Глава 4. Утро после.

Джиу очнулась в своей кровати. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, словно кто-то усердно и методично забивал гвозди прямо в мозг. Она попыталась приподняться, но малейшее движение отдавалось болезненным эхом, заставляя её застонать и снова бессильно упасть на подушку. Не обращая внимания на нарастающее головокружение и гулкую пульсацию в висках, Джиу, морщась от боли и сдерживая тошноту, с трудом села, стараясь двигаться как можно медленнее и осторожнее. Мир вокруг казался размытым и нереальным, цвета – приглушенными и тусклыми, а звуки – приглушенными и отдаленными, словно доносились сквозь толщу воды. С трудом преодолевая головокружение и слабость, Джиу, с помощью спинки кровати, встала на ноги и, пошатываясь, как пьяная, направилась в гостиную, спотыкаясь на каждом шагу.

Там, на диване, вповалку, занимая собой всё пространство, спали друзья Ханны, представляя собой картину хаоса и беспорядка. Они были разбросаны, как сломанные куклы, в самых неестественных и неудобных позах, храпели и похрапывали в разнобой, из открытых ртов некоторых из них тянулись тонкие ниточки слюны, а волосы, словно солома, торчали в разные стороны. Сразу было видно, что вчерашний вечер прошёл на славу и запомнится им надолго. Джиу испытывала странную смесь удивления, отвращения и почему-то умиления при виде этой картины безудержного веселья. Её собственное неустойчивое состояние не позволяло ей оценить ситуацию объективно, её разум был слишком затуманен болью и слабостью.

Внезапно, очнувшись от оцепенения, Джиу вспомнила о телефоне. Медленно, словно в замедленной съемке, она нащупала его в кармане домашних штанов, достала и проверила уведомления. Её глаза расширились от шока. На экране горела устрашающая цифра: 999+ непрочитанных сообщений! Сердце сжалось от недоброго предчувствия, кошки начали скрестись в животе. Такого количества уведомлений она не получала никогда в жизни.

Большинство сообщений были от Ёнсо. Тревога наполнила Джиу, словно холодная вода. Она поспешно открыла переписку с подругой, прокручивая экран вверх, перелистывая одно сообщение за другим, стараясь как можно скорее разобрать всю эту лавину информации. Всё плыло перед глазами, строчки сливались в одно сплошное пятно. С огромным усилием воли, Джиу сфокусировала взгляд и, наконец, среди беспорядочного потока слов и эмоджи, она нашла самое важное, самое страшное.

Ёнсо:

«Эй, Джиу! Проснись, ответь! Это срочно! Звони мне немедленно, я умоляю, не могу дождаться! У меня просто нет сил держать это в себе! Это касается Хёнву. Всё очень, очень серьёзно! Произошло ужасное!!!»

Затем, через несколько томительных часов ожидания и неизвестности, появилось новое сообщение. Её руки начали дрожать, словно осенние листья на ветру, пока она читала эти страшные слова.

Ёнсо:

«Джиу... Это просто пиздец... Хёнву погиб... Его убили... Я не знаю, как это произошло. Я в полном шоке, не могу поверить в то, что произошло... Полиция уже на месте, опрашивают свидетелей. Это кошмар. Не могу поверить... Мы не успели... Боже мой, что теперь будет?»

Эти страшные слова подействовали на Джиу как удар электрического тока, пронзив всё её тело от кончиков пальцев до макушки. Она отшатнулась от телефона, словно от огня, её дыхание перехватило, она не могла вдохнуть. Она удивлённо охнула и непроизвольно закрыла рот рукой, пытаясь остановить крик, который рвался из её груди. Такого она точно не ожидала. Это был настоящий шок, разрушивший хрупкое равновесие её мира, оставив её наедине с болью, страхом и неизвестностью.

                                            ***

Детектив Ким жадно глотал обжигающий кофе, пытаясь хоть немного взбодриться после напряжённого дня. Осушив бумажный стаканчик до дна, он скомкал его и небрежно отбросил в сторону.

В голове у него крутился один и тот же вопрос: кто убийца? Почему снова убита жертва, и почему обе жертвы из одного и того же класса? И самое главное, Хёнву был убит сразу после того, как покинул школу. Слишком много совпадений.

— Хёнву... То есть, Хёнву сбежал из школы, и сразу же после этого его нашли мертвым, — пробормотал он, рассматривая фотографии с места преступления, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. — Погоди-ка... Что-то здесь не так... — Детектив Ким потер глаза, словно не веря своим глазам. Что-то в этих ранах казалось ему до боли знакомым. Интуиция, выработанная годами работы в полиции, подсказывала ему, что здесь кроется что-то важное. Не теряя ни секунды, он открыл другое дело, пылящееся в архиве, — дело с Минсоком. Изучив фотографии с места преступления, он поразился увиденному: ранения на телах обеих жертв были практически идентичными.

                                               ***

(2 дня назад)

Хёнву, обхватив себя руками, шёл по пустынной, тёмной улице, окутанной тишиной и тревогой. Он чувствовал себя загнанным зверем, преследуемым невидимым хищником, дышащим ему в спину. Каждый звук — шорох опавшей листвы, шепот ветра, скрип ветвей – казался ему угрожающим, предвещающим неизбежную беду. Он то и дело оглядывался по сторонам, стараясь заметить хоть что-нибудь подозрительное, но видел только черноту ночи и редкие, мерцающие огни фонарей. В его голове была каша из мыслей и страхов. Он боялся за свою жизнь. Его сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, стремящаяся вырваться на свободу. Резкие, уверенные шаги, послышавшиеся позади, заставили его замереть на месте, а по спине пробежал холодный пот. Хёнву понял — его наконец догнали, от него не отстанут. У него не было другого выхода. Он резко свернул в тёмный, узкий переулок, в надежде спрятаться, выиграть время и придумать, что делать дальше. Переулок был грязным и вонючим, но Хёнву это не волновало, сейчас главное было выжить. Там, в полумраке, дрожащими руками он нащупал твёрдую толстую палку, валявшуюся на земле. Это был обломок старого забора, покрытый грязью и пылью. Это было его единственное оружие, его последняя надежда.

Когда неизвестный человек, наконец, появился в переулке, двигаясь быстро, как тень, Хёнву, не раздумывая ни секунды, с отчаянием в глазах, замахнулся палкой, надеясь нанести упреждающий удар. Но противник был невероятно быстрее и сильнее. Он легко, практически играючи, перехватил его удар, выбив палку из его дрожащих рук. Это произошло настолько быстро и неожиданно, что Хёнву даже не успел осознать происходящее. Это было сделано с холодной точностью и профессионализмом, от которых по коже побежали мурашки.

— Кто ты такой?! Что тебе нужно от меня?! Зачем ты меня преследуешь?! — прошептал Хёнву, заикаясь от страха, его голос дрожал и срывался. Он не мог поверить в то, что происходит. Он был полностью беспомощен перед своим невидимым противником.

— Я — вестник смерти, — ответил незнакомец низким, леденящим душу голосом, лишенным всякой эмоции. Его слова прозвучали ровно и спокойно, как смертный приговор, вынесенный судьёй. Его голос был глубоким и спокойным, но в нём чувствовалась леденящая душу уверенность и сила, которая парализовала Хёнву от ужаса.

Хёнву, с отчаянием, плескавшимся в глазах, словно штормовое море, вжался спиной в холодную, сырую стену переулка. Каждая клеточка его тела кричала о желании исчезнуть, слиться с безликим камнем, стать невидимым эхом в этом мрачном закутке. Его била мелкая дрожь, словно от ледяного ветра, хотя пот струился по вискам, обжигая кожу. Колени предательски подкашивались, и он медленно сполз на землю, упав на колени прямо перед незнакомцем, чье лицо скрывалось в непроницаемой тени. В его взгляде плескалось умоляющее отчаяние, беспомощность ребенка, потерявшегося в огромном, враждебном мире.

— Умоляю тебя... не убивай! – прошептал он дрожащим голосом, который казался таким же хрупким и уязвимым, как опавший осенний лист, гонимый ветром. – Я... я ещё слишком молод! Я ещё и жизни не видел... у меня... – он запнулся, судорожно пытаясь подобрать слова, словно драгоценные камни, способные убедить его преследователя, пробудить в нем хоть каплю сострадания. – ...семья... девушка... у меня есть целая жизнь впереди! Я мечтаю... Я хочу...

— У тебя-то? – прозвучал в ответ холодный смешок, пронесшийся по грязному переулку, словно ледяной кинжал, пронзающий тишину. В каждом слове сквозило неприкрытое издевательство, презрение, словно Хёнву был не человеком, а всего лишь насекомым, достойным лишь презрения. Он опешил от такой наглости, от этой леденящей жестокости, которая сочилась из каждого слова. Он ожидал чего угодно, но не этой равнодушной насмешки.

— Ах ты... – внезапно, словно перегоревшая лампочка, мольбы Хёнву сменились вспышкой ярости, последней искрой отчаяния. В сознании промелькнула мысль, что терять уже нечего. В порыве отчаянного сопротивления он схватил валявшуюся рядом сломанную деревянную палку, которую, как он помнил, только что отбросил его преследователь, и с дикой, нечеловеческой силой замахнулся ей на Вестника смерти, словно пытаясь отогнать саму Смерть. Удар пришелся в плечо, но палка разлетелась на две щепки, не причинив ощутимого вреда. Незнакомец даже не пошевелился, не показал ни малейшего признака боли или удивления. Его лицо оставалось спокойным и бесстрастным, словно высеченным из камня.

— Т... ты... – Хёнву отшатнулся, упав на землю, словно подкошенный. Его руки и ноги тряслись от первобытного ужаса, от чувства полного бессилия перед лицом неминуемой гибели. Он отполз к стене, как раненый зверь, пытающийся спрятаться от преследующего его хищника, словно стена могла защитить его от ужасающей реальности. – ...ты не просто мой одноклассник... ты... – он прервался, задыхаясь, не в силах произнести слова, которые скреблись в горле, словно когти. Он чувствовал, как страх сжимает его сердце в ледяные тиски, лишая воздуха, парализуя волю.

— Твоя смерть... – раздалось эхом в узком переулке, словно зловещий приговор, вынесенный беспристрастной судьбой. Холодные слова пронзили Хёнву насквозь, словно осколки льда, заставляя его содрогаться от ужаса. По коже побежали мурашки, волосы встали дыбом. Сама Смерть заговорила с ним.

— Но... но почему... зачем ты это затеял? – прохрипел Хёнву, его голос почти сорвался от отчаяния и невыносимого ужаса. Нижняя губа подрагивала, а глаза наполнились слезами, готовыми хлынуть потоком. – Зачем... зачем ты затеял эту чёртову игру, где каждую пятницу убивают одноклассников... из нашего класса?! Почему я?! Почему мы?! – вскричал он, наконец, выплеснув наружу весь копившийся в душе страх, гнев и непонимание. Незнакомец в тени запрокинул голову и разразился громким, раскатистым смехом, от которого стыла кровь в жилах. Его смех был холодным и жестоким, словно скрежет металла, словно вой демона, торжествующего над обреченной душой.

— Потому что, – выдохнул Вестник смерти, словно открывая самый сокровенный секрет, – мне просто прикольно убивать людей. Их глупые, удивленные выражения лиц перед самой смертью, то, как они жалко выглядят, умоляя о пощаде... это забавляет меня, понимаешь? Это дает мне... силу. – Он наклонился к Хёнву, и тот смог разглядеть в полумраке его лицо, искаженное жуткой, хищной ухмылкой. Из кармана куртки показался зловещий силуэт – тяжелый молоток, сжимаемый в руке убийцы. Хёнву увидел это орудие смерти и понял, что его конец близок, неотвратим и ужасен.

Хёнву закричал от ужаса, крик вырвался из его груди, пронзительный и безнадежный, полный отчаяния и животной боли. Он кричал до тех пор, пока не сорвал голос, пока связки не отказали, пока мир не начал меркнуть. И в этот момент по его затылку обрушился сокрушительный удар тяжелого молотка. Мир взорвался яркой вспышкой, и сознание медленно покинуло его. Тело содрогнулось в предсмертных судорогах, глаза начали закатываться, затуманиваясь, становясь все более безжизненными и пустыми, словно в них поселилась вечная тьма.

Вестник смерти, медленно и спокойно, словно выполняя привычный ритуал, достал из внутреннего кармана острый, как бритва, нож. Затем, расстегнув куртку жертвы и разорвав рубашку, обнажив бледную кожу живота, он начал вырезать на ней аккуратным движением лезвия букву. Глубокий порез оставил на теле окровавленный символ – корейскую букву "ㅎ" (Hh; Хх). Его действия были спокойны и методичны, словно он выполнял древний, сакральный обряд, словно оставлял свою жуткую подпись на полотне смерти.

Закончив с изуродованным телом Хёнву, убийца принялся за финальную стадию своего жуткого спектакля. Он достал из заранее приготовленной сумки огромный, плотный пакет из черного полиэтилена, достаточно большой, чтобы скрыть в своей утробе человеческое тело. Материал пакета был толстым и непрозрачным, словно призванным навечно похоронить ужасную правду. С леденящим спокойствием, словно выполняя рутинную работу, он завернул окровавленный труп в этот зловещий саван, тщательно запечатывая концы, чтобы ни единый намек на содержимое не просочился наружу.

Закончив, он огляделся по сторонам, убеждаясь, что грязный переулок пуст, и никто не стал невольным свидетелем его темных деяний. Фонари мерцали над головой, отбрасывая причудливые тени, которые плясали на стенах, словно призраки, наблюдающие за ним из тьмы. Время тянулось мучительно медленно, каждая секунда казалась вечностью, наполненной параноидальным страхом разоблачения. В ушах звенела тишина, прерываемая лишь отдаленным воем сирены где-то вдали.

Наконец, в конце переулка показались яркие фары, разрезающие ночную тьму, словно лезвия ножа. Чёрная машина, словно хищник, крадущийся в ночи, бесшумно подъехала к месту встречи, останавливаясь в нескольких метрах от убийцы. Мотор затих, погружая переулок в еще более зловещую тишину.

Убийца глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках, и решительно направился к автомобилю, волоча за собой запакованный труп. Он распахнул багажник, и в тусклом свете салонного освещения на мгновение мелькнуло пустое, металлическое нутро. Холодный блеск стали казался зловещим предзнаменованием. Без малейшего колебания он взвалил на себя тяжелую ношу и, приложив немалые усилия, швырнул ее в багажник. Тело глухо шлепнулось о металл, и звук эхом отозвался в ночной тишине, словно предсмертный стон загнанной в угол жертвы.

Захлопнув крышку багажника, убийца избавился от последних видимых следов своего преступления. Теперь машина, словно безмолвный соучастник, хранила в себе страшную тайну, став передвижным склепом, везущим мертвое тело в неизвестность. Он быстро обошел машину и, открыв переднюю дверь, сел на пассажирское сиденье. Водитель, молчаливый и хмурый, с непроницаемым выражением лица, даже не взглянул на него. Лишь коротко кивнул, давая понять, что все готово, что механизм запущен и обратного пути нет.

Машина плавно тронулась с места и, набирая скорость, выехала из узкого переулка на освещенную улицу. Фонари проносились мимо, словно размытые мазки краски на холсте ночи. Они вместе, убийца и его водитель, словно призраки, уносили с собой ужасную тайну, направляясь на мрачную окраину города, где, вероятно, и должен был завершиться этот кошмар, где труп найдет свое последнее пристанище. Ночь поглотила их, оставляя за собой лишь тишину и ощущение неминуемого зла, нависшего над городом, словно темное облако, готовое разразиться новой трагедией.

                                              ***

(Настоящее время).

«Завтра наконец-то выходной, можно будет отдохнуть и выспаться», думала Джиу тогда. Но ее мечты, были прерваны навязчивым желанием, которое росло внутри с каждым часом – необходимостью проверить места убийств Минсока и Хёнву. Словно магнит, ее тянуло к тем мрачным местам, где оборвались жизни ее одноклассников. Отмахнуться от этого чувства она не могла.

Стремительно вскочив, Джиу достала из комода кошелек, сунула в карман несколько купюр и выбежала из дома. На улице она быстро поймала такси. Запрыгнув на заднее сиденье, девушка взволнованно продиктовала водителю адрес заброшенного дома на окраине, где был найден труп Хёнву.

Спустя относительно недолгое время, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и оранжевые оттенки, Джиу расплатилась с водителем и вышла из машины. Она поблагодарила таксиста, наблюдая, как машина растворяется в вечерней дымке. Перед ней возвышался мрачный, заброшенный дом, обнесенный предупреждающими полицейскими лентами. Здание выглядело заброшенным и зловещим, словно хранило в себе темные секреты.

Преодолев охватившее ее на мгновение колебание, Джиу решительно перешагнула через сигнальную ленту, словно вступая в другой мир, мир смерти и тайны. Она оказалась на территории преступления. Джиу принялась оглядываться по сторонам, изучая детали заброшенного места. Пол под ногами нереально громко скрипел от каждого шага, словно протестуя против ее вторжения. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, она начала двигаться осторожно, словно балерина, ступая на цыпочках, стараясь не нарушить зловещую тишину дома.

Внимательно осматривая комнаты, Джиу методично переворачивала старые вещи, сломанную мебель, листки бумаги, надеясь найти хоть какую-то зацепку, ускользнувшую от внимания следователей. Она понимала, что ее шансы невелики, но ее настойчивость и вера в свою интуицию не позволяли ей сдаться.

Место, где был найден труп Хёнву, оказалось на удивление "чистым". Никаких следов крови, никаких улик, указывающих на насильственную смерть. Видимо, следователи действительно нашли только тело, без каких-либо признаков борьбы или присутствия убийцы.

Вывод Джиу был неутешительным, но логичным: скорее всего, Хёнву был убит в другом месте, а затем его тело было перевезено сюда, чтобы замести следы. Дом использовался лишь как место, чтобы избавиться от трупа. В целом, ничего необычного, если бы не одно "но" - это уже вторая жертва, убитая по одному и тому же сценарию. Зловещая закономерность пугала и заставляла ее двигаться дальше, искать связь между жертвами, между местами преступлений, между деталями, которые могли бы привести к разгадке этой кровавой головоломки.

Ей становилось жутко от мысли, что убийца, хладнокровно лишающий жизней ее одноклассников, находится среди них, ходит с ними в одни и те же классы, смеется над одними и теми же шутками. Эта мысль, словно ледяная игла, вонзалась в самое сердце, порождая страх и отвращение. Она обязана узнать правду, вычислить этого монстра, скрывающегося под маской обычного школьника.

Решив продолжить свое расследование, Джиу вызвала такси, расплатившись с водителем через удобное приложение на телефоне. Не тратя времени, она забралась на заднее сиденье и продиктовала водителю новый адрес – место, где был найден труп Минсока. Этот заброшенный дом, как и предыдущий, хранил в себе мрачные тайны, которые Джиу надеялась раскрыть.

Наконец, такси остановилось у ветхого здания, которое, как и первое, было опоясано сигнальными лентами, словно предостерегающими от приближения. Но на этот раз атмосфера была другой, более мрачной и зловещей. Джиу почувствовала это сразу, едва ступив на территорию заброшенного дома.

Здесь было иначе. В отличие от "чистого" места убийства Хёнву, этот дом хранил на себе отпечаток насилия. Всюду, куда падал взгляд, виднелись следы крови – засохшие, потемневшие пятна, словно застывшие воспоминания о страшной трагедии. Кровь была повсюду: на стенах, на полу, на разбитой мебели. Этот дом был свидетелем жестокой борьбы, отчаянных попыток жертвы вырваться из лап смерти.

В воображении Джиу начали вырисовываться жуткие картины произошедшего. Она представляла себе Вестника смерти, преследующего Минсока по комнатам, словно хищник свою жертву. Она видела его глаза, горящие безумным огнем, его руки, сжимающие орудие убийства. Джиу проходила вдоль стен, внимательно изучая каждую деталь. На старом, покосившемся столе она заметила засохшие брызги крови и глубокие трещины, словно кто-то с невероятной силой ударял по нему. Она представила, как Вестник смерти с остервенением бил голову Минсока об стол, пытаясь сломить его сопротивление, заглушить его крики, лишить его последней надежды на спасение.

Эта картина была настолько реальной, что Джиу почувствовала, как по ее спине пробегает холодок. Ей стало физически плохо от мысли о том, что здесь, в этом заброшенном доме, оборвалась жизнь человека, ее одноклассника. Она присела на корточки, пытаясь унять дрожь в руках, и закрыла глаза, стараясь отвлечься от ужасных образов, наполнивших ее сознание. Но они не исчезали, а становились все более яркими и отчетливыми, словно навязчивый кошмар, от которого невозможно проснуться.

Охваченная волной тошноты и ужаса, Джиу резко поднялась на ноги и поспешно покинула проклятое здание. Ей хотелось бежать оттуда, как можно дальше, избавиться от гнетущего ощущения, что она находится в логове зверя. Словно запах смерти преследовал ее по пятам, проникая в легкие, отравляя сознание.

Она снова вызвала такси, надеясь, что поездка домой поможет ей хоть немного прийти в себя, освободиться от кошмарных образов, засевших в голове. Машина подъехала довольно быстро, и Джиу, словно убегая от призраков прошлого, юркнула на заднее сиденье. "Домой, пожалуйста", - прошептала она водителю, и машина тронулась с места.

Всю дорогу Джиу сидела, прислонившись головой к холодному стеклу. Слабая тряска машины, как ни странно, действовала на нее успокаивающе, словно легкий колыбель, убаюкивая и унося прочь от ужасов увиденного. Вскоре, измученная переживаниями и усталостью, она задремала.

Пробуждение было резким и неприятным. Водитель слегка потряс ее за плечо, сообщая, что они приехали. Джиу вздрогнула, словно очнулась от кошмара, и быстро выскочила из машины. Расплатившись на ходу, она, словно преследуемая невидимой угрозой, пулей забежала в подъезд, а затем, не дожидаясь лифта, взлетела по лестнице на свой этаж.

Захлопнув за собой дверь квартиры, словно отрезая себя от внешнего мира, Джиу обессиленно плюхнулась на кровать. Все тело ныло от усталости, а в голове все еще пульсировали образы крови и насилия. Не в силах больше бороться с навалившейся усталостью, она провалилась в глубокий, беспробудный сон, надеясь, что он принесет ей хоть какое-то облегчение и позволит забыть о пережитом ужасе. Хотя в глубине души она понимала, что кошмары только начинаются.