Глава 50. В награду тьме

Ал Луар зашел в комнату вслед за мастером Муаном. Тот аккуратно опустил Шена на матрац и склонился над ним.

- Мастер Муан, вам следует немедленно смыть с себя остатки этого черного вещества, - напомнил Ал. – Не беспокойтесь, я позабочусь об учителе.

Муан обернулся к Алу и скривился. Несмотря на всю драматичность переживаний, черная жижа, в которую он был погружен с головой, в некоторых местах уже порядком припекала, что не могло не отвлекать. Поэтому он благоразумно кивнул и тут же покинул комнату, намереваясь кликнуть хлопотливых тетушек, чтобы те приготовили ему ванну. (Его пока не слишком смущало, что благодаря их усилиям были умерщвлены все хозяева дома, гостеприимно предложившие им ночлег. В конце концов, они не смогут выказать свой протест.)

Ал опустился на колени перед Шеном. В голове его, словно отпечатавшись на роговице глаз, стояла картина, как мастер Муан поднимает его безвольное бесчувственное тело.

И вместе со странными ощущениями, зародившимися в груди и не желающими облекаться в мысли, в голове крутились произнесенные ими слова:

«- Скажи, это плохо – совершенно ничего не почувствовать после убийства? Забыть об этом... Может, я еще кого-то убил и забыл об этом? Скажи мне, Муан!

- Забудь об этом. Снова забудь.

- Чтобы быть злодеем, не нужно быть злым, да?»

Что все это значит? В этих словах определенно что-то не так. Почему учитель спрашивал у мастера Муана, словно сам не знает? И почему тот так отчаянно просил его забыть? Не просто забыть, а «снова забыть»?

Ал всмотрелся в его бледное изможденное лицо. Достав из кармана шкатулочку с заживляющей мазью, подаренную мастером Муаном, он зачерпнул немного пальцем и принялся аккуратно обрабатывать царапины и ссадины учителя, все еще покрывающие его прекрасное лицо.

Что бы не случилось с этим человеком, прямо сейчас он – тот, кому Ал готов поклясться в безусловной преданности до конца своих дней. И если он сам не способен о себе позаботиться или по какой-то причине совершенно не ценит свою жизнь – значит, заботиться о ней и ценить ее будет Ал. 

Как это уже частенько бывало, пробуждение Шена сопровождалось аккомпанементом Системы:

[+50 к силе главного злодея. +50 к злодейской ауре. 5/6 сюжетного задания «Поручения совета старейшин» выполнено! Достижение «Истребитель вида» разблокировано. -50 баллов морали главного героя. +20 к силе воли главного героя. -40 за проявленную слабость главного злодея.]

Шен долго лежал, уставившись в потолок.

[-50 баллов морали главного героя], - напомнила Система. – [Вы не собираетесь возмутиться?]

Шен все так же продолжал смотреть в потолок, не реагируя на ее слова.

[5/6 задания выполнено! Вы рады?]

Система не дождалась ответа и продолжила:

[Скоро вы вернетесь домой и сможете увидеться с пользователем номер один! Это же хорошая новость!]

Шен устало прикрыл глаза.

«Как бы я хотел поменяться с ним местами», - подумал он.

Система озадаченно молчала.

Когда в комнату вошел Муан, Шен уже встал и привел себя в порядок, даже испорченную елью одежду слегка подправил. Да и ссадины значительно затянулись. В общем, выглядеть стал не в пример лучше, чем вчера. Заметив появление прославленного мечника, Шен с интересом заглянул ему в лицо, проверяя, исчезли ли ожоги. Видимо Муан не щадя сил обмазывался целебной мазью – ожоги почти пропали. Это все еще выглядело достаточно плохо, но, учитывая скорость заживления, были все шансы, что через пару дней не останется и следа.

- Как твое самочувствие? – спросил Муан.

Украдкой бросив взгляд на свои руки, Шен заметил, что веревки мертвеца все еще на нем. Конечно, с одной стороны удовлетворяло, что на сей раз Муан не посмел снять их без его дозволения, с другой стороны, он почему-то все равно злился на это.

- Великолепно, - заявил Шен.

- Проклятье снято?

Шен вздохнул.

- Да. И с меня, и с деревни. Что с молодым господином И?

- Как ты и говорил, он вряд ли протянет до завтра. О нем заботятся служанки, но они ничего не могут сделать.

- А как Аннис? Она очнулась?

- С ней все хорошо, она уже пришла в себя.

- Сколько я проспал?

- Не так уж долго, не беспокойся. Сейчас еще нет и полудня. Ты... Ты помнишь все, что произошло в пещере?

Шен устало посмотрел на него. Его глаза, в глубине которых раньше жили золотые сполохи, сейчас казались поблекшими, словно из них вынули весь свет и рассеяли по миру. Думая о том, что в какой-то мере он тоже может быть этому виной, Муан приходил в отчаяние.

- Нет, - произнес Шен. – Не знаю. Последнее, что я помню, – это ужасную боль, разрывающую сердце, когда Ал вытащил из куклы гвоздь.

Муан ему не поверил.

- Хорошо, - сказал он.

Шен обогнул Муана и вышел из комнаты.

- Куда ты?

- Где молодой господин И? Хочу его увидеть.

- Я провожу тебя. Но зачем тебе смотреть на него?

Шен ничего не ответил на этот вопрос. Он пропустил Муана вперед и пошел следом.

Возле покоев молодого господина застыла служанка. Она все надеялась на то, что тот может проснуться и кликнуть кого-нибудь. Эта женщина еще помнила маленького шустрого мальчика с проклятым белым цветом волос. В лице этого господина все еще можно было различить черты того мальчика.

Шен слегка поклонился ей, а затем открыл дверь и вошел внутрь. Муан тенью следовал за ним.

Хозяин Проклятого пика задумчиво остановился возле кровати, на которой безмолвно лежал молодой господин И, окутанный беспробудным сном. Бездушная оболочка, которой суждено сгинуть через день.

Шен наклонился к кровати и дотронулся до запястья молодого господина, проверяя его пульс.

- Что ты делаешь? – уточнил Муан.

Шен перевел на него взгляд.

- Подожди снаружи, - произнес он.

Муан растерянно дернулся, но остался на месте.

- Снаружи, старейшина Муан.

Все еще не определившись в своих сомнениях, хозяин пика Славы просто хотел развеять беспокойства:

- Нет. Я останусь.

- Как хочешь, - равнодушно произнес Шен. – Тогда не донимай меня.

Муан замер на месте, обратившись в статую прославленного заклинателя.

Шен присел на угол кровати рядом с телом молодого господина И. Вчера он собирался бездушно прирезать его мечом. Но после всех чувств, что на него обрушились, ему отчаянно не хотелось, чтобы все закончилось его смертью. Он столько твердил, что это лишь пустая оболочка, что невозможно спасти это тело, невозможно вернуть в него душу их сына. И это было прагматичной правдой. Но что делать? После всего, что он сделал... Он не желал, чтобы все закончилось подобным образом.

Что, если он был не прав? Что, если душа их сына не отправилась в круг перерождения? Что, если из-за того, что староста так и не смог отпустить его, мальчишка все еще пребывает где-то неподалеку?

А даже если так, какие будут последствия того, что он вернет душу ребенка в тело взрослого человека? Будет ли он помнить все эти двадцать лет скитаний по сумеркам?

Шен встал и вышел из комнаты. Муан тут же разморозился и, кинув взгляд на молодого господина И, последовал за старейшиной Проклятого пика.

Какое-то время, казалось, Шен бесцельно блуждал по коридорам дома, о чем-то размышляя, а затем раздобыл свечу и вернулся в покои господина И. Муан все это время молча ходил следом.

Поставив свечу на столик, Шен взял уголек из потухшей жаровни и принялся рисовать большой круг на голом полу. Постепенно круг обрастал деталями, начиная походить на довольно сложную печать. Муан не был сведущ в нюансах подобных заклинательских практик, поэтому не мог наверняка сказать, как эта печать должна работать.

Закончив, Шен подошел к ложу молодого господина И, аккуратно поднял его на руки и перенес, уложив на пол поверх печати. Несмотря на постоянную подпитку этого тела сильной духовной энергией, оно было истощенным и казалось легким, словно игрушечным.

Уложив молодого господина И, Шен взглянул на Муана.

- Ты меня преследуешь?

- Я всего лишь нахожусь там, где хочу.

Шен одарил его долгим молчанием.

- Что ж, - через какое-то время, словно определившись, заговорил он вновь, - тогда ты можешь помочь мне.

- Что ты намереваешься делать? – тут же спросил Муан, словно все это время только и ждал разрешения, чтобы начать задавать вопросы.

- А на что это похоже?

- Хочешь продлить ему жизнь? Но зачем?

- Хочу попытаться вернуть его душу в это тело.

- Ты же сам говорил, что это невозможно.

Шен мрачно молчал.

- Я... знаю, что говорил, - затем медленно произнес он.

- Разве в этом есть смысл? Его душа, должно быть, уже давно переродилась в новом теле. И даже если это не так, его тело двадцать лет подвергалось воздействию негативной энергии. Что станет с его владельцем, если тебе удастся вернуть ему душу?

- Может быть, - вынужденно согласился Шен. – И все же, как думаешь, согласен ли был бы староста пусть даже такой ценой вернуть своего сына? Решился бы пойти на это? Конечно, решился бы.

- Тебе незачем тратить на это свои силы.

- Нет, ты ошибаешься, старейшина Муан, - Шен поднялся, отошел от печати и медленно приблизился к нему. – Сейчас именно это имеет для меня первостепенное значение.

Муан непонимающе вгляделся в его лицо.

- Да почему?

- Потому что я хочу хотя бы кого-то спасти! – взорвался Шен.

- Ты... - Муан осекся и не продолжил свою речь. В комнате воцарилось молчание.

- Ладно, - хмыкнул Шен. – Ты будешь помогать или нет?

- Что нужно делать?

Кивнув после такого его ответа, Шен подошел к столику и зажег свечу. Затем он вновь приблизился к печати, склонился над молодым господином И, достал из рукава талисман и положил, закрывая его глаза, надписями кверху. После чего лег на пол рядом с ним.

- Иди сюда, - позвал он стоящего посреди комнаты Муана.

Старейшина пика Славы тут же приблизился, присел и наклонился над печатью, смотря на Шена сверху вниз. Он заглянул в его глаза и увидел ту же безжизненную серость, глубокую и пустую, словно чувства его находились где-то далеко, неподвластные ни времени, ни пространству. Этот человек, который улыбался даже в не располагающих к юмору ситуациях... Почему-то Муана слишком сильно беспокоил его нынешний взгляд и бесстрастное выражение лица.

«Я ведь не лишился... возможности лицезреть улыбку на этом лице... навсегда?»

Шен совершенно не придал значения тому, как пристально Муан на него уставился. Вынув еще один талисман, он протянул его хозяину пика Славы и проинформировал:

- Когда я закрою глаза и активирую печать, положи талисман мне на глаза точно так же, как у молодого господина И. И все, больше ничего делать не надо, просто отойди.

Муан взял талисман и вновь перевел на него взгляд.

- А это не опасно?

- Нет. Я просто поищу его душу. Если вдруг что-то случится – ты всегда можешь просто задуть свечу, и я тут же приду в себя.

Муан с сомнением перевел взгляд на горящую на столе свечу.

- Но только если на это действительно будет веская причина. Следи за свечой, чтобы ее не задул случайный порыв ветра.

Муану все еще не нравилось происходящее, и Шен его вовсе не убедил.

- Ты можешь этого не делать, - еще раз попытался вразумить его он. – Все будет так, как ты и говорил: он просто умрет – и все закончится.

Эти слова разгневали Шена. В его глазах все-таки сверкнул яростный уголек.

- Не хочешь помогать – просто проваливай.

Вопреки его словам, Муан не просто не ушел, а ниже наклонился над ним, уперевшись руками в пол по обе стороны от его головы. Пальцы Муана запутались в волосах старейшины Проклятого пика.

Не понимая, что он делает, Муан склонился еще ниже, глядя в эти бездонные темно-серые глаза. Он смотрел в них, пока не увидел собственное отражение.

- Что ты пытаешься рассмотреть? – уточнил Шен.

- Эмоции, - вырвалось у Муана прежде, чем он подумал над вопросом.

- Эмоции? – После этого слова взгляд Шена, казалось, стал еще более уставшим.

Это было странно. Он видел в этих глаза собственное отражение. Отражение своих синих глаз. Вот только несмотря на то, что Муан видел свое отражение, себя он в этих глазах не видел. Он смотрел на Шена, но вот Шен смотрел не на него, куда-то сквозь него, куда-то...

Лицо Муана приняло выражение замешательства.

- Хватит, - спокойно произнес Шен. – Ты так и не составил список требований. Так что теперь поздно меня корить.

«Список требований»? Муан вспомнил, что как-то вечером в школе боевых искусств Муана, когда они слишком много выпили, Шен говорил ему составить список вещей, которые его в нем раздражают. Муан счел это глупостью и выкинул из головы. Но, возможно, он на самом деле зря не написал ему список. Просто чтобы он, наконец, понял свои ошибки.

Шен закрыл глаза.

- Отойди, я активирую печать. Не забудь про талисман.

Вынужденно подчинившись, Муан аккуратно убрал руки, чтобы не задеть его волосы. Шен протянул руку и взял за руку молодого господина И. В следующее мгновение печать, в которой они лежали, вспыхнула ровным черным светом.

Муан, несмотря на охватившие его сомнения, положил талисман на прикрытые глаза Шена и отошел, принявшись напряженно наблюдать за происходящим со стороны.

Шен вновь открыл глаза и ощутил себя за пределами собственного тела. Несмотря на это необычное явление, он все еще крайне материально держал за руку молодого господина И.

- Молодой господин, - позвал Шен. – Молодой господин И!

Правда заключалась в том, что, несмотря на все свое бахвальство, которое он проявил перед Муаном, он абсолютно не представлял, как найти того, кто был потерян двадцать лет назад. Если староста не смог удержать его – Шену вряд ли удастся его найти. Но вдруг он еще здесь?

- Молодой господин И!

Шен осмотрелся по сторонам. Реальный мир стал казаться каким-то потусторонним. Он вроде бы видел и себя, лежащего в центре печати, и Муана, напряженно расхаживающего по комнате, и всю мебель и интерьер, и свет солнца, пробивающийся через полуприкрытые двери, и вместе с тем все казалось сном, другой реальностью, дымкой. А в настоящем был совсем другой, пустой и серый мир. Каждая вещь в нем давала свою тень, но была слишком блеклой, слишком условной, никаких четких линий.

Шен отпустил руку молодого господина И. Поднявшись на ноги, он вышел из комнаты и принялся бродить по дому.

В углах таились черные тени, повсюду слышен был чей-то тихий шепот, шепот сотен голосов сливался в один тихий шум, вот только нужный голос не отзывался, не выделялся из этой какофонии звуков.

Гуляя по серому дому и постепенно приходя в отчаяние, Шен резко остановился. Его словно бы молнией пронзило озарение. Не озарение даже, а предположение, но если правда... А что, если он с самого начала неправильно оценивал происходящее? Что, если душа молодого господина И никогда не покидала тело? Он просто спит, потерялся в собственной голове и реальности, и даже после восстановления жизнеспособности тела не в силах найти дорогу наружу?!

Возможно, именно поэтому, только пробудившись в этом мире, Шен почувствовал, что все еще держит его за руку. Он все это время держал за руку его душу.

Он вернулся в покои молодого господина И и склонился над ним. Но как же пробраться внутрь его собственной головы? Как попасть в его лабиринт подсознания?

Свеча на столике дрогнула и начала чадить, догорая. Он бродил здесь долгое время, но Муан так и не попытался задуть ее. Оторвав взгляд от свечи, Шен перевел его на прославленного мечника. Муан замер посреди комнаты и с таким напряжением следил за каждым его вдохом, что Шену показалось, что он видит на его висках выступивший пот. Что ж, не то, чтобы он действительно как-то помог, но, наверное, стоит потом поблагодарить его за старания.

Свеча потухла. Шен снял бумажный талисман со своего лица и открыл глаза.

Муан тут же подошел к нему и встал на одно колено.

- Ты в порядке?

- И сколько прошло времени? – уточнил Шен, садясь и потирая шею.

- Около часа. – Муан перевел взгляд на молодого господина И. – Он так и не очнулся. Не вышло?

- Ничего, у меня еще есть идея.

Муан нахмурился.

- Ты уверен, что стоит продолжать?

- Я хочу спасти его, - упрямо произнес Шен.

- Не правда.

Шен удивленно посмотрел на него, приподняв правую бровь.

- Не правда, - повторил Муан. – Ты не хочешь его спасти. Ты хочешь доказать самому себе, что способен его спасти.

- Пусть так, - после недолгого молчания согласился Шен.

- Ты играешь с человеческими жизнями, Шен. Подобное никогда до добра не доводит.

- Разве плохо спасти человека? – разозлился тот.

- Не знаю, - довольно рассудительно заметил Муан. – Откуда же мне знать все последствия?

Шен удивленно посмотрел на него. Подобные слова он бы сам мог произнести, вразумляя Ала, и вот уж не думал, что Муан способен додуматься до такой философской идеи.

- Хватит? – предложил Муан.

- Нет. – Шен решительно поднялся.

Наклонившись, он вновь поднял молодого господина И и перенес назад на кровать. Аккуратно уложив его и накрыв одеялом, он присел рядом на край кровати.

Какое-то время задумчиво просидев так, затем, словно решившись на что-то, он резко поднялся и направился прочь из комнаты. Остановившись у порога, он окликнул служанку, все еще ожидающую неподалеку.

- В вашем доме есть отвар сон-травы?

- Да, господин, - тут же подтвердила служанка. – Госпожа часто добавляла ее в питье господина И для лучшего сна.

- Принесите мне его.

Не было ничего удивительного, что подобное снадобье нашлось в этом доме. Его повсеместно частенько использовали в качестве легкого снотворного, отгоняющего кошмары и дурные мысли. Однако то, что в малых дозах являлось лекарством, в больших – могло нести совершенно другой эффект.

Служанка быстро обернулась и вручила ему пузырек с коричневым настоем.

- Что это ты собрался делать? – не выдержал Муан, когда за служанкой затворилась дверь.

- Я думаю, что возможно, его душа и не покидала тело. Она может быть все еще заперта внутри.

- Но тогда бы сработал ритуал, когда они пытались переселить ее в тело Ала, разве нет?

- Только если душа осознает себя. Но если он все еще не осознает, что заперт?

Шен откупорил пузырек и, пока Муан не успел вновь засыпать его вопросами, выпил его до дна.

Глаза Муана пораженно расширились.

- Что ты делаешь?!

Чувствуя легкую слабость, начинающую расползаться по телу, Шен вновь подошел к ложу молодого господина И и присел на его край.

- Я верну его душу в это тело. Так или иначе.

Муан начал подумывать, что возможно стоит привязать его к колонне и подождать, пока эта навязчивая идея не вылетит из его головы. Жаль только, вервия бессмертных у него при себе не было.

- На сей раз... На сей раз что я могу сделать, чтобы пробудить тебя, если что-то пойдет не так?

Шен одновременно чувствовал сонливость и тошноту. Приблизившись, он опустил голову на грудь молодого господина И. Он почувствовал, как его грудная клетка слабо вздымается при каждом вдохе. Уже проваливаясь в сон, на границе сознания, он ощутил, как его обжигает негативная энергия, как тогда, возле черного омута.

«Боги, - не в силах уже злиться, подумал Муан, - миру крайне повезло, что Шен в свое время не решил стать лекарем».

На сей раз все было совершенно не так. Шена окружала искаженная тьма, словно мазки черной масляной краски. Темные очертания складывались в силуэты, в безумные улыбки, в раззявленные в крике рты. Образы окружили его, словно люди в метро в час пик. Было не продохнуть. Он не мог понять даже, есть ли здесь пространство, или лишь один этот черный карман, куда он попал и оказался зажат среди теней. Страх охватил его в первое мгновение, но затем он закрыл глаза и все исчезло.

Шен понял, что ему вовсе не обязательно дышать в этом месте. И также не обязательно, что материальное должно быть непреодолимым препятствием для него. Он сделал шаг вперед, и не почувствовал сопротивления. Еще шаг. Он ощутил склизкое прикосновение к своей щеке. Он сделал еще шаг и набрался решимости, чтобы открыть рот и закричать.

Стоило ему приоткрыть рот, как он почувствовал, что в его глотку забилось мерзкое склизкое месиво. Закашлявшись, он упал на колени. И вместе с тем понял, что ему и говорить не нужно.

«Молодой господин И!»

Шен ощутил, как нечто давит на его плечи и спину, обтекает контуры его тела, струится по упертым в землю рукам, обхватывает шею, пытается прибить его к земле.

«Молодой господин И!»

Ему на самом деле стало страшно. Ничего подобного ему не доводилось ощущать и, так решительно отправляясь в мир его грез, он самонадеянно даже не принял во внимание то, что здесь может находиться нечто, что Шен будет не способен понять.

Черная субстанция поглощала его, проникала под одежду, охватывала тело, становилась второй кожей, и он не способен был скинуть ее с себя. Это было... словно тот омут черной жижи. Муан это ощущал, когда ему довелось в нем искупаться? Вот только у Муана оказалась «светлая сущность», а Шен тогда спасся благодаря самопожертвованию хрупких, а сейчас... Сейчас его ничего не защищало. И в нем было слишком много тьмы, являющейся таким лакомым деликатесом для жижи черного омута.

Субстанция окутала его целиком, застила глаза. Шен почувствовал, как она заливается в ноздри, уши, пытается продвинуться внутрь глаз. Никогда еще в жизни ему не было так отвратительно и страшно, как сейчас. Он ничего не мог поделать, никак не мог сопротивляться, не мог выцарапать ее с себя и тем более из себя. От отвращения происходящего хотелось умереть, лишь бы не ощущать этого. Быстрая смерть – вот все, чего он желал.

«Помочь тебе?» - внезапно услышал он мелодичный голос в собственной голове.

Несмотря на всю омерзительность происходящего, Шен не мог двинуться или как-то исправить свое положение, не мог также укрыться в забытьи или смерти, поэтому, претерпевая подобные мучения, мысленно был способен вести светские беседы.

«Что ты можешь сделать?» - по существу спросил он.

«Избавлю тебя от страданий»

«Это понятие растяжимое. Можно... конкретней?» - все же вести беседы в его положении и не отвлекаться было довольно затруднительно.

«Я сделаю все, что ты скажешь»

«Ты можешь помочь мне очнуться? И вернуть сознание молодого господина И в его тело?»

«Могу»

«Тогда сделай это!»

«Взамен...»

«Да говори же ты скорей!»

«Взамен... разрешишь обнять тебя»

«Обнять – хорошо, - тут же согласился Шен. – Но только растворяться в тебе я не намерен!»

«Договорились!»

В следующее мгновение чернота, ужас и отвращение, в которых он утопал, исчезли. Шен открыл глаза и понял, что обзор ему закрывают упавшие на глаза волосы. Он сел, отстранившись от груди молодого господина И, на которой все еще лежал, и почувствовал, что дрожит так, будто все, что происходило в его сознании, происходило с его телом в реальности. Хотя нет, если бы все это произошло в реальности, последствия для такого разрываемого тьмой человека, как он, были бы куда серьезнее.

Муан присел на корточки перед ним и заглянул в его лицо.

- Что произошло? Ты бледнее полотна.

Несмотря на то, что произошедшее можно было считать простым сном, Шен все еще был не в состоянии сбросить его путы с себя.

- Я... Как я выгляжу? – не удержался от вопроса он.

- Плохо! – тут же определил Муан.

- Нет, я спрашиваю... На коже... нигде?.. – он вытянул перед собой дрожащие руки. – А, ладно, забудь.

- Что ты там видел? И... тебе снова не удалось?

Шен резко обернулся к молодому господину И. Как это «не удалось»?! Он ведь за этот результат обнимашки пообещал!

Лицо молодого господина было все так же безучастно.

- Эй! – Шен привстал и, склонившись над ним, потряс за плечо. – Эй! Просыпайся!

Шен напряженно вгляделся в его лицо. Казалось, мгновения растянулись. Шен все смотрел, будто дыру намереваясь прожечь взглядом. Брови молодого человека дрогнули, нахмурились, ресницы затрепетали, и он медленно приоткрыл глаза.

- Очнулся! – воскликнул Шен, подскакивая с кровати.

Наклонившись над молодым господином И, Шен любознательно спросил:

- Как вы себя чувствуете?

Сын старосты продолжал безучастно смотреть в потолок.

- Эй, - Шен поводил рукой перед его лицом. – Эй, вы меня слышите?

Комната погрузилась в тишину. Прошло несколько долгих минут, но молодой господин И так и не отреагировал на происходящее.

- Он... Он ведь очнулся!.. – разочарованно протянул Шен.

«Настало время объятий!» - раздался мелодичный голос в его голове.