бежать, спасаться, но ноги словно приросли к полу. Не успел он даже пошевелиться, как Минджу, словно дикий зверь, сорвавшийся с цепи, вскочил со своего места и со всей силы ударил Шин Хё кулаком в челюсть.

Удар был настолько сильным, что Шин Хё потерял сознание и рухнул на пол, словно подкошенный. Его тело беспомощно раскинулось на полу, и он, словно в замедленной съемке, взглянул на Хёнбина с мольбой и отчаянием в глазах. Он надеялся на помощь, на защиту, на справедливость.

Но Хёнбин, словно ледяной истукан, с бескрайней хладнокровностью и презрением смотрел на поверженного Шин Хё. В его взгляде не было ни капли сочувствия, жалости или сожаления. Лишь холодный, безжалостный расчет.

— Попробуй только свалить из школы, — прошипел Минджу, выплевывая слова, словно яд. — Я сам тебя найду, где бы ты ни прятался, и убью, собственными руками. Чёртов убийца...

В классе воцарилась гробовая тишина. Все, словно парализованные, наблюдали за происходящим, боясь пошевелиться и привлечь к себе внимание. Страх сковал их, лишив воли и способности сопротивляться.

— Я не убийца... я вам клянусь! – отчаянно вопил Шин Хё, корчась от боли на полу и тщетно пытаясь закрыть лицо руками. Слезы текли по его щекам, смешиваясь с кровью. Его голос дрожал от страха и отчаяния, но, казалось, никто в классе не собирался ему верить. В глазах одноклассников он видел лишь презрение, ненависть и страх. — Пожалуйста, верьте мне! Я не делал этого! Умоляю...

— Тебе уже никто и никогда не поверит, – злобно прошипел Минджу, с отвращением глядя на Шин Хё, словно на таракана, которого хочется раздавить. — Ничтожество... – процедил он сквозь зубы и, не в силах сдержать гнев, с силой пнул Шин Хё в живот.

Шин Хё замычал от боли, и его тело непроизвольно свернулось калачиком на грязном полу, словно пытаясь защититься от дальнейших ударов. Ученики, словно завороженные змеей, молча наблюдали за происходящим, не решаясь вмешаться и остановить насилие. Страх сковал их, парализовав волю.

И вдруг, словно молния, пронзившая тьму, Ёнсо, вне себя от ярости, вскочила со своего места и, преодолев расстояние между собой и Минджу в несколько шагов, решительно оттащила его от избиваемого Шин Хё. Она действовала быстро и яростно, словно разъяренная тигрица, защищающая своего детеныша. Не давая Минджу опомниться, Ёнсо со всей силы пнула его в живот, целясь в солнечное сплетение.

Минджу, не ожидавший такого отпора, согнулся пополам от острой боли, словно его пронзили кинжалом, и пошатнулся. Не дожидаясь, пока он придет в себя, Ёнсо, неистово сверкая глазами, влепила ему оглушительную пощечину, от которой Минджу отлетел в сторону, ударившись спиной о край парты.

— Да ты сам ничем от него не отличаешься! – рыкнула Ёнсо, глядя на поверженного Минджу с презрением и отвращением. Ее голос дрожал от гнева, и в ее глазах читалась готовность растерзать его на месте за его жестокость и лицемерие. – Ты такой же садист и лжец! Ты хуже, чем он!

Джиу, приложив титанические усилия, с трудом оттащила обезумевшую от ярости Ёнсо от полуживого Минджу. Обстановка в классе накалилась до такой степени, что казалось, еще немного, и произойдет взрыв. В воздухе витала густая, удушающая смесь страха, ненависти и напряжения. Тишина, словно зловещий призрак, накрыла класс, парализуя учеников и лишая их способности здраво мыслить.

Эту давящую, гнетущую тишину, словно по злому умыслу, нарушил внезапно ворвавшийся в класс учитель, запыхавшийся и явно раздраженный.

— Да что за чертов цирк тут происходит у вас в последние дни?! – заорал он во все горло, яростно постучав кулаком по дверному косяку, отчего в классе задрожали стекла.

Ученики, словно по команде, вздрогнули и тут же, как побитые собаки, покорно уселись на свои места, потупив взоры. Лишь Шин Хё, с трудом поднявшись с пола, понуро поплелся к своему месту в самом конце класса, с трудом передвигая ноги.

— Сегодня у вас будет, по сути, только один нормальный урок, – объявил учитель, и по классу тут же прокатилась волна облегченных вздохов и радостных возгласов.

— Тише... тише... радуйтесь потише, – недовольно пробурчал учитель, стараясь восстановить хоть какой-то порядок в классе. – После этого урока вы все обязаны явиться в актовый зал. Директор хочет лично кое-что вам объявить.

Ученики облегченно вздохнули. Казалось, все были уверены, что директор собирается сообщить что-то действительно важное и, возможно, даже приятное, что хоть как-то разрядит напряженную атмосферу.

— Понятно... наверное, директор снова будет говорить что-то скучное, занудное и неинтересное, как обычно, – пробормотала Джиу, иронично закатив глаза и украдкой взглянув на Минджу, который сидел, потирая ушибленную челюсть и злобно сверля её взглядом.

Через некоторое время прозвенел долгожданный звонок на перемену, возвестивший об окончании этого кошмарного урока. Весь класс, словно стадо голодных волков, с диким ревом ринулся из кабинета, сметая все на своем пути. Ёнсо и Джиу, стараясь не отставать от обезумевшей толпы, быстро встали со своих мест и направились в столовую, где обычно занимали свой любимый столик в углу.

Заняв свой столик, Джиу случайно заметила краем глаза, как Минджу, злобно ухмыляясь, тащит Шин Хё за волосы в сторону мусорного бака, готовясь совершить очередную подлость. Ёнсо, увидев это, мгновенно вскочила со своего места, готовая вступиться за беззащитного Шин Хё и преподать Минджу хороший урок, но Джиу, опередив ее, схватила ее за руку, усаживая обратно на стул.

— Нельзя, Ёнсо. Не делай этого. Ты так только создашь себе и ему лишние проблемы, – тихо, но убедительно проговорила Джиу, стараясь перекричать шум в столовой.

Ёнсо, с трудом сдержав рвущуюся наружу ярость, послушно осталась на месте, но ее кулаки были сжаты до побеления костяшек, а в глазах горел праведный гнев. Она чувствовала, как ненависть захлестывает её с головой, и ей было трудно сдерживаться.

Вскоре прозвенел звонок, извещающий о начале сборов в актовом зале. Все ученики, подгоняемые любопытством и желанием узнать, что же такого важного хочет сообщить директор, стройными рядами, словно послушные овечки, направились в актовый зал, предвкушая услышать что-то действительно интересное.

Ёнсо и Джиу, словно тени, стараясь остаться незамеченными, незаметно проскользнули в актовый зал и заняли свои места в середине зала, подальше от Минджу и его злобных приспешников.

Вскоре на сцену, под жидкие аплодисменты и сдавленные вздохи, вышел директор, с чрезвычайно серьезным и озабоченным выражением лица. Окинув взглядом зал, он откашлялся, словно готовясь к чему-то очень важному, и тихим, дрожащим голосом начал говорить:

— Уважаемые ученики и преподаватели! В связи с трагическими событиями, произошедшими в нашей школе, и для обеспечения вашей безопасности, мы вынуждены ввести ряд новых правил и ограничений. С завтрашнего дня:

• Вход и выход из школы будет осуществляться только по пропускам, которые будут выданы каждому ученику и сотруднику школы.• Все сумки и рюкзаки будут подвергаться тщательному досмотру на входе в школу. Просим отнестись к этому с пониманием и не проносить с собой предметы, которые могут быть расценены как опасные.• В школе будут установлены камеры видеонаблюдения во всех коридорах, классах и общественных местах. Мы понимаем, что это может нарушить вашу конфиденциальность, но это необходимо для обеспечения вашей безопасности.• Усиливается контроль за посещаемостью. Прогулы будут строго наказываться.• Любые подозрительные действия, предметы или лица должны немедленно сообщаться администрации школы или охране. Не молчите, если видите что-то странное или подозрительное.

Мы понимаем, что эти меры могут показаться вам излишними, жесткими и ограничивающими вашу свободу. Однако, поверьте мне, они абсолютно необходимы для предотвращения дальнейших трагедий и создания безопасной и комфортной среды для обучения и работы. Я призываю вас к пониманию, терпению и сотрудничеству. Только вместе мы сможем защитить нашу школу от зла и вернуть в неё мир и спокойствие.