Вместо эпилога. Горелая

«Ты или не ты, не те мы, не те нити тянем мы

У любви в агонии зажигаем огни, да проще всё

Всё это ты»

Весовой. Ты

- Здрасьти. – Робко пробормотал Лопасть, когда вдруг оказался в авангарде делегации, постепенно заполнявшей палату Розочки.

Из-за спин пацанов я могла разглядеть койки с металлическими бортиками, на которых лежали дети в белых тюрбанах или с марлевыми нашлепками на бритых головах. Их бледные, осунувшиеся лица выглядели такими одинаковыми, что я на миг испугалась: вдруг мы не узнаем Колю? Но тут мой взгляд зацепился за синеватые шрамы и знакомую широченную улыбку, казалось, осветившую все мрачноватое помещение.

- Пацаны! Здорóво. – Голос Розочки звучал хрипло и слегка надтреснуто, но он мог говорить, он узнал нас, а это, как я выяснила у Вики, было настоящим чудом.

- О, ты прям как летчик! – Прокомментировал Тухлый повязку, охватывающую голову Коли марлевым шлемом. Потрепанные концы бинта были завязаны бантиком под подбородком.

Лопасть чуть осмелел, протиснулся вперед и, присев на край койки, цапнул апельсин с тумбочки. Рука Короля тут же перехватила смуглое запястье:

- Куда?! – Прошипел Артур, выцарапывая фрукт из сжатых пальцев. – Это больному. Чо, в Дурдоме не кормят, что ль?

- Да пусть лопает, - улыбнулся еще шире Розочка, хотя я думала, что такое невозможно. – Я цитрусами этими объелся уже.

- А мы вот тут принесли, - вдруг вспомнил Тухлый и водрузил на тумбочку лопающийся от яблочных боков пакет. – Фрукты там. Печенье опять же.

Передачу Розочке собирала Вика: волонтеры выделили ей средства. Я решила, что и возлюбленный Юркой апельсин происходил из того же источника. Но насладиться его вкусом Артур не дал, несмотря на разрешение. Отобрал и спрятал подальше от загребущих Юркиных лап в тумбочку. И правильно: пусть Колян позже съест.

- Спасибо. – Розочка чуть повернул голову, лежащую на высоко взбитой подушке, и вдруг выдал речитативом:

- Я не летчик, я залетчик,

Память у меня из тире и точек,

К мозгам электрод приторочен,

А в груди батарея – круто очень, бл... – Тут он смутился, проглотил последний слог и кинул косой взгляд на пухлощекую женщину, сидящую у соседней койки – там лежал мальчик лет десяти.

- Бли-ин! – Сообразил, как спасти ситуацию Лопасть. – У тебя реально в груди батарея?! А ну, покажь!

Розочка потянулся к пуговицам на пижаме. Его рука двигалась медленно и неуверенно. Пальцы коснулись мятого воротничка, скользнули ниже – мимо... Тут его взгляд наткнулся на меня и Вику, стоявших у самой двери в палату.

- Привет! – Я постаралась изобразить улыбку так, чтобы физиономию не слишком перекосило – все-таки здесь дети. И они наблюдают круглыми, блестящими любопытством глазами. Те, кто не спит, конечно.

- Здравствуй, Настя. – Розочка снова улыбнулся. Эта улыбка была мягче: его разные глаза от нее стали прищуренными и почти одинаковыми, а на нездорово-желтых скулах выступил робкий румянец.

- А Андерсен с Мерлином потом придут, - зачастил Лопасть, спеша объяснить больному отсутствие друзей. – Они пока к Тле пошли. Он тоже на этом этаже лежит, да ты знаешь. – Юрка покосился на Вику. - Нас всех разом к тебе не пустили. Мол, другим посетителям тогда места не останется. Мы типа всю палату заполоним.

- Тише ты! – Король ткнул Юрку в плечо. – Спят тут, - он указал глазами на парнишку, наверное, не так давно привезенного с операции. Круги под закрытыми глазами у него были, как у мишки-коалы.

Лопасть сбавил громкость на пару децибел и продолжал трындеть:

- Слышь, Колян, ты ваще стока пропустил, не повезло тебе. Горе... Настю, в смысле, вон и Дениса в полицию забрали, Артура тоже, и Мерлушкина, и титанов почти всех. В несколько машин загрузили, прикинь! Кого в тот же день отпустили, а Дениса только через двое суток! А Утенка... ну, Панченко, Ляха и Парфенова до сих пор держат, потому что сознались они, гады...

На этот раз тычок Короля чуть не отправил Лопасть носом в одеяло. И правда: женщина-щеки смотрела на нас через своего сына с таким видом, словно сама вот-вот в полицию позвонит и попросит вывести нас всех отсюда. А бабуля с дедулей у ближайшей к окну койки растопырили огромные морщинистые уши, готовясь передать новую порцию сплетен коллегам по лавочке у подъезда.

- Сам-то как? – Спросил Артур, окидывая пациента взглядом опытного реаниматора.

- Нормально. – Розочка смотрел почему-то на меня.

- Слышь, Колян, - не унимался Лопасть, ерзая на простыне и пялясь на бинты, плотно покрывающие череп Розочки, - а тебя закоротить может? Ну, ты же типа у нас теперь биоробот. Или как?

- Электроник он, - донеслось с койки у противоположенной стены. – Так его и называем.

Пацаны заржали, поглядывая на паренька с марлевым тампоном, закрепленным пластырем над ухом. Приятно было знать, что у Розочки и тут появились друзья.

- Закоротить – не, - серьезно объяснял Коля. – А вот в рамку в аэропорту нельзя проходить – пищать будет.

- А зачем тебе в аэропорт? – Забеспокоился Тухлый. – Ты чо, уезжаешь куда-то?

- Дык он же летчик! – Гоготнул Лопасть и потянулся, чтобы по обыкновению хрястнуть Розочку по плечу, но вовремя опомнился и отдернул руку.

Парни зубоскалили, а я думала о том, как однажды ночью Вика плакала на кухне. Она снова взяла меня на гостевой – Дурдом так трясло после событий на стройке, что никто не возражал, не до меня воспам было. Перед волонтеркой стояли пустая бутылка вина и два бокала. Очевидно, девушка разделила вино с мамой, которая уже спала.

Я подошла и села рядом. А Вика вдруг начала говорить, сморкаясь то и дело в расползающийся бумажный платок. Она много чего сказала той ночью, много такого, чего мне слышать, наверное, не полагалось. И про Дурдом, и про директора, и про заявление, которые волонтеры написали и послали куда-то там наверх. А еще – про Розочку. Про то, каким его видела – до операции.

«Меня к Коле не пускали. Я случайно его увидела, когда из палаты медсестра выходила, - голос Вики прерывался и дрожал. – Парня судороги били так, что голова на спину закидывалась. Я вообще не представляла, что у человека позвоночник под таким углом гнуться может. И изо рта - пена. Я тогда сразу к врачам побежала. Те, с отделения, со мной и говорить не захотели. Кто я такая? Но к ним в тот день приехал московский нейрохирург Завьялов – гений медицины. Он по палатам ходил, и я его к Коле буквально затащила. Как, говорю, может быть, чтобы совершенно здорового парня за месяц превратили в такое?! А доктор, как Колю увидел, сразу сказал: срочно готовить к операции. И сам ее провел».

В общем, наверное, Вика спасла Розочке жизнь. А теперь у него все будет хорошо. Просто должно быть. И рэп он будет писать, а может, и выступать даже. Потому что клип на «Гимн Дурдома» мы с Дашкой загрузили в сеть вчера сразу на несколько ресурсов, и он уже набрал туеву хучу лайков и комментариев. Особенно популярным был клип на канале самой Дашки «Д это WinДетка», в котором она учила всяких чморелл и ботанов красиво посылать тупых пиздюков, которые цеплялись к ним в школе, и мстить своим обидчикам. Вот никогда бы не заподозрила за Батуровой подобного альтруизма! Вика тоже выложила ролик в соцсети и даже отправила какой-то своей подруге, которая училась на журналистку и стажировалась на ТВ.

Наконец ажиотаж вокруг больного немного утих, основные новости были пересказаны – правда, в сильно отредактированном варианте. Врачи сказали, что Коле вредно волноваться. К тому же, в палате было слишком много чужих ушей, в том числе – совсем маленьких.

Я кашлянула, привлекая к себе внимание, и достала из кармана телефон с наушниками.

Король стащил Лопасть с кровати.

- Колян, тут Настя кое-что хочет тебе показать. Надеюсь, тебе понравится.

Пацаны расступились, и я прошла к койке Розочки.

- Вот, - я протянула ему мобильник и осторожно надела наушники, стараясь не задеть бинты.

- Что это? – Коля неуверенно улыбнулся, глядя мне прямо в глаза.

- Кое-что, что Денис, я и Дашка сделали для тебя. И для всех нас.

Я нашла нужный файл и запустила видео. Пока Розочка смотрел, я наблюдала за его лицом. Оно было повернуто ко мне стороной без шрамов, и я подумала, что глаза у него по-кошачьи раскосые, как у египетского фараона, только уголок того, где пострадало веко, теперь всегда опущен вниз. Еще я думала о том, с какого боку будет новый шрам, скрытый сейчас бинтами. Тот, под которым находится электрод, посылающий импульсы от стимулятора, вживленного Коле в мышцы груди. Электрод, от которого теперь зависит его жизнь.

- Ух ты! Это просто бомба в натуре, - Розочка поднял на меня сияющие глаза, но брови его беспокойно хмурились. – Спасибо, конечно, но что вы с этим собрались делать?

- Уже сделали. – И я рассказала ему о нашем с Денисом плане и о том, как Дашка помогла мне его воплотить.

- WinДетка? – Внезапно донеслось с койки, где лежал любитель фильма про Электроника. – Ты сказала, WinДетка?! Ты что, ее знаешь?

- А ты? – Я обернулась к пареньку, который сел на кровати, сверля меня глазами поттеромана, вживую столкнувшегося с Гарри Поттером.

- Конечно! – Возопил этот чумоход, размахивая руками. – Кто ж не знает WinДетку! У нее же почти миллион подписчиков!

Тут он наткнулся на взгляды соседей по койкам и их посетителей, явно говорящие, что, по их мнению, пацана положили не в то отделение. Впрочем, смутило это Дашкиного фаната мало.

- Слушай, а можно у нее автограф взять? – Обратился он ко мне с умоляющим выражением на веснушчатой мордахе.

- А вот это навряд ли, - вмешался в разговор Артур, которого поклонник Батуровой явно стал раздражать. – Она уезжает. Далеко. Так что не до автографов ей сейчас. – Он обернулся к пацанам. – Ладно, пошли. Нам еще к Толе зайти надо успеть. Бывай, Колян. – Артур сжал руку Розочки и быстро вышел из палаты.

За ним потянулись и остальные.

- Это что, ее парень был? – Шепотом спросил у меня фанат WinДетки.

Я кивнула. Артур тяжело переживал известие о скором отъезде Дашки. Отец отправлял ее учиться в Швейцарию, где жил ее двоюродный дядя. Не потому, что Батурова спиздила отцовский ствол и стреляла в Титана – об этом никто не знал, кроме меня. Стрелка из высотки так и не нашли. Мерлин и остальные считали, что это пальнул тогда кто-то из стаи. И что целили вовсе не в Титана, а в Короля. Были у Артура со стаей какие-то старые терки.

В любом случае, убила Титана не пуля – ее менты потом нашли, она от бетона отрекошетила. Хотя, это еще как посмотреть. Мерлин говорит, Титов дернулся в момент выстрела, от шока наверное. Потому и сорвался. Но Дашке я об этом не сказала. Пусть думает, что она промахнулась. Хватит с нее и кошмаров, которые ее по ночам мучают, и в которых она раз за разом убивает Артура.

- Настя, - Розочка взял меня за руку легкими, почти невесомыми пальцами и осторожно сжал. – Работа очешуенная, конечно. Но зря вы это в интернет выложили. Что, если кто из воспов узнает? Или Канцлер? Ведь всех будут прессовать, пока не узнают, кто режиссер.

Я тряхнула головой:

- Да пусть попробуют. К нам теперь комиссия за комиссией. Не посмеют они никого тронуть. На психу даже не отправили никого, хотя грозились. А если и тронут... - Я ткнула пальцем в экран телефона. – После этого им же хуже будет.

- Ты такая смелая, - улыбнулся Розочка. Моя рука лежала в его пальцах так, будто была заточена под его ладонь. – У меня бы на такое никогда духу не хватило.

- Да ладно. – Я вдруг заметила, что в палате на нас старательно никто не смотрит – кроме чекалдыкнутого Дашкина фаната, которому стопудово не ту извилину починили во время операции. – Это все Денис. Без него бы ничего не получилось. И WinДетка. И Вика...

- Нет, Настя. – В его разных глазах я поймала свои отражения: одно - побольше, другое - поменьше. – Это все ты. 

(Продолжение следует)