Глава 19: Ад!

«Если мы вместе, то сможем установить ад своими врагам, но даже этот ад с тобой будет для меня райям.» © M.A.S 

     ***Арман      — Давай заключаем сделку, Арман.      — Какую ещё сделку?      Я взглянул на нож в её руках, а потом снова на неё, что она, черт возьми, придумала на этот раз?      — Я приношу тебе клятву верности, в замен на твою власть.      — Что? — в шоке произношу я, и мой взгляд тут же упал на нож, который она поднесла к своей раскрытой ладони.      — Клятва на крови, — тихо прошептала Кайра, а потом провела лезвий ножа по своей ладони.      Я замираю, медленно перевожу взгляд на её лицо, из её глаз льются слезы.      — Я и моя верность будут твоими, если ты отомстишь за меня!       — Кому я, черт возьми, должен мстит, Кайра? — смотря на её руку, из которой шла кровь, прошептал я.      — Семья Сезер. Уничтожь их. Сотри весь их род с лица земли ради меня, Арман! — сквозь зубы, пропитаны злобой и ненавистью прошептала она.      Месть….Её глаза.. В их глубинах я увидел то, что не видел до сих пор. Жажда мести! Такая же как и была в моих глазах когда я все потерял. Ненависти и жажда мести ослепляет её глаза.      — Так ты поможешь мне? — её голос возвращает меня в реальность, и я тут же смотрю на её руку. Крови много.      — Дьявол! — выругался я, а потом вытащил из кармана брюк платок, и схватив её руку перевязал её рану. — Азат принеси аптечку, Рамо ты принеси теплую воду и тряпку, а ты иди сюда! — я усадил её на диван, парни тут же все вышли. — Девочка, ты что сумасшедшая? Зачем себя режешь?      — Что мне нужно сделать, чтобы ты помог мне? Принести присягу, клятву? — настаивает она.      — Присягу и клятву приносят не мне, а моему брату.      — Я не хочу быть верна твоему брату, только тебе! — Кайра убрала руку. — У меня нет никаких дел с твоей семьёй, но есть с тобой. Если я и перенесу кому-то клятву верности то, это будешь ты, а не твой брат.      — Я и не хочу и не позволю, чтобы ты кому-то приносила клятву, — я встал и подошёл к ней. — Для начала мы отработаем твою рану, а потом ты мне все расскажи, и только после я приму решение. Но знай одно, — я взял её за плечи и слегка сжал, — я все равно сделаю всё, что ты захочешь. Просто расскажи мне.      — Расскажу, я тебе все расскажу, Арман, — она села обратно на свое место.      Когда Азат и Рамо вернулись, я взял все нужное и обработал её рану, единственное, что радовала, что порез был не глубоким, и шрама не остаётся.      — Не болит? — перевязывая её руку бинтом, спросил я, Кайра молчать покачала головой. — Хорошо, а теперь расскажи мне всё.      Кайра выпрямилась, убрала свои руки из моих, и взглянула на меня уверенным взглядом.      — Сегодня я поставила просушку в доме своего отца.      — Что ты сделала? — я резко встаю на ноги. — Кайра, ты хоть понимаешь, что будет если эти люди узнаю об этой штуке? — я сжимаю свою переносицу, пытаюсь успокоиться.      Почему это девушка подвергает себя опасности, когда я пытаюсь защитить её любой ценой?      — Ты хоть в курсе, на какие шаги я иду, чтобы защитить тебя? — посмотрев на неё, спрашиваю я. — Как ты можешь вот так безрассудно рисковать своей жизнью?      — Мой жизнь не такая важная сейчас, — кричит она и тоже встаёт на ноги.      — Твоя, чёртова жизнь, для меня важна! — закричал я.      Это была впервые когда я провисел на её голос. У меня вообще нет привычки повышать свой голос, даже на своих врагов. Холоднокровие и холодный ум была преимуществ над всеми, только таким образом ты можешь выиграть, не показывая свой гнев и эмоции. Но с Кайрой все идёт к черту! С этой девушкой моя жизнь идёт к черту, про себя я вообще молчу.      — Послушай сначала меня, а потому уже злись.      — Говори! — я смотрю в её глаза. — Скажи мне, что могло стоить таких рисков?      — Мой отец не убивал твою жену! — её голос эхом разноситься по моим ушам.      Перед моим глазами резко проносится та ночь, как перед моим глазами убил Лайю… Я журюсь, из-за эхо в голове.      — Арман? — Кайра касается моей руки, но я отхожу назад, качаю головой.      — Что ты только, что сказала? Что значит, твой отец не Лайю? Кайра, послушай, если ты сейчас будешь оправдывать поступки своего отца, лучше давай вообще не будем об этом говорить. Потому что я прекрасно знаю, что твой отец имел отношения к тому покушению.      Меньше всего мне хотелось делать ей больно, но и терпеть то, что она будет защищать своего отца, я не буду.      — Нет, я не собираюсь защищать своего отца! Я прекрасно знаю, что он тоже виноват в этом, и имел хоть какое-то отношение. Но это не он убил её. Он кого-то защищал от твоего гнева.      — Что ты знаешь? — я подошёл к ней. — Скажи мне.      — Несколько лет назад ты поймал груз с наркотиками не так ли? — спрашивает она, и я тут же вспоминаю тот день.      День когда я нашел на порту тридцать тонн наркотик, который скрывались под видом грузов с оружием. Тогда я все взорвал, наказал своего дядю, и скрыл от Арслана. Почему-то тогда все те люди, которые были в этом замещены думали, что я скрывал это от своего брата, с целью свернуть его с престола и предать его. Но все была гораздо проще. Я скрыл это лишь потому что мой брат в тот момент балансировал на гари жизни и смерти. Рую похитил Ренар и ранил, Арслан был полностью уничтожен этим, и если бы он знал, это могло привести к плохим последствиям. Он мог убит всех, и даже тех кто был не виновен. Поэтому причине я сам все решил, скрыл и уничтожил.      — Да, но откуда ты об этом знаешь?      — Тот груз принадлежал не твоему дяде, а тому, что стоял за его спиной. Мой семья, или точно кто-то из них был в заговоре с твоим дядей и твоим братом Арыком.      Арык? Черт возьми. Как я это пропустил? Я вид и его склады с товарами взорвал, когда тот пытался разрушать нашу семью, и уничтожить Арслана.      — Твой брат, твой дядя, кто-то из моей семьи, они все были замешаны в тех делах. Но ни Сезеры, ни правления кланов, ни кто-то ещё из семей все это не организовал. Кто-то другой стоит за всем этим, Арман. Кто-то кто имел связь со всеми. Твой дядя, твой брат Арык, кто-то из моей семьи, они все его пешка! Когда я подслушала их разговор, они сказали, что ты кому то перешел дорогу. Кто-то хочет отомстить тебе, и поэтому убили твою жену.      В моей голове вдруг начал складываться пазл. Война с Албанцами, Ренар, который не с того не всего вдруг решился на такой безумный поступок, похитит Рую. Заговор дяди Руйи с моим дядей, поставка наркотиков, появления Арыка, то, что мы не могли найти его, он скрывался за чей-то тенью. Появления моей матери, это всё была лишь для того, чтобы рассорить нас с Арсланом, и подставить меня.      Я сел на диван, и схватился за голову.      «Ты мне за это ответишь, Арман! Ты очень горько за это поплатишься!» — В ушах эхом зазвенел голос Арыка, когда я взорвал его склады.          — Это всё была сделано, чтобы разрушать мою семью, — говорю я, смотря на свои руки. — Я причина всего этого?      — Кто-то хочет тебе отмстить? —  садясь рядом со мной, спросила Кайра. — У какого твоего врага такая глубокая ненависть к тебе, что он обеднил всех ваших врагов, чтобы уничтожать тебя?      Я посмотрел на Кайру, и в этот момент в голову залезла ещё одна мысль. Она тоже часть игры. Я держался от нее подальше столько лет, но она возвращаться прямо в тот момент когда я потерял все? Кто-то хотел чтобы я убил Догана Сезера, чтобы сделать её моим врагом. И ему это почти удалось. Либо Кайра убила бы меня, либо её убили бы из-за меня. Нет. Он знал, что я выживу. Он специально убил Лайю, и натравлял Кайру, чтобы та выстрелила в меня, и её убил из-за меня. Это бы убил меня морально. Кто бы это не был, этот ублюдок знает меня и моим возможности!      — Что ты ещё узнала?      — Это моя семья стоит за этим покушениями. Они хотят моей смерти, и они ждут, чтобы тот человек, дал им приказ. И тогда…— она замолчала.      — Тогда?      — Они убьют нас обоих. И меня, и тебя, — моя рука сжался в кулак.      Теперь его цель забрать у меня Кайрю? Он хочет забрать единственное, что держит во мне желание жить, а не существовать. Черт возьми, он хочет решить меня всех кого я люблю. Кто это такой и что вообще я такого сделал, что он хочет не убить меня как все мои враги, а мучить?      Я начинаю смеяться, не знаю почему именно, но я смеюсь, настолько сильно, что на глазах появляется слезы от смеха. Кто-то черт возьми играет с моей жизнью, как хочет, а я даже до сегодняшнего дня не подозревал, что у меня есть несколько одержим моей болью враг. Осознание того, что моя семья разрушалась, то, через что прошел мой брат, все эти предательство, боли и отчаяние моей семьи, смерти Лайи… это все был лишь для того, чтобы уничтожить меня. Не убит, а заставить гореть от боли, и теперь его цель Кайра. Именно из-за меня она столько всего пережила. Смерть отца, покушение, смерть её друга, её боли и страдания. Это все я. Её семья из-за меня все это сделала, чтобы она страдала, а я мучился.      — Арман, ты в порядке? — она попыталась дотронуться до меня, но я резко встал, Кайра вздрогнула.      — Мне.. нужно идти… — я схватил свой пиджак и направился к выходу.      — Куда ты уходишь? — спрашивает она, и я останавливаюсь, поворачиваюсь и смотрю на неё.      — К единственному живом человеку, который может дать мне ответ на мой вопрос!      И это черт возьми, моя мать!      ***Арман      Стоя перед домом своей матери, я не решался зайти в здание, видеть её хотелось мне меньше всего на этом свете. Но у меня не была выбора. Мне нужно узнать почему именно она вернулась настолько лет назад. Кто именно надо умел её, чтобы она вернулась и рассказала всё. Если она молчала столько лет, то у неё не была планов рассказать об этом вообще.      Я глубоко вздохнул, а потом направился в комплекс, зайдя в лифт, ч нажал на 24 этаж, и вот я стою напротив её двери. За этим дверями стояла женщина, которую я когда-то любил больше своей жизни, а сейчас ненавидел её. Хотел бы я ничего к ней не чувствовать, даже этой ненависти, но это была невозможна. Я её ненавижу, и все ещё чувствую боль от каждой встречи с ней. После смерти Лайи она много раз пыталась поговорить со мной, звонила, приходила, но каждая её попытка ещё сильнее злила меня, потому что когда это действительно была нужна, она так не старалась.      Отгоняя ненужные мысли, я постучался два раза, спустя несколько секунд двери открылась, и передо мной появилась моя мать, одетая в длинный шелковый халат, её светлые волосы были собраны заколкой, а в руках бокал с красным вином. То почему я ненавидел алкоголь, и в особенности женщины, который пьют.      — О, Арман? — удивлённо выговаривает она, а потом на её губах расцветает улыбка.      Когда в детстве я так любил её улыбку, она улыбалась так красиво, и в особенности когда что-то рисовала, в те моменты, я думал, что моя мама самая красивая женщина на свете. В те моменты я думал, что она ангел…      — Почему ты стоишь у дверях, заходи, — она распахнула дверь и пропустила меня внутри.      Мы вошли внутрь, и пошли в гостиную, моя мать подошла к барной стойки.      — Хочешь что-нибудь выпить?      — Нет, я почти не пью алкоголь, и благодаря кое-кому я ненавижу терпеть не могу женщины, который пьют! — я прохожу панорамным окном.      Мой мать тут же вылила вино в раковину и снова пришла в гостиную.      — Ты голоден? Хочешь чтобы я что-нибудь приготовила тебе? — я резко посмотрел на неё.      — Нет, спасибо, мы знаем чем это закончилось в последнее раз, — улыбка исчезла с её лица, и неприятный гримас появился на её красивом лице.      Красивая… Она до сих такая красивая…почти как в детстве, только немного изменилась, появлялись морщины, и это отталкивающее чувство.      — Ты никогда этого не забудешь, не так ли? — я почти слышу боль в её голосе.      — Интересно, кто бы смог забыть, что его родная мать отравила его торт в день его рождения? — спрашиваю я, и чувствую этот вкус.       Шоколадный торт с клубничный начинкой и со вкусом яда… Перед моим глазам вдруг как кадры из фильмов пронесли те моменты, как я кашлял кровью, задыхаясь, звал свою маму… моя мама стояла и пила алкоголь, когда я умирал. После того дня, я больше никогда в жизни не ел еду приготовленное кем-то кроме себя, возненавидел клубничный вкус и запах, а ещё женщины, который пьют. Это всегда напомнила мне о том день.      — Я была пьяна! Я ничего не понимала, ничего не помнила после. Только на следующий день когда проснулась, мне все рассказала.      — Да, ты по пьянее отравила меня, из-за своего безумия порезала Арслана, из-за своей боли бросила нас в лапы этого зверя. Все и всё вокруг тебя виноваты, но не ты, так вид, госпожа Исра?      — Перестань меня так звать. Я твоя мать, я родила тебя!      — К сожалению, что ты женщина, которая родила меня! — резко сказал я, с ненавистью и злобой. — Я действительно завидую Арслану, потому что ни ты его родила.      — Ты настолько жесток! Хуже чем твой отец, — на её глазах собираются слезы.      Женский слезы, это одни из вещей на который я не мог смотреть, это была моей слабостью. Но только не её слезы.      — Я не эмпат, если что, — я прошел и сел на диван. — У меня проблемы с сочувствием и милосердием.      — Ты с самого детства был очень хорошим, ты сочувствовал всем. Ты не можешь стать таким, — я рассмеялся.      — Мне был три, когда ты перерезала горло моего брата на моих глазах!      Это были мои первые воспоминания детства. Боль и кровь моего брата, которого чуть не убил на моих глазах. Тогда я увидел впервые кровь, жёсткости отца и безумия своей матери.      — В детстве когда ты была жестока с Арсланом, отец был жесток ко мне больше всего. Ещё в раннем возрасте он сделал из меня убийцу, он заставил меня убить её! — мой мать киваю, потому что ничего не может сказать. — Я своим руками убил ту, кто доверила мне свою безопасность и жизнь. Твой муж сказал, у моего сына не может быть слабости, сказал, что либо я убью её без боли, либо он будет её мучить. Я в свои пять стал убийцей. Именно же после этого научились мои проблемы с эмоциями. После ты сделала это… ты на моих глазах залезла на балкон, угрожала мне, чтобы убиешь себя. Я на коленях, в слезах тебя умоляю, чтобы ты не прыгала, а ты? Ты будто издевалась надо мной. Проучила меня за то, что я любил брата сильнее тебя.      — Я знаю, что я была не права, что творила всякое безумия. Но я это не контролировала. Я была не в себе.      — Как будто ты сейчас в себе.      — Арман.      — Я не об этом пришел поговорить. Мне нужно узнать кое-что у тебя.      — Что же? — она скрестила руки на груди.      — Два года назад, зачем ты вернулась? Кто именно сказал, тебе это сделать?      — Конечно я сама, кто же ещё? — хоть она пытается что-то скрыть, но я очень хорошо читаю её.      — Ещё одна попытка, но в этот раз скажи правду. Кто тебя сказал, вернуться, и рассказать все правду?      — Арман, что ты вообще говоришь? Я не понимаю.      — Если ты ещё раз соврешь мне, ты потираешь меня навсегда. Я оборву люблю нашу ниточку, и ты не сможешь заслужить мое прощения, мама, — впервые за столько лет я её так называю, и это даёт свой эффект.      Она кажется недооценила свои гены, я тоже манипулятор, и в отличие от неё, очень даже хорошо могу лгать и играть на чувствах людей. Если чтобы узнать параду и выйти на этого ублюдка мне нужно назвать её матерью, я согласен. Я на все пойду чтобы спасти Кайру от этой опасности!      — Как ты меня назвал?      — Мама, — повторяю я, и встаю подхожу к ней. — Прошу тебя, расскажи мне правду. Я должен знать кто именно это сделать. У меня есть какой-то враг, и я не знаю его в лицо, только ты мне можешь помочь, мам, — с улыбкой проговорил я, и на её глазах собирается влага.      Господи, как это трогательно, я сейчас расплачусь. Но это будет слишком.      — Арык. Он нашел меня и сказал, что Арслан подозревает тебя в предательстве, и что если я не расскажу правду и не помогу тебе, он убьет тебя. Поэтому я вернулась и все рассказала.      Арык, мать твою! Как жаль, что это не убил тебя. Я лично должен был убить тебя, чтобы убедиться, что ты страдаешь как и должен!      — И всё? Никто больше не выходил с тобой на связь? Или ты не знаешь с кем был Арык заодно?      — Нет, знаю. Я видела только самого, три раз и всё. Больше мы никогда не встречались, клянусь, — я смотрю в её глаза и она не врет.      Черт! Значит единственным кто останется это Сезеры! Они знаю, этого человека, или хоть бы того, с кем они поддерживают связь.      — Арман? Что происходит? — моя мать прикоснулась к моей руке, но я тут же отошёл. — Что случилось?      — Да, ничего. Я всего лишь пытался узнать информацию, но ползи нет, — я поправил свой пиджак.      — То есть ты играл со мной? Использовал? — Боже не знал бы её, подумал бы что она самая невинная создания.      — Что случилось? Не нравится когда твои же трюки используют против тебя? — я ухмыльнулся. — Ну и какого это чувствовать себя использованным? Неприятно, не так ли? Больно. Именно это я чувствовал все свое детство, мамочка!      — Ты действительно жесток! — сквозь слезы, что собрались в её глазах, прошептала она. Я улыбнулся      — Ты меня таким сделала. Я же всё-таки сын своей матери! — разворачиваюсь и иду к выходу, но её голос остановил меня.      — Рано или поздно я всё равно добьюсь своего. Ты меня простишь.      Я повернулся к ней в полу корпус, и злобно улыбнулся.      — Умри, может тогда я тебя прощу, мама, — захлопнув дверью, ушел.      Когда я вернулся домой, Кайра сидела в гостиной у камина, уткнувшись в педаль. Её голова лежала на её коленях, который были прижаты к её груди. Облокотившись на стену, я начал наблюдать за ней. В этот момент она ещё больше выглядит беззащитной и одинокой, но такой чертовский красивой.      — Бабочка? — тихо зову, я она тут же поворачивает голову и я вижу как на её лице появляется это облегчение.      — Ты пришел…      — Да, вернулся, — сказал я, и подошёл к ней, залез под ее плед.       — Где ты был? Куда ушел? Знаешь как я испугалась? — её голос был таким красивым, что успокаивает меня как колыбельная.      — Всё хорошо, я здесь, с тобой, — , беру её руку, и провожу пальцем по её руке. — Как твоя рука? Не болит?      — Нет, я в порядке, — с нежной улыбкой ответила она.      Мой взгляд остановился на её шраме, на запястье левой руке, рядом с которой была татуировка, три маленьких порхающих бабочек, вокруг её шрама, это была так красиво.      — Почему ты сделала тату бабочки? И здесь, и на щей? — спрашиваю я, проводя большим пальцем по её татуировки.      — Я люблю бабочек, ты знаешь, я всегда мечтала летать как они. Свободно и беззаботно, — мечтательным голосом прошептала она, и я вдруг вспомнил тот день, когда мы встретились.      В тот день она тоже бежала за бабочкой, и полезла на дерево, в итоге упала с неё, и остался этот шрам, у нас обоих он был, но зато в тот день она была такой счастливой, больше я никогда не видел её такой улыбающееся, как и себя.      — У меня их три, и каждый что-то означает. Тату на запястье, — она показала свое запястье. — Оно означает, что однажды я была свободной, хоть и была больно падать, но я летала. Это тату означает, мою короткую свободу, без которой я бы не смогла существовать, — её губы растянулись в улыбке, одновременно до боли в груди красивой и в то же время грустной.           — Тату на шей? Что оно значит? — касаюсь её шеи, её кожа была настолько бархатной и нежной, что я боюсь, если надавлю немного останется следы.      Мои следы на её теле… Это мысль вызывает это чертовое возбуждения и желание попробовать..       — Тату на щей я сделала из-за тебя, — вдруг говорит она, и я замираю, как и моя рука, что нежно гладила её по спине.      — Из-за меня?      — Да, я думала, что раз мы расстались, то однажды обязательно должны встретиться снова. Но мы же выросли и стали другими, и я боялась, что ты меня не узнаешь. И поэтому сделала тату на шее, чтобы даже если ты со спины увидишь меня, узнал, — склонив голову на бок, она улыбнулась, и мое сердце пронзила это улыбка.       Черт, я никогда не думал, что моё сердце может так реагировать на улыбку человека, никогда не была, что моё холодное и безжизненное сердце может биться так сильно, будто в любой момент может остановиться.      — Но я тебя узнал, а ты меня нет, — с ухмылкой сказал я, она рассмеялась.      — Да, потому что ты слишком сильно изменился. Только твои глаза всё ещё напоминал мне о моем друге. Если честно я думаю, что знаю тебя с самого начала, но думала, что это невозможно.      — Ты сказала, что их у тебя три. Где тогда третья тату? — с любопытством спросил я, но то как быстро улыбка исчезла её лица, и в её глазах появилась такая боль, которую я ещё никогда не видел из-за моего вопроса, застывает меня жилет о том, что спросил. — Кайра?      — Третья тату под сердцем, — она положила руку под грудь, и улыбнулась, её глаза заблистали, из-за слёз, который не лились. — Это тату означает день моей смерти…      Что-то кольнуло под левым ребром, а потом у меня мерзко сосёт под ложечкой от её слов. Что это должно ещё означать?       Кайра закрыв глаза, глубоко вздохнула, будто ей была трудно дышать, от своих воспоминаний.      — Что с тобой случилось, Кайра? — спрашиваю я, и она открывает глаза.      — «Vita plus doloris quam mortis affert», — посмотрев на меня, прошептала Кайра.      — Это латынь. «Жизнь приносит намного больше боли, чем смерть». Что это должно означать? — на мой вопрос она снова улыбается, снова той же улыбкой переполненной болью.      — Это означает, что иногда то, что мы выживаем становится нашим наказанием. Иногда смерти кажется лучше чем жизнь…      Я молчу, потому что она была права. Я очень хорошо знаю это чувство. Жаждать смерти, искать его на каждом углу, когда тебе настолько больно, что каждый твой вздох кажется проклятием, больно до такой степени, что твоя грудь постоянно под давлением твоей боли. И смерть кажется таким манящим, будто это твой единственный выход.       — Когда-нибудь, когда я буду готова, может быть я расскажу тебе, Арман, но не сегодня.      Я хочу спросить, хочу узнать, но молчу, ничего не спрашиваю снова. С моим навыками я могу узнать у неё всё, но это бы означало сделал ей больно, заставив её открыть ее рану без её воли. Я никогда не смогу так с ней поступить. Мне нужно просто подождать, пока она не будет готова. Рано или поздно я всё узнаю.      — Хорошо, я буду ждать этот день.      — Так ты примешь мою клятву? — взглянув на меня, вдруг спросила она.      — Какую именно? Ту часть где говорится о твоей верности, или же о тебе самой? — касаясь её пульса на шее, которая ускорилась в десять раз сильнее, тихо прошептал я.      — И то и другое, — так же отвечает она, и я улыбаюсь.      — Сделать тебя своей? Звучит заманчиво, — мои пальцы легонько стали поглаживать её шею,      — Означает это что ты согласен? — она затаила дыхание, когда чуть наклонил свою голову.      — Сделать тебя своей, звучит как самый лучший соблазн, — я чуть прикусил мочку её уха, потом стал целовать шею.      — Если ты согласен, это означает, что я будет в твоей власти, и ты можешь сделать со мной всё, что пожелаешь, — сказала она грудным бархатным голосом, склонив голову.      Я понял глаза и посмотрел в её глаза, и что-то теплое начало появляться в моей груди. Из-за её слова я потерял рад речи, я будто разучился говорит, я хотел что-то ответить, но у меня никак не получалось. Оторвав взгляд от её глаза, я наконец произнес глухо:      — Даже если я соглашусь, это не значит, что ты моя пленница. Ты не пленница, Кайра. Никогда ею не было, — я снова нежно поцеловал её в шею, она закрыла глаза. — И я никогда осознано не сделаю ничего, что тебе не нравится, или сделает тебе больно.      — Знаю, но я всё равно под твоей власти, — с улыбкой проговорила она, и я ухмыльнулся.      Это ещё спорно кто в чьей власти находится. Если кто-то был в чьей-то власти, то, это только в власти её глаз. Я только в власти её запаха, и её самой. Я понимаю, что чем дольше провожу время с ней, тем больше становлюсь одержимым ею. Это уже не контролируется мною. Все под властью моего ущербного сердца, которая принадлежит ей. Каждая её разбитая частичка принадлежит этой девушке, и она может делать всё что захочет с ним.      — И? Ты мне поможешь? Отомстишь за меня? — она провела рукой по моей щеке.      Её губы в миллиметре от моих. Я чувствую её клубничный запах, слышу тяжелое дыхание. Закрываю глаза, полностью отдаваясь во власть момента.      — Да, я отомщу за тебя! Можешь использовать меня и мою власть, как свой щит, Бабочка. Я в твоей власти, делай что хочешь, — прошептал я, и накрыл её губы своими      Кайра замирала несколько секунд, а потом обвела мою шею руками, и протянув к себе, начала отвечать на мой поцелуй.      — Давай разрушаем этот мир вместе, Бабочка? — между поцелуем, прошептал я.      — Заманивая идея. Я согласна. Давай устоем тем, кто разрушал нашу жизнь ад на земле, — рассмеявшись сказала она и снова накрыла мои губы своими.      В этот момент я осознал кое-что ещё. Я не просто влюблен в неё, я люблю эту девушку по-настоящему. Любил всю свою жизнь. И чтобы теперь её защитить, нужно в прямом смысле начинать войну и устоит ад, чтобы найти этого человека. Я его найду и вот тогда, я сожгу его заживо. Я заставлю его гореть так же как и горели мы. Итого в этой игре будут только один, либо умрет он, либо я. Но точно он моя любимая. Этого не будет. В этот раз я защищу её, даже ценой своей жизни, и жизнью других людей! Моя цель теперь защищать её. И конечно же устоит ад тем, кто стал причиной её боли!