Глава 18. Ледяной поцелуй

Удар. Не физический, а тот, что вызвал мои собственные сомнения. Тот, что стал плевком мне в лицо над моей гордостью.

Советник Ада стоял перед парнем, который, несмотря на свои раны и истощение, сохранял уверенность в глазах. Его тело было изранено: руки покрыты царапинами, а капли крови медленно стекали по губам, оставляя яркие следы на бледной коже. Лужа крови под ним свидетельствовала о недавних жестоких ударах, но парень не собирался сдаваться. В его взгляде читалась решимость, словно он был готов сразиться с самой судьбой.

Советник с интересом разглядывал его, словно искал в этом хрупком существе что-то большее, чем просто жертву. Внутри него разгоралась ярость — парень явно затягивал игру над Наён, и это не могло остаться безнаказанным. Он чувствовал, как гнев накатывает волнами, и не выдержав напряжения, шагнул ближе. Резким движением он сжал длинные волосы юноши, заставляя его поднять голову и встретиться с его взглядом.

— Ты думаешь, что можешь играть со мной? — прорычал Советник. В его глазах сверкали искры ярости и презрения. — Ты затягиваешь эту игру над этой смертной. У тебя есть месяц. Не больше! Если ты не закончишь это безумие до конца срока, то ты прекрасно понимаешь, какие тебя ждут последствия.

Парень лишь стиснул зубы, не желая показывать страх. Его сердце колотилось в груди, но он знал: если сейчас сломается — все будет потеряно. Он смотрел в глаза Советника с вызовом, даже когда внутри него бушевала буря эмоций — от страха до ненависти.

— Я не боюсь тебя. Уже давно — произнес он сквозь боль и кровь. — Я сделаю всё, что в моих силах.

Советник отступил на шаг, оставив юношу в лужице крови и боли. Он знал: этот парень был не просто пешкой на шахматной доске Ада; он был тем самым огнем, который мог либо погаснуть под давлением обстоятельств, либо вспыхнуть с новой силой.

Он уже когда-то погас, гнив в темнице. Однако принял свою новую сущность, став другим. Так что сейчас с ним не так?

— Время идет… — произнес Советник тихо, но угрожающе. — И я буду наблюдать за тобой. Не разочаруй меня ещё раз.

Парень остался один в мрачном свете подземелья, ощущая на себе тяжесть времени и ожидания. Каждая капля крови напоминала ему о том, что ставки высоки; он должен найти способ выжить и победить в этой игре против самого себя.

Но чёрт, как бы это сделать так, чтобы никто не умер?

***

Сегодня я снова оказалась в университете дольше обычного, помогая украшать зал для новогоднего торжества. Честно говоря, легче сказать, чем сделать — по сути, это просто повод для студентов собраться и напиться, даже больше кому-то уединиться позже и по пьяни потрахаться. Мне было всё равно, самое главное чтобы преподаватель-организатор поставила автомат в зачётке, чем сдавать лишний раз нудный зачёт.

Я помнила то, что произошло несколько дней назад. Эти воспоминания… Были странными. Будто бы я это проживала когда-то, будто это была действительно я. Только я одного понять не могла: откуда они появились? Что это значит?

Может ли это быть указателем к тому, что у меня едет крыша.

У меня в тот день чуть бы сердце из груди не выскочило, когда я услышала вновь звонок в дверь. К счастью, это оказалась просто Ен Чжи, которая между прочим как злая матушка, на протяжении того, пока мне помогала обработать рану, ворчала без остановки.

Сегодня же я старалась не думать о разговоре с Хёнджином — слишком тяжело было встретиться с ним взглядом после того, как я избегала разговора. Я таскала пыльные коробки с украшениями и пару раз чихнула от пыли.

Резко я почувствовала, как коробки с моих рук забрали, отходя в сторону и откладывая их подальше. Подняв голову, я заметила знакомую макушку брюнета. Вздохнув и кивнув в знак благодарности, я хотела уйти от разговора, однако он сжал моё запястье, заставляя посмотреть на себя.

— Хватит бегать.

Я остановилась и посмотрела на него. Он сжал мою ладонь крепко, но не доставлял боли.

— Я виноват, Наён. Я узнал, что сделали Хэин и Лили с тобой, причём это произошло из-за моего острого языка — Он говорил это серьёзно, будто о чем-то сожалел.

Хотя физически я почувствовала некоторое облегчение, словно тугой узел внутри меня немного ослаб, эмоционально я все еще испытываю сильную неприязнь к этому человеку. Это чувство не уменьшилось, оно продолжает тлеть во мне, несмотря на моментное ослабление напряжения.

Он действительно умеет извиняться?

— Хёнджин, пойми правильно, — сказала я, выхватывая свою руку. — Мне уже всё равно на это, просто перестань меня доставать. Большего от тебя не требуется.

Я увидела, как на лице Хвана вновь заиграл привычный холод, будто и не было всех этих слов, что были до этого. Он опустил руки в карманы, после кивнул.

— В следующий раз я выкину её в мусорку, — он достал из кармана мою заколку, которая за несколько дней стала для меня роднее всего на свете. Покрутив её в руках, он протянул мне её, вкладывая в ладони и уходя прочь, взъерошив свои волосы.

Сжав губы, я сжала украшение в руках, так и стояв на одном месте, даже не оглянувшись в сторону нахмуренного брюнета. Разговор вновь пошёл по одному месту, вновь я не смогла закрыть рот и ответила слишком грубо. Где-то в глубине души я себя успокаивала, однако и что-то меня тянуло к тому, чтобы перестать его так ненавидеть за все косяки.

Возможно он не так глуп, как кажется?

Из глубины мыслей меня вывел резкий звук уведомления на телефоне. Я достала его из кармана джинс и улыбнулась, увидев сообщение от Феликса:

— Я тебя заберу с университета, погода ужасная

***

Ен Чжи стояла на носочках у окна в классе, вытягивая руку, чтобы повесить яркую гирлянду повыше. Её пальцы едва касались рамы, когда вдруг сзади почувствовала тёплое прикосновение — Минхо подошёл к ней и мягко обхватил талию, подтягивая чуть выше, чтобы она могла дотянуться до нужного места без лишних усилий.

— Эй, отпусти меня! — фыркнула она, оборачиваясь с вызовом. — Иначе я сейчас на неё тебя повешу.

Минхо нахмурился, но не отпустил. Его взгляд был серьёзен и чуть требователен — он жестом показал ей быстрее закончить с гирляндой.

— Хватит возмущаться, — пробурчал он. — Повесь уже эту штуку, пока я не передумал помогать.

Ен Чжи скривилась, но послушно продолжила работу, аккуратно закрепляя украшение. Минуту спустя гирлянда заняла своё место.

Минхо мягко опустил её на пол и собирался отойти. Но тут Ен Чжи заметила блеск пирсинга под губой и окликнула его:

— Погоди-ка! Ты снова что-то проколол?

Минхо улыбнулся и приблизился:

— Хочешь поближе рассмотреть? Не каждый день увидишь такую красоту.

Цокнув, Чжи закатила глаза, однако вздохнула, подойдя ближе. Она осторожно дотронулась до украшения пальцем. Его глаза светились интересом и лёгкой игривостью.

— Ну и как? Нравится? — спросил он с ухмылкой.

Ен Чжи кивнула и усмехнулась в ответ:

— Неплохо для тебя. Но лучше твой внешний вид не стал.

В этот момент Ли, стоявший неподалёку, подмигнул ей:

— Ты ещё не всё видела.

Минхо ухмыльнулся и сделал шаг вперёд, притянув Ен Чжи к себе за талию.

— Тогда покажу тебе всё лично, — прошептал он на ухо.

Его губы встретились с её в нежном поцелуе, который постепенно становился глубже. Он осторожно проник языком в её рот, позволяя ей почувствовать металлическую прохладу серёжки на своём языке. Ен Чжи сжала плечи Ли, хотев оттолкнуть его, однако теплые руки парня напротив опустились на её поясницу, не давая отстраниться. Этот неожиданный контакт вызвал у неё лёгкое дрожание и улыбку, поэтому недолго думая, она расслабилась, давая волю чувствам и отвечая на поцелуй, сминая пухлые губы.

***

Снег хлестал по лицу, колючими иглами впиваясь в кожу. Я ёжилась, кутаясь в шарф, и ускоряла шаг, мечтая лишь об одном – о тепле салона машины Феликса, мерцающей вдали приветливыми огнями. Хруст снега под ногами раздражал, но внутри было спокойнее от мысли, что скоро я буду сидеть в тепле.

Внезапно я услышала знакомый сладостный голос за спиной:

— Эй, Наён! Куда так спешишь? Словно от маньяка убегаешь!

Я резко обернулась, сердце пропустило удар.

Хёнджин.

Он шел мне навстречу, легко преодолевая снежные заносы, словно мороз был ему нипочем. На его лице играла улыбка – насмешливая, но в то же время… теплая? Невозможно.

— Хван? – выдохнула я, с удивлением замечая, что зубы начали выстукивать мелкую дробь. – Чего тебе?

Он подошёл совсем близко, и ветер донес до меня тонкий аромат его парфюма – знакомый и опьяняющий.

— А я вот, вижу, ты совсем замёрзла, – сказал он, голос стал ниже, бархатистее. – Тебя подвезти? Или предпочитаешь превратиться в ледяную скульптуру?

Я кивнула в сторону ожидающей машины, стараясь говорить твердо, несмотря на дрожь, пробегающую по телу.

— Меня ждут.

Уже сделала шаг, чтобы уйти, но его рука легла мне на плечо – горячая, почти обжигающая сквозь тонкую ткань куртки.

— Подожди, – прошептал он, и в этом шёпоте было что-то, что заставило меня остановиться. – Не уходи.

Он развернул меня к себе, и я невольно встретилась с его взглядом. В нем плясали искорки забавы, но глубже, в самой глубине, таилось что-то еще… нежность? Тоска? Я не успела разобраться.

В следующее мгновение его лицо оказалось совсем рядом, его дыхание обожгло мою кожу. И потом – поцелуй. Неожиданный, дерзкий, но в то же время невероятно нежный. Его губы были тёплыми и сладкими. На мгновение я забыла про холод, про ветер, про все на свете. Я будто забыла всё от шока. Остались только его губы на моих, и это странное, щемящее чувство в груди, похожее на… воспоминание.

Будто это когда-то уже со мной было.

От неожиданности и смущения, смешанного с непонятной тревогой, я резко оттолкнула Хёнджина, словно он обжёг меня. Руки сами собой взметнулись, ударив его в грудь.

Хёнджин, однако, ничуть не смутился моей реакцией. Он лишь усмехнулся, словно ожидал подобного, и легко перехватил мои запястья, на секунду задержав свои пальцы на моей коже. Его прикосновение, теплое и почти ласковое, резко контрастировало с ледяным ветром.

— Еще увидимся, Наён, – сказал он, голос был мягким, с хрипотцой, и от него по коже пробежали мурашки. Отпустив мои руки, он развернулся и неспешно пошел прочь, высокая фигура быстро растворилась в снежной пелене. Его последний взгляд, брошенный через плечо, был полон загадочной улыбки, которая заставила мое сердце сжаться от непонятного предчувствия.

Зачем он это сделал?

Я стояла, парализованная внезапностью произошедшего. Пальцы бессознательно прикоснулись к губам, все еще горячим от его поцелуя. Жар быстро уступал место пронизывающему холоду, и я поёжилась, вдруг остро осознав, как замёрзла. Опустив голову, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей и чувств, я побрела к машине Феликса, ноги проваливались в снег, каждый шаг давался с трудом.

Внутри машины было тепло и пахло корицей и мандаринами. Я с облегчением упала на пассажирское сиденье, закрыв глаза. Голова кружилась, мысли путались, а внутри все сжималось от странного смешения страха, смущения и… чего-то еще, чему я не могла найти названия.

— Всё в порядке, Наён? – мягкий голос Феликса разрезал тишину, но в этом голосе были нотки не простого спокойствия, я понимала, что он сдерживается, чтобы не наговорить лишнего. Я открыла глаза и увидела его обеспокоенный взгляд. Феликс легко погладил меня по макушке, и этот простой жест заботы вызвал новую волну непонятной тревоги. Почему его близость сейчас казалась чужой и неуместной? Почему я все еще чувствовала на своих губах тепло поцелуя Хёнджина?