Глава 51. Последняя одна шестая

«Настало время объятий!»

Тьма заволокла поле зрения, подступив с краев. Ни в коей мере ощущения не походили на человеческие объятия. Волна мурашек пробежала по коже, словно к ней прикоснулся обволакивающий теплый полог, мгновенно изменив температуру вокруг его тела. По сравнению со всем, что ему довелось испытать за последние дни, это ощущение показалось неимоверно приятным. Шен слишком устал, чтобы продолжать сопротивляться. Он закрыл глаза, полностью погружаясь во тьму.

Муан словил его обмякшее тело.

- Шен! Демоны все это побери! Шен! Это уже не смешно! Шен! Эй.

Он встряхнул его за плечо, придерживая от падения другой рукой.

- Эй, - вновь позвал Муан.

Голова Шена мотнулась в сторону, глаза остались плотно закрытыми. Теряясь в догадках, от чего ему стало плохо, Муан приложил ладонь к его груди и принялся передавать поток духовной энергии, опустившись на пол вместе с ним. Прошло несколько долгих минут, прежде чем старейшина пика Славы чуть ли не вздрогнул, пронзенный внезапным осознанием. Он может поделиться с Шеном духовной энергией! В прошлый раз, на поляне, он действовал не задумываясь, предпринимая единственное, что пришло ему на ум. В тот момент у него абсолютно вылетело из головы, что Шена невозможно лечить подобным образом после подарка черной девятихвостой лисицы. А теперь... Это изменилось вообще или... или из-за их связи?

Но в данный момент не имело существенного значения, потому что не помогало. Лицо Шена выглядело спокойным, будто он просто почивает. Тогда почему Муан не может его пробудить?!

- Что б тебя, Шен, - зло прошипел Муан, вглядываясь в его изможденные черты. – И после этого ты еще смеешь отрицать, что ведешь себя, как жертва? Зачем ты так старался ради человека, который все равно не жилец?! Если ты умрешь – учти, я не буду воспевать твое самопожертвование! Я скажу главе Шиану, что ты поскользнулся и упал! Несчастный случай в горах. Или... Может, тебя загрыз злой дух? Слишком надуманно... Или... тебя прирезали в кабаке в пьяной драке? Нет, не в твоем характере... Тогда... Точно! Скажу, что ты погиб от собственных экспериментов! Вот, умрешь крайне бесславной смертью и навеки покроешь себя позором! Слышишь, Шен? Стоит тебе умереть – я все эти угрозы в жизнь воплощу. Я каждому старейшине разные версии событий расскажу! Шен...

Муан вновь потряс его за плечи, пытаясь привести в чувства.

- Как же ты меня раздражаешь...

Он провел пальцами по его лбу, убирая непослушную прядь, и почувствовал, как горит его кожа. Но вот он приложил к его лбу ладонь – и температура не кажется превышающей норму. Померещилось?

Сокрушенно вздохнув, Муан подхватил его на руки и понес прочь.

- Похоже, ваш господин очнулся, - сообщил он служанке, дежурившей подле двери.

В его сне была некая уютная, теплая темнота. В этой темноте была пушистая черная лисица с девятью хвостами, а еще этот раздражающий Онэ. На сей раз он не казался таким раздражающим, позволял ему плести косички из своих длиннющих волос, использовать их вместо тарзанки и гамака. Еще из них можно было сделать паутинку и развесить колокольчики, а потом пытаться пролезть через них, чтобы ни один колокольчик не зазвенел.

Шен открыл глаза, осознавая, что ему снился какой-то бред. Тут же разразилась Система:

[Поздравляем! Сюжетное задание «Поручения совета старейшин» полностью выполнено! +150 к силе главного злодея!]

«Как выполнено?»

Шен перевел взгляд и увидел, что рядом с ним, в позе верного, ожидающего пробуждения хозяина, песика сидит главная героиня. Завидев, что учитель очнулся, Аннис просияла счастливейшей улыбкой.

- Учитель! Как вы себя чувствуете? Может, хотите воды? Или еще что-то?

Шен медленно сел и ощутил неприятную слабость во всем теле, со лба сорвался и упал ему на колени влажный платок. Удивленно сжав его одной рукой, вторую он приложил ко лбу. Кажется, и впрямь слегка лихорадит. В золотое ядро вглядываться не хотелось, Шен старательно избегал даже мысли об этом.

- А где мастер Муан? – перво-наперво поинтересовался Шен, начиная кое-что предполагать касательно последней одной шестой задания.

- Они с младшем братцем Алом улетели на мечах выполнять последнее задание.

- Понятно... - несмотря на легкое раздражение, Шен почувствовал значительное облегчение.

Ему от этих заданий было уже тошно. То, что на этом все закончилось и можно было возвращаться в орден, порядком успокаивало.

- А ты как себя чувствуешь? – вспомнив о недавних злоключениях девушки, спросил он.

- Все уже в полном порядке. Эта ученица благодарит учителя за спасение ее жизни. – Аннис учтиво поклонилась.

- О... - удивленно вырвалось у Шена. Он не ожидал, что она узнает, что именно он ее спас. – Это мой учительский долг.

- В дальнейшем я приложу все усилия, чтобы не посрамить доверие учителя!

То ли дело в воспитании, то ли они как на подбор с Алом слишком фанатичны? Шен терялся в догадках.

«Система, почему они так легко выполнили последнюю шестую задания? Это уязвляет мою гордость. Неужели это я так тормозил процесс?»

[Я бы могла отпустить по этому поводу пару острот, но вы так плачевно выглядите, что даже мне несколько не по себе. Так и быть, не буду вас мучить. Дело в том, что жители уже и сами нашли решение проблемы, приведя шаманку из соседней деревни. Та как раз проводила ритуал бракосочетания духов, когда прибыли главный герой и старейшина Муан. Так что им всего лишь нужно было удостовериться по завершению, что призрак девственницы благополучно усмирен.]

«Хм. Теперь, пожалуй, даже несколько обидно, - заметил Шен, предпочтя проигнорировать ее замечание по поводу его плачевного вида. – Я бы мог тоже присутствовать при событии и получить больше бонусных баллов, не так ли?»

[Учитывая ваше везение? Вполне вероятно, что, если бы на место прибыли вы, все не закончилось бы так благополучно.]

«Значит, все-таки дело во мне?»

[Несмотря на все ваши старания, вы все еще записаны в новелле, как злодей этой истории, и этого так просто не изменить. А вещицы с негативной энергетикой, которые вы носите последнее время вместо украшений, усугубляют ситуацию.]

«А? – Шен дотронулся до веревки на своем запястье. – Так значит, от них еще больше вреда, чем я думал... Система, что ты знаешь о том священном источнике и связи душ, о которой говорила Эра?»

[Ровно то же, что знаете вы. Как я уже говорила, я не сведуща во всем, что не касается основного сюжета новеллы. А в сюжете пользователь номер один не описывал подробно школу боевых искусств Муана и уж тем более не упоминал про источники.]

«Как такое вообще возможно? Почему мир такой наполненный?»

[Я... Я точно так же не знаю. Раньше я не осознавала себя. Говорила лишь запрограммированные фразы и делала бессмысленные вещи. Теперь я существую в этом мире и имею цель.]

«Я рад за тебя. Хоть кто-то из нас живет в свое удовольствие»

[У вас тоже есть цель, пользователь номер два.]

«Умереть от рук главного героя? Или не умереть от рук главного героя?»

[Нет, это не столь важно. Цель – выстроить достойный сюжет.]

«А что потом?»

[Вы... Э... Это слишком сложно для меня.]

Шену показалось, что он практически слышит, как заискрили ее эфемерные платы и проводки.

«Эй-эй, я пошутил! Не думай об этом слишком много!»

Система больше ничего не ответила.

Шен вновь опустился на матрац и прикрыл глаза.

- Я еще отдохну, - сказал он Аннис, которая все это время молча и терпеливо ожидала рядом. – Иди.

- Как скажете, учитель, - склонила голову та. – Если вам что-нибудь понадобится, я буду за дверью.

- Мне ничего не понадобится, я буду спать, - заверил он не в меру ответственную девушку. – Тебе тоже следует отдохнуть перед дальней дорогой. Не нужно караулить под дверью. Ты поняла?

- Да, учитель.

Аннис поднялась на ноги, еще раз поклонилась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Шен проводил ее усталым взглядом и перевернулся на бок, уткнувшись щекой в матрац.

Чувства, обрушившиеся на него в пещере, когда Ал выдернул гвоздь из сердца куклы, все еще раздирали его своими противоречиями. Возможно, они оказались такими гипертрофированно-яркими из-за проклятья. Шен не понимал. Так это или нет, не имеет значения. Несмотря на степень их яркости и интенсивности, суть их от этого не меняется.

А суть заключалась в том, что он на самом деле пугал себя тем, как легко ему удалось убить живых людей. В своем настоящем мире он был обычным человеком, не приемлющим насилие. Уж в такой реальности он жил. Цивилизованной. Просвещенной. Там, где слабейший не обязан умирать. О слабейшем заботилось государство, его принимало общество, каждый человек был – непререкаемо – личностью, и каждое убийство осуждалось обществом и каралось государством, как злодеяние против человечности.

Переродившись в этом мире, держа в руках меч, он понимал, что не должен колебаться, пуская его в ход. Это была другая реальность, где не всегда возможно было решить все мирным путем. Он обдумал это и принял практически сразу, как часть своего нынешнего существования. Его замешательство было не из-за сомнений, а из-за того, что он уничтожил целую толпу людей и совершенно забыл об этом. Если бы с ним не случилось этого проклятья, если бы Мори не ударила именно в сердце, что на время притупило его чувства, а потом словно отпустило натянутую пружину, интересно, он бы так и не вспомнил о той толпе людей, которую уничтожил в храме секты Хладного пламени, когда те похитили Муана и Ала? Не то, чтобы у него был выбор и он сожалел о своем поступке. Однако, убить столько живых людей и вообще забыть об этом? Это разве нормально?

«Система, то, что я переродился именно в теле этого человека, правда было всего лишь случайностью?»

Система ничего не ответила. То ли все еще не отошла от того, как ее перемкнуло, то ли ей просто было нечего сказать.

Шен устало прикрыл глаза. Ему очень хотелось бы иметь способность ни о чем не думать. Сделать – забыть – не анализировать. Но после перерождения его невыносимый характер ничуть не изменился. Он постоянно анализировал все вокруг, но самое невыносимое – анализировал себя, свои действия, чувства и эмоции. И порой это изводило куда сильнее, чем какие-то реальные внешние трудности.

На сей раз от изматывающих размышлений его спасло только то, что он все еще был слишком утомлен. Измученное тело жадно провалилось в сон, пытаясь восстановить потраченную энергию и заодно излечить ментальные раны, нанесенные Шеном собственной душе.

Старейшина Муан с Алом вернулись только к вечеру. Главный герой, решительно ринувшийся на помощь, когда мастер Муан предложил ему слетать и быстро завершить последнее задание, не впутывая в это учителя, сейчас был крайне разочарован произошедшим. Ему не удалось как-то проявить себя, все сделала старая шаманка, а они с мастером Муаном лишь наблюдали со стороны, а потом проверили, точно ли дух покинул этот мир. Как проверили? Уточнив у той же шаманки и сделав утешительный вывод, что старуха не похожа на лгунью.

Однако, несмотря на разочаровательные события, была в этом также важная выгода для Ала. Набравшись решительности, главным образом благодаря тому, что прославленный мечник уже давно его больше раздражал, чем пугал, Ал со всей почтительностью попросил мастера Муана преподать ему урок боевых искусств. Старейшина Муан Гай хмыкнул и ничего не ответил.

Это хотя бы не был смешок и отказ, поэтому Ал надеялся.

Спешившись, Муан и Ал в первую очередь отправились в гостевую комнату. В коридоре их встретила Аннис.

- Учитель еще спит, - сообщила она.

- Он все еще не очнулся? – напрягся Муан.

- Нет, он приходил в себя, а затем вновь решил поспать.

- Ах вот как. – Лицо Муана из выражения «я так тревожусь за его самочувствие» тут же трансформировалось в «я тут извожусь от беспокойства, а он просто мирно отдыхает?!». Продолжая цепочку умозаключений, явственно отражающихся на физиономии старейшины, следом можно было прочитать «не порядок, надо это исправить!», и он решительно вошел в комнату.

Шен и в самом деле спал. Темные волосы разметались по подушке и матрацу и падали на лицо, почти закрывая его от враждебного внешнего мира. Почему-то эта картина показалась Муану очень уютной.

Вслед за ним в комнату вошел Ал, а за ними Аннис. Они все втроем застыли на одной линии, глядя на спящего Шена.

Волчары не хватало, чтобы она рыкнула на них, предлагая проваливать.

- Ладно, - наконец, прошептал Муан, - подождем, пока он проснется.

Они цепочкой друг за другом покинули комнату.

Начался дождь. Несмотря на это, Муан весь вечер порхал с мечом по внутреннему двору, с упорством, достойным лучшего применения, пытаясь успокоить свои мысли физическими упражнениями.

Ал украдкой наблюдал за его движениями. Наконец, он обнажил свой бессмертный меч и вышел под дождь, став напротив Муана.

Старейшина пика Славы остановился, заметив эту досадную помеху, и насмешливо посмотрел на него. С его стороны некоторая надменность была объективной оценкой способностей Шеновского ученика, и, раз уж тот рискнул бросить ему вызов, то получит по полной. В следующий раз будет более уважительным: ему требуется не меньше десяти лет, чтобы хотя бы сравниться с лучшими учениками пика Славы.

Ал бросился вперед, замахиваясь для удара. Выпад казался крайне нелепым, но Муан готов был поверить, что на пике Таящегося ветра это именно то, чему обучают новичков. Однако в последнее мгновение Ал резко ушел в сторону, отклоняя меч так, что тот стал двигаться снизу вверх, острием прямо в бок старейшине Муану. Тот молниеносным движением ушел с траектории и одновременно с этим обрушил на меч Ала удар такой силы, что парень не смог удержать его в руках и выронил. Муан отошел на шаг, предлагая Алу вновь поднять меч. Все-таки его выпад слегка удивил старейшину пика Славы, и прославленный мечник готов был признать, что парень не полная бездарность.

Ал тут же схватил меч, но вместо того, чтобы выпрямиться и продолжить бой, с того же склоненного положения резко метнул его вперед. Меч пролетел мимо правой щеки Муана, обдав его сконцентрированной духовной энергией, и врезался в дерево позади. Не медля и мгновения, Ал уже бежал вслед за мечом и набросился на Муана в рукопашной схватке.

Пусть навыков ему явно не доставало, стиль боя этого парня Муана порядком позабавил и, что таить, против более слабого противника мог быть эффективен. Отбившись от нескольких выпадов одной рукой, Муан повесил меч на пояс и схлестнулся с Алом.

Парень был гибок и силен, сильнее, чем Муану казалось. Из-за того, что в их совместном путешествии Шен в основном посылал его за мелкими поручениями, а иногда отчитывал, словно маленького мальчика, Ал казался Муану не слишком способным, несмотря на его духовный потенциал. Однако на деле оказалось, что Шену удалось разглядеть жемчужину. Такой потенциал, да направленный в верное русло – из него мог бы получиться сильнейший воин. А так как это ученик Шена – еще и практик-заклинатель, избавляющий мир от злых духов и иже с ними. Но что-то Муан отвлекся. Пока что как ни крути – он не ровня ученикам с пика Славы. Потому что сила без техники бесполезна, все равно что мужик, пытающийся сломать бессмертный меч кузнечным молотом.

Оглянувшись по сторонам, Муан углядел веревку, висящую на крюке, и мысленно расплылся в широкой ухмылке. В следующую минуту подведя бой к тому месту, он ухватил веревку и накинул ее на одну из рук Ала. Парень попытался высвободиться, и ударил другой рукой, но, резко уйдя с траектории, Муан больно вывернул его руку назад, а другую петлю накинул вокруг его груди. Ал схватился за веревку свободной рукой и тут же поплатился за это, так как следующим движением Муан накинул на него еще один оборот веревки, прижимая его вторую руку к груди. Ал дернулся, но старейшина пика Славы все еще крепко держал веревки. Обернув вокруг него оставшуюся длину, Муан надежно закрепил конец веревки, а затем поднял Ала и подвесил на тот же самый крюк. На все это действо у него ушло не больше десяти секунд.

- Мастер Муан! – возмущенно воскликнул Ал.

- Повеси пока здесь и поразмышляй над своими ошибками. Позже обсудим... - он, кажется, намеревался уточнить, что именно они обсудят, но оставил фразу недосказанной и ушел прочь, насвистывая мотив веселой песенки.

Ал дернулся, но мастер Муан связал его очень надежно. Кажется, у него появилась прекрасная мотивация потренироваться призывать свой меч с помощью духовных сил.

Был уже глубокий вечер, когда Муан закончил принимать ванную, приготовленную для него хлопотливыми тетушками. Молодой господин И по-прежнему лежал в кровати и безучастно смотрел в потолок. Ничего не изменилось в его поведении, и не было понятно, он на самом деле очнулся или же эта была всего лишь некая непроизвольная реакция глаз.

Проходя по террасе, Муан обратил внимание на то, что Алу удалось уже распутаться.

Возле двери в их гостевую комнату все еще караулила Аннис.

- Он так и не просыпался? – напрягся Муан.

Девушка отрицательно покачала головой.

Муан нахмурился. Может, Шену необходимо какое-то лекарство? Что вообще с ним случилось? Он не очень понимал, что вызвало такую реакцию. Хотя, он был бледнее полотна, когда очнулся после сонного настоя. Может, дело в том, что он слишком много его выпил? Муан понятия не имел, какой эффект может вызвать такое количество этого снадобья. Сам он вообще никогда не болел, разве что ранился, но в последние годы на подобные случаи всегда был старейшина Заг неподалеку. Точно, старейшина Заг! Если к утру Шену не станет лучше, нужно немедленно лететь к нему.

Муан аккуратно открыл дверь и зашел в темную комнату. За ним тут же устремилась Аннис и откуда-то вынырнул Ал.

- Зажги свечу, - прошептал Муан.

Девушка подошла к стоящему поодаль большому подсвечнику, через несколько мгновений гостевая комната озарилась неярким теплым светом. Муан приблизился и присел на пол возле Шена. Щеки того лихорадочно покраснели, а к влажному от пота лбу прилипли спутанные пряди волос.

- Шен, - негромко позвал Муан.

Тот никак на это не отреагировал.

- Учитель заболел? – произнесла Аннис. – Приготовить жаропонижающий отвар?

- А ты можешь?

- Да, мне уже приходилось с ним сталкиваться. У меня даже есть небольшой набор трав на всякий случай.

- Тогда давай скорее.

Аннис кивнула и поспешно вышла из комнаты.

- Шен! – еще раз позвал Муан, на этот раз встряхнув его за плечо. – Да очнись же ты!

Ал медленно прошелся по комнате, обойдя полукругом и встав напротив Муана.

Из-за того, что Шен не просыпался, Муан не на шутку обеспокоился. Он схватил его за плечи и сильно затряс, пытаясь привести в чувства. Это никак не помогало: голова Шена моталась из стороны в сторону, но его было не добудиться.

- Хватит, мастер Муан, - неожиданно услышал он холодный повелевающий голос.

Муан растерянно поднял голову, даже не сразу осознав, что это произнес стоящий перед ним личный ученик старейшины Проклятого пика. Взгляд Муана стал напоминать обнаженный клинок: этот мальчишка позволил себе непростительно дерзкий тон! Ал же выглядел так решительно, будто готов был своей жизнью отстаивать право учителя на спокойный отдых.

Два взгляда скрестились, словно мечи. В полной тишине в комнате накапливалось напряжение, пока внезапно не лопнуло, уйдя на нет, от одного незамысловатого движения. Шен перекатился на бок, подмяв щекой руку Муана, которая все еще находилась возле его плеча, и ухватился за его широкий рукав, подтягивая к себе, как подушку. Уткнувшись лбом в его руку, он, все еще не отпуская из цепких пальцев рукав, мирно засопел.

Муан тут же опустил голову вниз, с удивлением глядя на эту картину. А лицо Ала почернело, словно туча.

Однако на этом молчаливое противостояние было завершено: Ал тихо фыркнул и отвернулся, а затем устроился на соседнем матраце, повернувшись в другую сторону, а Муан остался сидеть на месте.

Уже рассвело, когда Шен открыл глаза. И первое, что он различил, - это кусок светлых одеяний прямо перед собой. Подняв взгляд, он увидел, что старейшина Муан Гай сидит возле него, прикрыв глаза и, по-видимому, уйдя в медитацию. Затем он почувствовал, что пальцы его правой руки занемели от неудобной позы. И только потом сообразил, что самолично цепляется этими самыми пальцами за широкий рукав одеяния старейшины Муана. С трудом отцепив их, он стал сжимать и разжимать кулак, чтобы быстрее размять пальцы, и почувствовал, как мало силы сейчас в его сжатом кулаке. Да что такое? Он так долго спал, что его мышцы успели атрофироваться?

Заметив его движение, Муан повернулся к нему.

- Тебе удобно? – перво-наперво решил саркастично уточнить Шен, почувствовавший, что он не просто за его рукав хватался, но и руку использовал вместо подушки.

«Вот что за нелепые привычки?! Не так уж долго я обнимал Волчару во сне, чтобы теперь подсознательно желать спать с какой-нибудь мягкой игрушкой!»

Система, к которой был обращен этот, в принципе риторический, вопрос, никак не ответила.

- Ты предполагаешь, что подобные мелочи могут стать для меня проблемой? – наигранно-высокомерно приосанившись, ответствовал Муан, все-таки выдернув свою руку из-под его головы.

- А ты на самом деле очень терпеливый человек, да?

- Я же общаюсь с тобой! – немножко вспылив, едко отозвался Муан.

- Точно... - протянул Шен и уставился в потолок.

- Как ты себя чувствуешь? Что вообще с тобой стряслось? Почему ты отключился? И кстати, у тебя пропал жар? – на последнем вопросе Муан как нечто само собой разумеющееся положил руку ему на лоб и только потом сообразил, насколько личным и заботливым вышел этот жест.

Смутившись, он аккуратно убрал руку с его лба.

- Вроде, нет... - сдержанно сказал он, отвернувшись в сторону.

- Старейшина Муан, - задумчиво глядя на него, произнес Шен. – Думаешь, я плохой человек?

Муан удивленно посмотрел на него. Шен лежал на матраце и глядел на него снизу вверх, его взгляд казался ясным и осмысленным.

Муан чуть наклонился к нему.

- Опять? – незамедлительно отреагировал Шен.

- Я... Я просто... Твой взгляд...

- Что с ним?

- Он кажется живым.

- Ну да, старейшина Муан – сама очевидность. Я ведь живой.

- Живой человек... А плохой... или хороший... Только потомки оценят.

- Надо же, какая банальщина, - разочарованно произнес Шен. – Даже не ожидал.

Муан, пусть и выпрямившись, продолжал смотреть на него.

- Почему ты до сих пор лежишь? Боишься, что встать не сможешь? – неожиданно очень проницательно поинтересовался он.

- Я люблю отдыхать. Отдыхать – это здорово.

- Шен.

- Да встаю я, встаю.

Правда, первая попытка не увенчалась успехом. Шен оперся на руки, пытаясь сесть, но те подкосились, и он вновь плюхнулся на матрац, уткнувшись в него носом и спрятав свое смущение за пологом черных волос.

Муан никак это не прокомментировал.

- Отдыхай, - произнес он, поднимаясь на ноги. – Я зайду позже.

Однако, не пролежав и десяти минут в одиночестве, Шен услышал, как дверь в комнату тихо отворилась. Все еще не определившись, как он себя чувствует, Шен посмотрел на вошедшего из-под полога своих волос.

В комнату вошел Ал, аккуратно держащий в руках широкую пиалу с неким дымящимся снадобьем.

«Утренний чай?» - предположил Шен, перекатившись на спину и приподнявшись на локтях.

- Учитель, я принес жаропонижающий отвар. Выпьете?

- Думаю, лишним не будет, - согласился Шен.

Он сам не до конца понимал, из-за чего так странно себя чувствует. Из-за теневых обнимашек? Или из-за передозировки того отвара сон-травы? Или из-за осознания того, что все закончилось, сила воли дала слабину, и его организм позволил себе расслабиться?

Ему казалось, что все варианты одинаково вероятны, правда, первый оставался тревожнее других. Этот голос он уже слышал. Этот голос предлагал ему отдохнуть и раствориться. Что бы это ни значило, звучало совершенно неутешительно. Словно паразит, постоянно находящийся рядом и только и ждущий возможности захватить главенство в его организме. Шену никогда не нравились всякие мелкие твари.

Ал опустился на колени подле него и протянул ему пиалу с отваром. Шен с трудом удержал ее одной рукой и быстро выпил, стукнувшись об ободок зубами.

Ал удовлетворенно забрал у него пиалу, но остался сидеть на месте.

Шен поднял на него взгляд.

- Учитель... - Ал опустил голову. Он дернул рукой, словно собирался достать что-то из кармана, но передумал.

Шен прождал какое-то время продолжения фразы, но его так и не последовало.

- Что? – наконец, не выдержал он.

- Н-ничего. Отдыхайте, - поднимаясь с колен, произнес Ал.

Он поклонился и покинул комнату.

Шен проводил его взглядом и откинулся на матрац.

«Система! Система, ты жива?» - позвал он.

Система никак не отозвалась. Шен уже начинал беспокоиться. Не могли же его необдуманные слова заставить ее коротнуть или погрузить ее в экзистенциальный кризис? Нет ведь?

Несмотря на тревогу, стоило Шену прикрыть глаза, как он вновь провалился в сон.

Спустя какое-то время дверь в гостевую комнату тихонько приоткрылась и внутрь заглянул Ал. Убедившись, что учитель спит, он бесшумно пробрался внутрь и подошел к нему. Вынув из кармана лечебный кулон с поляны тысячи духов, он застегнул его цепочку на шее учителя и столь же тихо выскользнул из комнаты.

На кухне главного героя ждала более похожая на разъяренную кошку главная героиня.

- Младший брат Ал, - ее глаза метали молнии, - где мой жаропонижающий отвар?

- Я отнес его учителю, - проигнорировав ее озлобленный тон, спокойно отозвался тот.

- Да кто тебе позволил! Я его приготовила! Я намеревалась сама его отнести!

- По-твоему ради твоей прихоти нужно было заставить учителя страдать дольше?

Аннис задохнулась от возмущения.

- Да я на мгновение отошла ведь только!

Она внимательно посмотрела на Ала, который не выглядел ни смущенным, ни устыженным.

- Я поняла, - успокоившись и высокомерно задрав носик, произнесла девушка. – Думаешь, что твой подхалимаж поможет тебе упрочить свои позиции? Может, надеешься стать учеником пика Черного лотоса? Конечно, ты ведь безродный, никто не учил тебя приличным манерам! Но хоть какое-то представление о чести у тебя ведь должно быть!

Несмотря на то, что слова звучали хлестко и оскорбительно, Ала они совсем не задели. Он слышал подобное уже миллион раз. Вот только прошло то время, когда он пенял на человеческое жестокосердие и злословие и заливался обиженными слезами. Если от его реакции ничего не изменится – зачем позволять другим влиять на его настроение с помощью подобных грязных речей?

- Сестрица Аннис, кажется, видит в том, что родилась в именитой семье, свою личную заслугу, - все в том же тоне заметил он.

Аннис открыла было рот, но тут же прикрыла его. Ей больше нечего было сказать, осадил он ее знатно. Девушка почувствовала сожаление от того, что в сердцах приплела к спору его происхождение. Несмотря на все, ей как никому было известно, насколько талантлив стоящий перед нею парень. Вот только, похоже, добиваться высокого положения он решил не только своим талантом, но и бесчестными путями.

- Что ж, - сдержанно произнесла Аннис, - не думай, что я забуду этот случай.

Явив миру эту угрозу, она изящно и высокомерно развернулась и быстро ушла прочь. Ал остался на кухне и огляделся по сторонам в поисках, чем бы поживиться.

Через довольно длительное с последнего посещения время дверь в гостевую комнату вновь отворилась, и Шен тут же открыл глаза. На сей раз он, кажется, наконец выспался.

К нему приблизились шаги, и вскоре в поле зрения вплыл Муан. Остановившись над ним, он произнес:

- Предлагаю проследовать в экипаж.

- Экипаж? – удивился Шен. – Какой еще экипаж?

- Твой экипаж.

- Ну уж нет, мы в экипаже и за неделю до ордена не доберемся.

- Даже если ты станешь уверять меня, что великолепно себя чувствуешь, я все равно не поверю, что ты сможешь совершить такой длительный перелет на мече. Конечно, мы доберемся гораздо быстрее, если я тебя понесу. Но ты ведь не согласишься, не так ли? Так что – экипаж.

- Ты, верно, шутишь...

- Тогда... - Муан вытянул вперед руки, как бы предлагая ему залезать.

Шен осмотрелся по сторонам в поисках того, чем бы можно было в него запустить. Не найдя ничего более подходящего, он запустил в него подушкой и пришел к выводу, что наконец-то чувствует себя значительно бодрее.

Муан подушку словил и невозмутимо заметил:

- Я и ее могу нести, если тебе так будет удобнее.

Шен сел на матраце и тут увидел кулон, блеснувший у него на груди. Мгновенно узнав его, он пришел в такую ярость, что против воли вокруг него стала расползаться темная подавляющая аура. Муан удивленно отступил на несколько шагов. Он не ожидал, что эти разговоры настолько выведут Шена из себя.

- Значит, экипаж, - сухо констатировал он.

- Где Ал? – глаза Шена искрились от гнева. – Ал!

Муан продолжал удивленно взирать на него.

Шен поднялся на ноги и с силой рванул кулон. Цепочка лопнула, больно резанув шею, но он не обратил на это внимания.

В комнату вбежал радостный Ал и растерянно остановился.

- Ты, - произнес Шен, медленно и зловеще приближаясь к нему. – Что я говорил тебе по поводу этой вещи?

Ал увидел, что в вытянутом вперед кулаке учитель сжимает его целительный кулон.

- Учитель... - растерянно прошептал Ал, - говорил...

- Я говорил, что не приму его, - напомнил Шен, надвигаясь на него.

Ал против воли стал пятиться назад в соответствии с шагами Шена, идущего к нему.

- Ты посмел. Проигнорировать. Слова. Своего учителя.

Ал уперся спиной в стену и замер. Шен резко хлопнул ладонью с зажатым между пальцами кулоном по его груди. В этот жест он вложил толику духовных сил, однако удар оказался достаточно мощным, чтобы на губах Ала выступила кровь.

- Мне не нужен ученик, ни во что не ставящий слова своего учителя. Как только мы вернемся в орден, я скажу главе Шиану, что ты больше не мой личный ученик.

С этими словами он выпустил из пальцев цепочку и, отвернувшись, быстро пошел прочь. Кулон упал на пол у ног Ала.

Сердце бывшего личного ученика Шена заледенело.