Глава 29.

Удар.

Удар.

Удар.

Пот стекал по виску, доходил до подбородка, после чего бесшумно капал на пол ринга. Дилан слышал своё дыхание. Сбилось. Как бы ни старался следить за ним — бесполезно. В ушах приглушённые звуки. Крики тех, кто стоял поодаль и следил за боем. Двух бездарей поставили друг против друга — что может быть более увлекательным? Кажется, Адамс видел, как парни делают ставки. На Дилана не ставил никто.

Вторую неделю он находился в этом месте. Где именно? Понятия не имел. После той ночи, когда он принял предложение Оливера, все события смешались в один ком. Кажется, ему подсунули что-то, от чего он потерял сознание. Очнулся уже в неизвестном месте. Большое здание, глухие стены, коридоры, ведущие к запертым дверям. Ему запрещалось выходить из комнаты, где жил он и ещё пятеро новобранцев. Единственные места, куда их выводили под особым контролем, — тренировочный зал и столовая.

Адамсу «посчастливилось» побывать в особой комнате, после которой он не шёл обратно. Его тащили. Бросали на кровать и оставляли до следующего утра. Это были тяжёлые дни. Самые ненавистные. Он мало что помнил в те моменты, когда к его вискам прикрепляли аппаратуру и проводили ток. Только боль, приглушённые голоса и картинки. Те, что не соответствовали реальности.

Удар в плечо.

В живот.

В лицо.

Сколько они боксировали? Навряд ли это можно было назвать боксом. Борьба без правил. Адамс старался хоть немного соблюдать ограничения, но кому сдались его моральные принципы?

Пинок ногой в грудь.

Дыхание сбилось, когда Дилан получил очередной удар. Не он вёл в этой битве. Не он уложил противника на лопатки и бил его по лицу, наблюдая, как оно превращается в кровавое месиво.

Удар.

Ещё удар.

Снова удар.

В глазах Адамса потемнело. Он не ощущал боли. Сознание ускользало от него. Мысли смешались в кучу. Он не пытался сопротивляться, хотя чувствовал, как с каждым днём его желание нанести ответный вред растёт с геометрической прогрессией.

Держись, Дилан. Хватайся за человеческое до последнего.

***

Айрин провела в четырёх стенах неделю. Она лежала в комнате, бездумно сверля взглядом потолок, часами сидела в ванной, прислушиваясь к звуку капающей из крана воды, полдня проводила на кухне со стаканом воды в руках. Не пила из него. Просто занимала руки нервным постукиванием пальцев по стеклу, после чего выливала воду в раковину и вновь возвращалась в свою комнату.

Она ждала.

Айрин знала, что рано или поздно Колина подкосят её слова. Быть может, она не была столь убедительна, как ей хотелось, но зерно посеяно. Оставалось дождаться, когда из него проклюнется росток, дающий ему мотивацию узнать всю информацию и поделиться с ней.

От Джека не было никаких вестей. Она не могла связаться с ним, не имея доступа к телефону и, тем более, не зная его цифр и адреса почты. Девушка могла поступить куда проще — поехать в больницу и поговорить с ним один на один, узнать, появилась ли какая информация о местонахождении Дилана, проведать Сьюз, но...

Главная загвоздка заключалась в Маршалл. Айрин не могла собраться с силами, выйти за порог дома, вызвать такси и доехать до больницы. Она не могла пройти эти однотипные коридоры, освещённые флуоресцентными лампами, не могла зайти в нужную палату и посмотреть на Сьюз. На того, кто по вине Палмер была в коме.

Вина.

Слово, что неприятно оседало на языке, вызывая онемение. Когда она последний раз испытывала это чувство? Нет, конечно, в её жизни присутствовало это ощущение. Чувство, будто ты являешься катализатором чужих проблем, но никогда прежде оно не доходило до таких масштабов. Айрин вспоминала бледное лицо Сюзанны, обрамлённое светлыми волосами, маску на лице, множество трубок и этот писк, прошибающий голову и достигающий мозга. Плавящий его.

Вздрогнув, Айрин встала и перешагнула через бортик ванной, ощущая как остывшая вода скатывается по телу. Подошла к зеркалу, что уже давно не было покрыто испариной. Дверь в ванную была открыта, отчего помещение просто не могло удержать в себе первоначальную духоту. Пенелопа с Каем уехали в день похорон, и больше никто не мог её потревожить. Никто не мозолил ей глаза.

Внимательно проследив за движением в отражении, Айрин прикоснулась рукой к скуле. Провела пальцами по впалым щекам, спустилась к тонкой шее. При желании она могла бы собственноручно обхватить её в намерении причинить себе боль. Придушить себя раньше, чем навязчивые мысли достигнут своего апогея. Но какая от этого будет польза? Ей нужно было закрыть гештальт. Спасти Дилана и поквитаться с Оливером. Не только за брата. За всех. За Дилана, Джека и Сьюз. За себя.

Одёрнув руку от тонкой шеи, она опустила её на раковину и всмотрелась в свои глаза. Взгляд побитой собаки — именно так охарактеризовала бы его Палмер. Взгляд того, кого пережевали и выплюнули.

Она должна быть сильной, верно? Должна держаться на плаву до окончания всех проблем.

А для этого стоило сделать первый шаг.

***

Остановив машину около уже знакомого дома, Зак окинул взглядом прилегающую к нему территорию. Ничего необычного. Пустая песочница, горка, качели, выход к лесу.

Небольшой низкий забор окружал детскую площадку, на которой навряд ли играл хоть один ребёнок. Возле него припаркованы машины жителей обычной многоэтажки. Какие-то были старые и ржавые, какие-то — с подбитым капотом или отсутствующими фарами. Среди них в аккуратном ряду стоял старый джип.

Машину Адамса отбуксовали сюда почти сразу. Конечно, стоило отвезти её на штрафстоянку, предварительно проверив, но Зак не посчитал нужным делать подобное. Они проверили каждый дюйм автомобиля и, ничего не найдя, шериф распорядился доставить машину Дилана к его дому.

Посмотрев на старый дом, который было бы разумно пустить под снос, Зак выкинул окурок на подобие тротуара и закрыл окно.

Всю неделю он сидел с Линдой, попутно составляя план вызволения её сына. Информации от Джека было достаточно, чтобы зацепиться за какие-то ниточки и провести путь к основной разгадке. Где находится Дилан Адамс?

Несмотря на имеющиеся у него в руках факты, мужчина медлил. Понимал, что не следует действовать сгоряча. К тому же у него было незаконченное дело.

Он почти не отходил от койки Линды, не покидал её палату без необходимости, что крайне злило Джека. Парень агрессивно высказывал отцу свои мысли о том, что стоило бы заняться поиском вместо просиживания штанов, но сам поступал так же. Они оба погрузились в присмотр за теми, кто прикован к своим кроватям. И если Джек мог найти себе оправдание, мол, волнение, наложенное на симпатию, выбивало из него все рациональные поступки и мысли, то оправдать отца никак не получалось. Неужто Линда с Заком так сблизились за месяц отсутствия своих детей?

Шериф не считал нужным оправдываться перед сыном. Для себя он подчеркнул одну важную вещь — он не влюблён. Мужчина чувствовал вину и ответственность за пропущенные звоночки, но это чувство было далеко до того, о чём думал его сын.

Поднимаясь по убитой лестнице, Зак старательно игнорировал состояние убранства подъезда, которого толком и не было. Ободранные стены, мусор, валяющийся по углам, засохшая рвота.

Идеальное место для отбросов.

Нет, конечно, шериф не был тем, кто мыслит одними клише. В домах подобного типа жили не только алкоголики, наркоманы и дебоширы. Одно дело — съехать в этот район из-за неожиданных тяжёлых обстоятельств, но даже так... Растить тут детей, надеясь, что они не пристрастятся к вредным привычкам в будущем, — гиблое дело. Все живущие тут рано или поздно опускаются на дно.

Порой Зак думал об этом месте как о чём-то проклятом. Словно территория населена злыми духами, что тащат жителей в омут запрещённых веществ, похоти и отсутствия моральных принципов. Но со временем понял, что никакой мистики и чёрной магии тут не существует. Лишь обычная людская психология и попытки забыться, стереть своё жалкое существование.

Остановившись у старой двери с явными вмятинами, Зак постучал, надеясь, что внутри кто-то есть. Ему бы не хотелось заниматься взломом, хватило того, как он незаконно проник в дом Мэтьюса.

Влюблённость сына доставляла немало проблем Заку. Шериф знал Сюзанну и её мать. Мисс Маршалл была частым гостем в их отделении. Мужчина не единожды пытался предпринять попытки арестовать женщину, но вечно её жалел. Нет, не её. Сюзанну.

Он всё ещё не менял своего мнения о том, что растущие в таких условиях дети рано или поздно станут копиями своих родителей. Именно это и заставило его напрячься, когда он увидел, как его сын смотрит на Сьюз Маршалл. В тот момент Зак принял решение пойти на уступок. Он решил помочь двум отбросам, один из которых попал в банду, спасая друзей, а вторая жила в неподходящих для неё условиях. Ради своего сына.

Спустя пару ударов кулаком по старой поверхности в квартире послышались недовольные причитания, после чего дверь открылась.

На пороге стояла мисс Маршалл. Опухшая, с тёмными кругами под глазами, источающая неприятный запах. Или это была вонь из квартиры? В любом случае картина не вызывала ничего, кроме омерзения.

Увидев на пороге шерифа, женщина недоумённо нахмурилась и сильнее запахнула грязный халат.

— Миранда Маршалл?

Голос Зака был словно сталь. На лице не отображалось эмоций, что далось ему крайне тяжело. Хотелось сморщиться из-за смрада и режущего глаза дыма, что вылетал из квартиры. Он знал этот запах. И был уверен, что ни одна сигарета с законным содержанием не может так пахнуть.

— Шериф? Что заставило вас посетить наш район?

Голос мисс Маршалл был грубый и хриплый. Прокуренный. Глаза спокойно смотрели на мужчину, но язык тела соврать не мог. Она была напряжена. Вытянулась, словно струна, только тронь — и лопнет прямо на глазах.

— Могу зайти?

— А в этом есть необходимость?

Усмехнувшись, мужчина сделал шаг, замечая, как она вжимается в стену. Боится. Вдохнув глубже, Зак всё-таки поморщился. Помимо чёткого запаха травы, алкоголя и рвоты, мистер Беннет различил запах гари.

— У вас что-то горит.

Оглянувшись в сторону кухни, Миранда сжала губы и покачала головой.

— Я готовлю пирог для дочери. Хочу побаловать после школы.

Пожав плечами, женщина не сдвинулась с места. Глаза Зака сузились.

— И когда она будет дома?

— Примерно через час.

Хмыкнув, Зак приподнял уголок губы. Наглая ложь. Что ещё можно было ожидать от женщины. Уверен, она даже не знает, что её дочь находится в коме. Когда она видела её в последний раз?

Нет, Зак не был идеальным отцом. Раньше он и сам грешил с выпивкой, говорил много грубых вещей, о которых жалеет до сих пор. Но он никогда не выпускал узды контроля над сыном. Кому-то это могло показаться гиперопекой. Возможно, так и было. Зак не хотел отпускать сына дальше положенного, потому что боялся... Боялся, что Джек уйдёт так же, как его мать.

— Подскажите, Миранда. — Зак натянул маску безразличия к ситуации со Сьюз и повернулся к женщине в надежде отследить её эмоции. — Вы знаете Оливера?

Она нахмурилась. Резко, но тихо вздохнула, крепче сжала края халата. Знает.

— Таких имён не припоминаю.

В секунду лицо женщины стало расслабленным и отстранённым.

Врёт.

Оскалившись, мужчина покачнулся на пятках и отвернулся от мисс Маршалл. Двинулся по коридору до первого прохода. Бесполезно вести диалог, пока не найдёшь точку давления. Покуда Сьюз не являлась той, кем можно шантажировать женщину, действовать приходилось более радикально.

Спохватившись, Миранда сорвалась с места и вцепилась в руку Зака, на повышенных тонах утверждая, что тот не имеет права проникать в чужую собственность, и она может вызвать полицию.

— Ты идиотка! Я и есть закон!

На кухне, куда первым делом пошёл шериф, не витал приятный запах пирога, о котором говорила Миранда. Резкая вонь забивалась в ноздри даже больше, чем в коридоре. Рвота, кал, пот. Ядерная смесь. На столе стояла пепельница с дымящимся косяком внутри.

На полу, облокачиваясь на раскалённую батарею, полусидел незнакомец. Бледный, с синими губами и торчащим из сгиба локтя шприцем.

Остановившись, Зак почувствовал, как женщина, вереща, влетела ему в спину. Хмыкнув, шериф спокойно обернулся и окинул Миранду взглядом.

— Интересная картина получается. Стоит осматривать другие комнаты?

— Пошёл вон из моего дома!

— Смею напомнить, — прошипел Зак, хватая женщину за горло. — Что я могу запросто упрятать тебя за решётку. Уверен, даже если в других комнатах не лежат подобные личности, то там явно есть что-то, за что ты пойдёшь по статье «хранение». А там уж я постараюсь накинуть «распространение» и «убийство по неосторожности».

Крепче сжав женскую шею, мужчина почувствовал, как под пальцами раздулись вены. Хватая губами воздух, Миранда царапала запястья Зака в попытке освободиться. Её лицо краснело от нехватки кислорода, но шериф не думал ослаблять хватку. Лишь получив сильную оплеуху, толкнул от себя женщину, которая сразу же завалилась на грязный пол. Тишину нарушало её рваное дыхание.

— А теперь скажи мне: где находится Оливер? Это в твоих же интересах.

Резкие вдохи Миранды стали разбавлять смешки, что никак не вписывалось в ожидания Зака реакции на запугивание. Подняв на шерифа взгляд, женщина в открытую засмеялась.

— Ты думаешь... я боюсь пойти по статье? — Хохот Миранды прерывал кашель. Капилляры полопались, из-за чего глаза словно налились кровью. — Лучше тюрьма, чем месть Оливера. Ты хоть знаешь, что он сделает со мной, если я его сдам? Нет... Не знаешь... А я знаю.

Перестав смеяться, мисс Маршалл обхватила колени и уткнулась в них взглядом. Её смесь эмоций явно давала понять, что женщина под кайфом.

— Он убьёт меня, — прохрипела Миранда, после чего взглянула на шерифа. — И тебя убьёт.

— Я могу гарантировать тебе защиту.

— Не можешь!

Резко встав, женщина пошатнулась, но, схватившись за стену, устояла на ногах. Подняв руку, она указала пальцем на Зака.

— Весь город под ним. Даже твои так называемые коллеги...

— Ты несёшь какой-то бред.

— Не бред! — истерично вскрикнула Миранда. — Они все покрывают его преступления. Убийства, пропажа людей, торговля наркотиками. Чёрт, даже полиция его крышует, как ты мне поможешь?

Зак сжал ладони в кулаки. Ему порядком надоело слушать эту клевету. Однако он понимал, что нужная информация так просто в руки не поступит. Следовало сказать женщине то, что она хочет услышать.

— Тогда я спрячу тебя. Сделаю так, что никто не приблизится к тебе ни на шаг. Огражу тебя от опасности.

Зак знал, как стоит вести переговоры. Спокойный голос, размеренные шаги вперёд и протянутые руки, словно ты сдаёшься. Принимаешь правила игры оппонента. Шериф внушал ей, что поможет, вытащит из тупиковой ситуации, попутно наблюдая, как в глазах Миранды загорается огонь надежды.

Прошло некоторое время, пока мисс Маршалл взвешивала все «за» и «против», после чего наконец заговорила:

— Обычно он находится в заброшенной мельнице на окраине города, но сейчас там почти никого нет. Осталось несколько шестёрок, чтобы следить за порядком в городе и переправлять судна с наркотиками. Оливер уехал неделю назад, но я понятия не имею куда. Возможно, кто-то из его людей знает. Не может не знать.

С облегчением вздохнув, Зак опустил руки и выпрямился. Оливер не найден, но нить, потянув за которую можно до него добраться, уже в его руках. Хмыкнув, мужчина развернулся с целью покинуть наркопритон, когда услышал за спиной настойчивый голос:

— Ты обещал мне!

Верно. Обещал. И он сдержит обещание.

— У тебя есть немного времени, чтобы избавиться хотя бы от части веса, после чего сюда нагрянет полиция. — Обернувшись, Зак увидел, как округляются глаза Миранды. — После суда я позабочусь, чтобы тебя перевели в тюрьму в другом штате. Туда, где охрана будет следить за твоей безопасностью. Отдельная камера, неотравленная еда... И все остальные плюшки.

— Нет...

— Скажи мне, Миранда. Ты сказала, что вся полиция куплена. Но я шериф. Почему не попытались подкупить меня? Или на крайний случай убрать?

Зак нахмурил брови, пытаясь проследить за эмоциями женщины, но та судорожно оборачивалась, пытаясь понять, с чего начать. Как избавиться от сотни килограмм запрещённых веществ за минуты?

— Потому что ты слепой! Не видишь дальше собственного носа! Ты был им удобен! Но поверь, когда ты ступишь на его территорию, — грозно прошептала Миранда, — обратной дороги уже не будет. От тебя избавятся как от надоедливой псины.

Развернувшись, женщина помчалась в комнату, спотыкаясь о шлейку халата.

Хмыкнув, Зак отвернулся и последовал к выходу из квартиры, прислушиваясь к тихо звучащей с улицы полицейской сирене.

Избавятся? В таком случае ему стоит разобраться с этим ублюдком раньше, чем его тело окажется в могиле.