Часть 3. Глава 27.

Больница — место эмоций. Они настолько многогранны, что порой не успеваешь переключиться с одной на другую.

Вот парень, рассказывающий что-то забавное девушке. Её слабость видно невооруженным глазом. Больничная одежда, голова, лишённая волос, капельница с тянущейся трубкой, заканчивающейся катетером в руке. Ей нехорошо. Сидит в кресле, сжимая подлокотники, но посмеивается над очередной шуткой парня. На его лице улыбка, а в глазах океан грусти и печали.

Вот женщина, со страхом на лице подбегающая к регистратуре. Её трясёт, она заикается, когда спрашивает о поступившем после аварии муже. В миг в глазах мелькает облегчение, когда слышит хорошие новости и тут же бежит в сторону палаты.

Вот старушка, всхлипывающая возле реанимации. Рядом с ней медсестра, капающая успокоительное в стакан и повторяющая одно и тоже: «Всё будет хорошо». В глазах старушки безнадёга. Она не верит, что всё будет хорошо.

Но что насчёт сидящей на диване девушки? На ней чистая больничная одежда, волосы влажные после душа, что разрешили принять медсёстры, на лице ссадины и синяки, тёмные следы на шее. А в глазах пустота. Не единой эмоции.

Она ничего не чувствует.

Капилляры потрескались, выдавая недавнюю истерику. Сколько она проревела? Час? Два? Больше. Успокоилась незадолго до приезда шерифа. Как он нашёл её? Почему приехал один? Почему вообще приехал? Лишь увидев Айрин, сидящую рядом с мёртвым телом Мэтьюса, он вызвал подмогу. Расспрашивал о случившемся, пытаясь привести её в чувства, но не услышал ни слова. Всё, на что была способна девушка — указать пальцем на могилу, где покоился её брат, после чего показать на дом. Заку хватило и этого.

Дождавшись подкрепления, шериф усадил Айрин в машину своего помощника и приказал отвезти в больницу. За всё время девушка так и не заговорила. Предательские слёзы высохли, сменились на головную боль. Её тело охватывала агония. Каждая мышца, кость, каждый участок ныл, на лице не отображалось ничего. Словно ощутив боль моральную, она отодвинула от себя физический дискомфорт.

Плевать, что глотка сжимается при попытке глотнуть слюну.

У неё умер отец.

Плевать, что боль в груди мешает сделать полноценный вдох.

У неё умер брат.

Плевать, что позвоночник болит до такой степени, что она не может выпрямиться.

Она потеряла Дилана.

Плевать. Плевать. Плевать.

В больнице ей разрешили помыться и сменить одежду. Не то чтобы она желала смыть с себя всю грязь этого вечера. Ей абсолютно всё равно, что одежда порвана и в грязи, безразлично как она пахнет, хотя уверена, запах крови и рвоты пропитался в каждую надетую на неё тряпку... Или даже кожу. Ей безразлично мнение врачей, медсестёр и пациентов, проходящих мимо неё. Но Палмер быстро смекнула, что душ — это уединение. А ей было необходимо побыть одной. Нужно осознать произошедшее, принять ситуацию и понять, как двигаться дальше. Стоило ли вообще двигаться? Её брат мёртв, её отец мёртв, её мать виновата в их смерти. Было лишь одно, что оставляло её остановиться и не наделать глупостей. Прежде чем размышлять о будущем, которого Айрин не могла увидеть, ей стоило сделать одну вещь.

Палмер осмотрели. Никаких переломов, ран, требующих хирургического вмешательства, жизненно-несовместимых травм. Лишь ушибы, синяки, ссадины и царапины. Она вновь легко отделалась, пока её родные...

Хватит, Палмер!

Чёрт, она даже отомстить не смогла. Этого психа должна была убить она. Задушить собственными руками, видеть страх в его глазах, когда лёгкие покидает воздух. Когда ниточка жизни обрывается, подставляя вместо себя одну тёмную бездну. Чёртов Оливер отнял у неё этот шанс.

Палмер чувствовала, как проходящие параллели вызывают новый прилив головной боли. Евгений спас её от Мэтьюса, за что поплатился жизнью. Дилан спас её от Оливера... Нет, этот урод не просто убил человека, которого в глубине души она хотела прикончить лично, но и забрал Адамса. Заключил с ним сделку, из-за чего Дилан пожизненно ему обязан. Оливер дважды перешёл ей дорогу. Раз не получилось отомстить Мэтьюсу за совершенные грехи, она поквитается с другим мужчиной, возложив на него двойную вину.

— Хэй.

Неожиданно раздавшийся сбоку голос прервал мысли Айрин. Повернув голову, она нахмурилась. Палмер не заметила, когда к ней подошёл Джек и примостился на диван. А он сидел. Ждал, пока на девушка обратит на него внимание, боясь заговорить первым. Спустя пару минут понял, насколько глубоко Айрин отдалась своим мыслям. Он понятия не имел, что творилось в её голове, мог лишь подозревать.

Когда Палмер доставили в больницу, Джеку позвонил отец. Зак рассказал о найденных на месте телах и попросил приглядеть за девушкой до его приезда. Хоть шериф и приставил к ней своего помощника, мужчина сомневался, что Палмер так просто выйдет на связь с незнакомым для неё человеком. Тут то и пригодился Джек.

Беннет не мог с уверенностью утверждать, что подошёл к Айрин из-за навязанной отцом просьбы. Совсем нет. Его и самого волновало состояние девушки. За проведённые рядом с ней минуты он вдруг ощутил беспокойство. Нахмурился, пытаясь понять. Отследить тот момент, когда начал считать Айрин другом. Они толком не общались, а его уже волновало, что с ней происходит. Неужели простого нахождения рядом в течении нескольких недель хватило, чтобы проникнуться к девушке? Всё ещё хуже, чем он думал.

Джек вновь погрузился в свои мысли, тут же забыв, что собирался сказать Палмер. Повисшая минута молчания не казалась чем-то странным. Отвернувшись от парня, девушка наблюдала за снующими по коридору людьми, пока наконец не выдавила:

— Как Сьюз?

Джек моргнул, мигом вернувшись в реальность.

— Искусственная кома. Палата двести тридцать. — Кивнув головой в правую сторону, где находилась ведущая к Сюзанне дверь, Беннет задал встречный вопрос. — Где Дилан?

— Заключил сделку с дьяволом.

Айрин почувствовала неприятный спазм в груди. Воспоминания окатили её словно ушат холодной воды.

«Бывай, Палмер»

Джек с непониманием взглянул на Айрин. Ожидал объяснений, с чем не заставила себя ждать девушка:

— Он ушёл с Оливером. Взамен на наши жизни, отдал свою. Вечное рабство, служение, выполнение грязной работы. — С каждым словом голос Айрин становился всё жёстче, а черты лица приобретали суровость. — Будет убивать людей по его указке, пока мы преспокойно живём свою лучшую жизнь.

Айрин повернулась и смерила Беннета злым взглядом. Её негативные эмоции были направлены не на парня, а на сложившуюся ситуацию. Не смягчая тон, девушка произнесла слова, которые успели мелькнуть в голове Джека:

— Мы должны вытащить его.

Беннет не раздумывая кивнул. Не услышь он это от Палмер, сказал бы сам. Джека поразили слова Айрин. Не только о готовности идти за Адамсом в самый ад, подвергая себя смертельной опасности, но и о самом поступке парня.

Дилан, который без умолку твердил, что ему не нужны друзья и приятели. Тот Дилан, что повторял одну и ту же фразу: «Я брошу тебя в любой момент», не только не сдержал своё обещание, но и поступил противоречиво. Пожертвовал собой ради друзей. Отдал свою жизнь ненормальному бандиту взамен на их благополучие и спокойствие. Но как можно «жить свою лучшую жизнь», зная какие жертвы были для неё принесены? Этого Джек не понимал.

— Мы его вытащим, — сказал Беннет повторно кивнув головой. — Вытащим.

Айрин повторила движение Джека. Кивнула. Протянула руку и сжала ладонь парня, покоящуюся на коленке. Ободряюще улыбнувшись девушке, Беннет сжал её руку в ответ.

Благодарность.

Айрин была важна поддержка, и от чего-то она не сомневалась, что Джек согласится на её безумную идею. Парень напоминал ей верного пса, следовавшего за хозяином в любой ситуации. Она бы никогда не посмела сказать об этом вслух, но мысль эта не покидала её голову.

Отдавшись взгляду Джека, Айрин не заметила бы звук приехавшего на этаж лифта, если бы за ним не последовало поспешное цоканье каблуков и истеричного крика. Резко повернув голову, она уставилась на спешащую к регистратуре женщину. Против воли нахмурилась и хмыкнула, прислушиваясь к крику.

— Где мой ребёнок?

Казалось, ещё мгновение и Пенелопа набросится на бедную медсестру, что безразлично наблюдала за истерикой дамы напротив. За миссис Палмер стоял мужчина, что придерживал её за плечи, не давая переступить черту, из-за которой их могли запросто выволочь из больницы.

Отпустив руку Джека, Айрин встала с дивана и молча двинулась по коридору. В сторону палаты Сьюз. Надеялась скрыться от матери раньше, чем та её заметит. Не получилось.

Увидев знакомую копну волос, женщина вырвалась из лап спутника и рванула к дочери, зовя её по имени. Айрин упёрто двигалась дальше, жалея, что не смогла проскочить незамеченной. Считала номер палат, пока ковыляла ногами.

Двести двадцать восемь.

Двести двадцать девять.

Айрин всё ещё чувствовала неприятные ощущения при каждом движении. Лёгкие ушибы болели так, что хотелось лезть на стену. Однако Палмер не давала себе возможности показать эмоции. Лишь передвигала ногами, чувствуя, как ноют колени.

На плечо легла женская рука. Не внезапно и неожиданно. Айрин прекрасно слышала, как мать нагоняет её, но со всех сил пыталась абстрагироваться от цокота каблуков. Остановившись, Палмер дёрнула рукой, вырывая плечо из хватки. Повернулась, кинув ненавистный взгляд на женщину.

— Не смей ко мне прикасаться! — прорычала девушка.

— Что случилось? Я так волновалась за тебя...

— Волновалась? Ты? — Айрин хохотнула. Чувствовала, как к глотке подходит истеричный смех, который с трудом удавалось сдерживать.

— Конечно волновалась. Мою дочь похитил какой-то ненормальный.

Стоит отдать должное, Пенелопа выглядела обеспокоенной. Однако зная всю правду, Айрин не могла ей поверить. Столько лет послушания и лизоблюдства для того, чтобы всё спустить в унитаз. И из-за чего? Из-за того, что женщина, сама того изначально не желая, подставила всю свою семью. Из-за её ревности и невменяемости.

— Твой отец... Он...

Глаза Пенелопы вмиг намокли, из-за чего Айрин вновь пропустила смешок. Кинула взгляд за спину матери. Позади миссис Палмер стоял мужчина, внимательно наблюдая за беседой, но не стремясь преодолеть расстояние и подойти поближе. Из-за Кевина плачет?

— Твои эмоции неуместны. Вы с отцом не любили друг друга. Как я погляжу, ты уже нашла себе нового ухажёра. Мне уже называть его папочкой? — ядовито выплюнула Айрин.

— Что ты несёшь? — Пенелопа с непониманием уставилась на дочь. — Какими бы не были наши отношения, я уважала его.

— А моего брата? Тоже уважала? Или терпеть не могла? Он ведь сын любовницы отца. — Заметив округлившиеся глаза Пенелопы, Айрин наклонилась к лицу матери и прошептала: — Той, которую ты убила.

Пошатнувшись, миссис Палмер схватилась за стену, не сводя взгляда с дочери. Она не ждала многого от этой встречи, но такие обвинения явно не входили в её планы. Айрин кидала карты на стол, уверенная в своей правоте. И самое неприятное, что сказанное ей не было ложью.

— Откуда ты узнала?

— Мэтьюс рассказал, а отец подтвердил, — слукавила девушка. — И про то, как ты травила нас наркотиками. Только меня или всех? Отца и Евгения тоже? Делала чай и подсыпала туда порошочки? Или твои ароматические диффузоры были с добавлением травки?!

Айрин не замечала, как с каждой брошенной фразой её голос становился громче. Ей было невдомёк, что идущие мимо них пациенты, посетители и медперсонал оборачивались с интересом разглядывая ссору. Палмер было плевать. Чего не скажешь о Пенелопе. Её панический взгляд перескакивал с одного лица незнакомца на другое, ладони сжались в кулаки, а колени подгибались под собственным весом.

Боясь, что кто-то услышит лишнюю для своих ушей информацию, Пенелопа схватила дочь за руку и втолкнула в ближайшую палату.

Двести тридцатая.

Внутри царил полумрак. Жалюзи были прикрыты, не давая прямым солнечным лучам проникнуть в комнатку. Открытая форточка впускала лёгкий ветерок и смех детей с улицы. Слишком спокойная погода разнилась с настроением двух зашедших в палату особ. Айрин полыхала от злости, Пенелопа была испугана.

— В чём проблема, мам, — скорчилась Палмер. — Правда глаза колит?

Пенелопа открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его. Разве может она отрицать свою вину? Ведь то, что сказала Айрин не ложь. Она действительно убила девушку, любовницу мужа, забрала её сына, они с мужем сменили документы и пропали. Это она травила всю свою семью наркотиками находясь под влиянием Мэтьюса. Это оправдание? Возможно. Но Пенелопа знала, как воспитала дочь. Айрин не нужны ни оправдания, ни извинения.

— Хорошо, — согласилась миссис Палмер. — Ты права. Я виновата. И я буду винить себя до конца дней, я буду тащить эту ношу, жить с ней. Это только моя вина... — Пенелопа замолчала, но лишь на секунду. — Что мне сделать для тебя? Ты не простишь, я знаю, но что я могу сделать, чтобы облегчить твою боль?

Айрин с презрением окинула мать взглядом, после чего произнесла:

— Исчезни из моей жизни. — Девушка больше не повышала голос, но говорила чётко, без запинки, ни давая себе время на раздумья. — Собери вещи и проваливай.

Пенелопа задержала дыхание. Именно этого она и боялась. Опасалась, что дочь больше не захочет иметь с ней ничего общего, тем более находиться в одном пространстве. Это ведь так просто спросить, что именно хочет твой ребёнок. Но так ли просто выполнить его просьбу? После всех своих грехов, как Пенелопа может уехать и оставить дочь здесь? Совсем одну. В этом небезопасном месте. Она не могла.

— Мне нужно организовать похороны, — уклончиво ответила миссис Палмер.

— Я даю тебе неделю, — настойчиво сказала Айрин. Её не устраивал ответ матери. — Мы похороним брата и отца, после чего ты соберёшься и уедешь. Иначе уеду я.

Поставив точку, Айрин отвернулась от матери, давая понять, что разговаривать с ней больше не намерена. Она сказала всё, что хотела. Выставила свои условия. Остальное от неё не зависит.

Стоя напротив кровати, Палмер слышала тихие шаги за спиной. Дверь открылась. Тишина. Закрылась. Пенелопа ушла. В палате остались двое.

С облегчением выдохнув, Айрин подошла к кровати. Взглянула на девушку, что лежала перед ней. Не реагировала. Светлые волосы спутаны, кожа бледная, на лице маска. Сьюз не походила на себя. Обычно весёлая и позитивная, сейчас она выглядела как пустой сосуд. Без улыбки и присущего смеха. Без попыток растормошить. Маршалл не существовало. Этот урод Мэтьюс либо рассчитывал одним ударом прикончить Сьюз, либо хотел просто оглушить, но переусердствовал. В любом случае, её черепно-мозговая травма была причиной поместить девушку в искусственную кому.

Айрин протянула руку, с ужасом ответив, что даже её вечно бледная кожа была темнее, по сравнению с кожей Сьюз. Пригладив подруге волосы, Айрин села на стул, стоящий рядом. Видимо там всю ночь находился Джек, следя за состоянием девушки. Провела рукой ниже и сжала ладонь подруги, сумев только проронить тихое:

— Прости меня.

***

В помещении стояла духота. Громкая музыка басами выбивала дух из посетителей. Новоприбывшие тут же пускались в пляс. Постоянники же первоначально шли в бар, где брали не только что-то горячительное, но и отстёгивали некую сумму за товар менее законный. На сцене прыгал диджей, попутно переключая музыку и прикладываясь к стакану. Свет без устали мерцал, вызывая у некоторых головокружение. Многие уединялись в туалете с малознакомыми личностями, дабы утолить первобытные потребности.

Первый этаж клуба состоял из низкосортного мусора, как любил выражаться сам хозяин заведения. Второй — для толстосумов, готовых отстегнуть не только приличную сумму за вход и качественные напитки, но и уединиться в VIP комнатах с одной из элитных проституток.

Вот и сейчас, сидя за огороженным от чужих взоров столиком, мужчина наблюдал за одним из постоянных гостей, что следовал в комнату под руку с лучшей девушкой с почасовой оплатой. Владелец знал каждого, кто бывал тут больше одного раза. На всех имелось досье, в том числе и на этого, казалось бы, приличного с виду мужчину. Отец, муж, владелец крупной фирмы по торговле различных товаров за границу. Крайне полезное знакомство. Мог ли он знать, что, прибыв сюда однажды станет целью одного меркантильного человека? Один проступок и он вынужден иметь дело с тем, кто подставил его. Накачал наркотиками, подложил проститутку и снял всё это, угрожая, что материал отправится жене. С тех пор мужчина крайне аккуратен в общении с хозяином клуба, но познав плод разврата однажды, остановить себя больше не смог. Да и был ли смысл? Если рано или поздно весь компромат покинет эти стены, его не спасут оправдания, изменил он жене однажды или делал это на постоянной основе.

Оторвав взгляд от проходящих мимо, хозяин вновь посмотрел на танцпол. Кто-то употреблял прямо за барной стойкой, не обращая внимания на косые взгляды, вдоль стен стояли лобызающиеся парочки, что готовы были приступить к продолжению, не дойдя до кабинок туалета, некоторые в бессознательном состоянии лежали на полу. Махнув рукой в сторону танцпола, мужчина дал знак охране, чтобы те проверили лежачих. Мертвяки ему в клубе не нужны.

Наблюдая за творившейся внизу вакханалией, он попивал дорогой алкоголь, пытаясь абстрагироваться от дел, но те словно назойливые мухи кружили вокруг него, требуя решения многочисленных вопросов.

— Сэр?

За спиной прошелестела шторка. Голос своего поверенного он узнал сразу.

— Знаю, вы не любите, когда вас отвлекают, но у меня новости.

Поставив рокс на край стола, мужчина махнул рукой, приказывая подойти ближе. Музыка мешала разговору, а раз его посмели побеспокоить, то что-то произошло.

— Слушаю тебя.

— Вы приказали следить за той бандой. Мой человек доложил, что их главный и некоторые его шестерки собираются к нам.

— Твой человек?

Мужчина повернул голову и стрельнул взглядом в парня, заставив того напрячься. За годы работы на этого человека, страх не только не уходил ни на минуту, но и усиливался.

— Ваш человек, сэр.

— Верно. Мой. — Цокнув, он вновь обернулся и осмотрел танцпол. Приметил, что из трех бессознательных тел, двоих посадили за столики, а третьего волокли к запасному выходу. Очередной передоз. — Что им нужно?

— Они хотят обосноваться здесь.

— Строить свою империю возле моей? Невыгодно обеим сторонам.

— Не возле. — Парень покачал головой и собравшись с духом сказал боссу то, что передал ему посыльный. — Вместо. Хотят переманить ваших людей на свою сторону, а от вас и преданных вам избавиться.

Нахмурившись, мужчина задумался. Избавиться. От него. От его людей. Убить.

Усмехнулся, после чего разразился громким смехом.

— Скажи нашему подставному, чтобы держал в курсе каждого шага и обязательно доложил о прибытии в город, — успокоившись проговорил мужчина. — Покажем им наше гостеприимство.

***

Стоя перед полыхающим пламенем, Айрин глотала слёзы. Она жгла всё: одежду, обувь, рисунки, книги, даже технику. Единственное, что не осмелилась кинуть в костёр — фотографии. На них изображены они с Евгением. Не те чопорные фальшивые снимки, что были расставлены по всему дому, пока Айрин не приложила руку к их уничтожению. Живые, хранящие тёплые воспоминания, греющие душу. Вызывающие ноющую боль в груди.

Три дня она ходила по собственному дому, словно зомби. Не ела, не выходила на улицу, не принимала душ. От усталости выключалась, стоило коснуться головой подушки, после чего вставала и снова бродила из угла в угол. Она думала, и мысли её убивали.

Мать была занята организацией похорон, потому в доме бывала лишь по ночам. Но и тут не обходилось без стычек. Пенелопа решила не снимать номер в мотеле для своего любовника, потому ночуя на диване в гостиной, он периодически мозолил Айрин глаза, выводя девушку на скандал. Она била посуду, фоторамки с семейными снимками, выкидывала горшки с цветами из окна. Пенелопа молчала. Тогда, на четвёртый день, Айрин потребовала ключ от комнаты брата. Пенелопа с пониманием отдала.

Айрин просидела в комнате пол дня. Перебирала вещи Евгения, нюхала его одеколоны, рассматривала рисунки, спрятанные в коробках, лазала в ящиках с канцелярией. Она пересмотрела все хранившиеся у брата фотографии. Многие из них были сделаны без её ведома. Вот она качается на качелях, вот сидит в беседке с книгой, а здесь купается в озере около их летнего домика. Тогда Палмер вновь охватила ярость. Она злилась на мать, на отца, на Мэтьюса. Эти трое оставили её без самого дорогого в жизни.

Тогда, собрав фотографии и отложив их на ящик, вытащив из стопки вещей любимую рубашку брата и нацепив её поверх своей футболки, она открыла окно и принялась выкидывать вещи на задний двор.

Хотела избавиться от всего, что напоминало ей об этом горе.

Хотела насолить матери.

Хотела сжечь всё, надеясь таким образом заглушить боль.

Тогда она и сделала это. Свалила всё в кучу и не раздумывая облила найденным в подвале бензином. Кинула спичку. Стояла. Наблюдала. Наслаждалась исходящим от костра теплом. В глазах Айрин плясали черти. Лицо исказилось, по щекам покатились слёзы. Она наконец плакала. Не сдерживалась.

Прошёл час, полыхающий костёр затихал. То же происходило и в душе Айрин. Затишье. Не то ли, за которым следует буря? Не знала. Надеялась на лучший исход. Ей нужно было выплеснуть эмоции, чтобы сосредоточиться на другом деле. Был ещё человек, которому она могла помочь. Ей необходимо бросить все силы туда.

— Что ты сделала?

За спиной раздался крик и спешные шаги по каменной тропинке. Возвращаясь домой, Пенелопа заметила валящий дым с их территории. Приказав Каю набрать воды и вызвать пожарных, она побежала на задний двор, заметив догорающий костёр и сидящую рядом дочь. Не стоило долго думать, чтобы понять каким образом произошло возгорание.

Остановившись возле Айрин, Пенелопа в ужасе оглядывала остатки вещей, признавая в них вещи её сына.

— Что ты сделала? — шепотом повторила вопрос миссис Палмер.

Повернувшись к матери, Айрин спокойно ответила:

— Я хочу, чтобы ты уехала.

— Иначе что? Сожжешь мои вещи? Или может быть сразу дом? Чего мелочиться? — в ярости прокричала Пенелопа, хватая дочь за плечи.

Она не узнавала Айрин. Пустые глаза, отсутствие эмоций на лице. Девушка и раньше не состояла в близких отношениях с матерью, но неужели это конец? Неужели Пенелопа не сможет наладить с ней отношения? Нет. Она будет пытаться. В одном она согласна с Каем. Айрин нужно дать время прийти в себя. Изолировать от своего общества. Выждать нужный момент.

Разжав пальцы, миссис Палмер отпустила дочь. Развернувшись, Айрин двинулась к двери, ведущей в дом, когда в спину прилетело желаемое:

— Я уеду после похорон. Ненадолго. Буду приезжать раз в месяц, проверять тебя. Деньги буду отправлять по почте или на карту. Как тебе удобнее.

Остановившись, Айрин скорчилась, словно съела что-то омерзительно кислое:

— Мне удобнее, чтобы ты засунула свои чеки куда подальше и больше со мной не контактировала.

— Ты мой ребёнок.

— Вспомни об этом, когда попытаешься отравить меня ещё раз.

Не видя лица матери, Айрин ступила на порог, игнорируя проносящегося мимо мужчину. В голове мелькнула мысль: «Он всё знает и при этом остаётся с ней?», но девушка тут же её отбросила. А чего ради он должен от неё уходить? Это ведь не его семью погубила Пенелопа.

Следуя к лестнице второго этажа, Палмер остановилась от голоса неожиданного гостя. Повернула голову окинув взором распахнутую входную дверь и стоявшего на пороге одноклассника. Эти идиоты даже дверь не потрудились захлопнуть. Блеск.

Айрин хотела было двинуться дальше, но мявшийся у входа Колин решил заговорить:

— Привет, — неуверенно начал парень и без спроса зашёл в дом, заставив Айрин повернуться к нему полностью. Какого чёрта он хочет? — Я тут слышал... В общем мои соболезнования.

— Это всё? — нетерпеливо спросила Палмер.

Колин нахмурился. Он понимал, что глупо приходить к человеку в тот момент, когда вы уже не близки, но... Отец настоял на этом. Видит бог, Колин не хотел напрягать Айрин своим присутствием, но против воли мужчины не пойдёшь.

— Да. Нет, — парень заикался, отчего раздражение девушки возрастало с каждым брошенным словом. — Вообще-то я хотел сказать, если что-то будет нужно — обращайся. Помощь с похоронами или поддержка. Я бы мог сопроводить тебя завтра.

Сузив глаза, Палмер скрестила руки на груди. В момент обросла колючками, давая понять, что Далласу лучше покинуть её поле зрения.

— Это по твоему выпускной? Ты приглашаешь меня на танцы? Или на вечеринку? Похороны, Колин, — чётко проговорила Айрин, мелкими шагами приближаясь к парню. С угрозой. С желанием выместить на нём агрессию. — Не приближайся ко мне. Не хочу видеть ни тебя, ни кого-либо ещё. Проваливай из моего дома по-хорошему.

Неосознанно Даллас стал медленно отступать назад, кляня себя за предложенную помощь. Его отец явно не знает, что нужно для поддержки людей, потерявших близких. Айрин нужно одиночество. Ни деньги, ни плечо для слёз, ни тем более компания.

Не заметно для себя, Коллин вышел за порог, после чего чуть не получил входной дверью по носу.

Развернувшись на пятках, Айрин громко выругалась и двинулась к лестнице.

К чёрту жалость.