16. Раскадровка-3. Ермунгад кусает свой хвост

«А мы падали в небо,

Потому что – так надо,

Потому что иначе летать не умели,

И срывались с высот окровавленным градом,

Чтобы кто-то один смог добраться до цели».

Инквизитор. Мы падали в небо

Мерлин

Ветер пронизывал пятнадцатый этаж насквозь. Титаны курили, греясь дымом. Его рваные облачка сносило в сторону города.

Наверное, Титов со своими шестерками поднялся сюда по другой лестнице, потому что между нами зиял провал лифтовой шахты. Вернее, шахты, как таковой, еще и в помине не было: только дыра в полу под нее. Из такой же дыры в потолке прыскал дождь – крыша на высотке пока отсутствовала. Если бы не ветер, лило бы гораздо сильнее: из-за него водяные струи ложились косо, внахлест.

Титаны орали, дурачились, выкрикивали в нашу сторону всяких «пидорасов» - этого мы, еще поднимаясь сюда, наслушались. Утенок увлеченно размахивал цепью с голодным выражением на плосконосой роже. Стальные звенья резали воздух с ритмичным свистом: «Вжу-у, вжу-у!» Где-то снова затявкала собака, но сюда долетело только слабое эхо, быстро потонувшее в лае титановой своры.

Пока подсиралы скакали вокруг, Титов стоял молча, смотрел на Артура из-под полуприкрытых век. Я подумал, что он похож на змея – такого, вроде удава или скандинавского Ермунгада, обвившего гигантским телом всю землю. Это ведь Титан медленно, но верно, душил Дурдом, опутав его своими кольцами и стягивая их туже и туже. Это он пригрел доносчиков и стукачей. Это он стравливал дурдомовцев друг с другом. Это он, манипулируя воспами, да и самой директрисой, выживал всех, кто казался угрозой его единовластию.

С беспощадной ясностью я понял: Титану было выгодно, чтобы Король остался один. Медленно, исподтишка, проползя по темным углам, Ермунгад избавился от Розочки и Андерсена, который с первого дня стоял ему поперек горла. Тля, скорее всего, стал просто средством, ведущим к цели: с мелким расправились, чтобы ударить «старшего брата» побольнее, а потом и использовать «загадочное» исчезновение против Дениса.

Последним шагом было очернить Артура и оставшихся рыцарей, лишить нас поддержки и авторитета, посеять раздор в наших рядах. Думаю, Титов был удивлен, что Король и я пришли не одни, хотя изо всех сил старался не показывать этого. Думаю, он согласился на условия Артура только потому, что надеялся легко расправиться с ним. Желательно, без свидетелей. Я очень надеялся, что нам удастся этому помешать.

- Я уж думал, бля, ты не придешь. Чо, пукан так рвало? - Наконец процедил высокомерно Титан, хотя прекрасно знал, что Короля бы не выпустили из Дурдома раньше. В отличие от некоторых он у воспов в любимчиках не ходил.

Артур не ответил. Несколько быстрых шагов вперед, и он прыгнул – вот так, почти без разбега. На короткий миг его фигура зависла в серебре дождевых капель. А потом подошвы ударили бетон уже на другой стороне шахты, прямо перед титанами. Не ожидавшие такого, шестерки Титова попятились.

Король тряхнул головой, и вода веером полетела с волос.

- Я ответил на твой вопрос? – Он подошел вплотную к Титану, так близко, что их лица почти соприкасались. Метр и Сало дернулись было, чтобы оттеснить Короля, но Андрюха шевельнул рукой, и подсиралы остались на месте.

- Допустим. – Титан пустил струю дыма Артуру в лицо.

Тот даже не поморщился:

- Тогда ответь на мой. Перед всеми ответь. Что ты сделал с Тлей, ты, убийца?

Убийца. От этого слова вздрогнул даже я. Ведь Артур назвал вслух то, о чем думали мы все – все, кто знал о предсказании, о косточке, об Утенке. Потому что Утенок и шагу бы не ступил без позволения Титана. Он был его перчаточной куклой, а руки куклы повинуются движениям пальцев мастера.

В хрупкой напряженной тишине ухмылочка Титана стала гаже. Страх за Короля прошил меня ледяной иглой: с Андрюхи станется. Пырнет в живот и скажет, что так и было.

Одних страх заставляет вжиматься в землю и ползать на брюхе; других толкает на безумные поступки, и оказалось, что я в их числе. Как иначе объяснить, что ноги сами понесли меня навстречу пустоте, которую я перелетел с зажмуренными глазами, а открыл их уже рядом с Королем?

За спиной послышался топот. Я не звал, но все они прыгнули через гулкую бездну, даже Китаец и Сперма. Последний, скорее всего, успел обмочить начавшие подсыхать штаны, но кто это заметил?

Мы встали за спиной Короля, и я жалел только, что Андерсена и Розочки сейчас нет с нами. Хотелось, чтобы они это видели. Потому что навряд ли у меня хватит духу повторить подвиг Бэтмана еще раз. Колян мог бы забить по этому поводу рэп. А Денис намалевать эпическое полотно. Куда он только провалился?..

И тут тишину разорвал крик.

Горелая

Я все кричала, а собака прыгала вокруг, заходясь лаем. Огромная лохматая тень металась по полу, дробилась бетонными опорами, умножалась, будто меня атаковала целая армия оборотней. И тут я вспомнила про камеру. Блин, я же уже нажала на кнопку записи! Много от нее толку, если я так и буду стоять тут и горло драть!

От стыда я захлопнула пасть. Вот сука! Что подумает Дашка?! И что, если меня услышали наверху? А псина-то, кстати, всего лишь подрощенный щенок. Вроде тех, что Тля все по дворам собирал. Дура ты, все-таки, Настюха! Щенка испугалась. Батурова орать будет. А за ней – вся школа.

- Хоро-ошая собачка, хоро-ошая, - попыталась я умаслить псину дрожащим голосом. Можно было бы отключить камеру, но мне хотелось разобраться в происходящем и зафиксировать все, каким бы диким оно ни было.

Как ни странно, мое блеянье подействовало. По ходу, еще вопрос, кто тут напугался больше: щенок от моего крика, или я, чуть не сложившая кирпичный завод из-за пары теней.

Холодный нос ткнулся мне в протянутую ладонь, хвост в грязных сосульках шерсти коротко вильнул. Сочтя мир установленным, собака развернулась ко мне задом, подбежала к яме, из которой исходило сияние, и свесила лопоухую голову вниз. Я осторожно подошла следом.

Источником света оказался лежащий на полу мобильник, поставленный в режим фонарика. Рядом на влажном, покрытом пятнами бетоне распростерлась детская фигурка – неподвижная и белая, как Пьеро из сказки про Буратино. Напудренные волосы рассыпались вокруг головы, а на груди цвело алое пятно – там, куда упирались руки стоявшего на коленях мальчишки. Мальчишка давил Пьеро на ребра так, что худенькое безвольное тельце подергивалось в подобии жизни, и глухо, отчаянно бормотал:

- Девять, десять, одиннадцать...

Что он делает?! Он же сломает куклу!

- Не трожь его! – Я присела, собираясь сигануть в яму.

Паренек поднял лицо, почти такое же бледное, как у Пьеро, только мокрое и очень знакомое.

- Денис! – Ахнула я, поймав вылетевшее изо рта имя ладошкой.

- Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать... – Андерсен продолжал считать, руки продолжали толкаться в щуплую грудь, пропитывая одежду кровью.

Сыпящийся сверху дождь бросал грозди веснушек на белизну куклы. Под гримом проступала землистая кожа, из-под пудры – светлые волосы, того же оттенка, что у Андерсена.

- Тля... - шепнула я, узнавая. – Ты нашел его! Но... что с ним? У него кровь!

- Это моя, - коротко ответил Денис, не прерывая толчков. – Он не дышит.

Андерсен склонился над Тлей и накрыл губами маленький приоткрытый рот. Я вспомнила, что видела такую картинку на уроках ОБЖ. Под картинкой стояло: «Искусственное дыхание». Новостройцев с Парасолем ржали, предлагая ОБЖисту провести практическое занятие с девчонками вместо манекенов. Вдруг меня снова чуть не пробило на смех.

«Это же не поможет! – Хотелось крикнуть мне. – Это действует только в книжках и тупых фильмах. Ты даже не знаешь, что делаешь, а Тля уже умер, умер!»

Но я промолчала, задыхаясь от спазма в горле, а Андерсен снова начал считать:

- Один. Два. Три...

Экран телефон потускнел, мигнул и погас. Как будто выключили надежду.

Мерлин

- Утенок! Глянь там, - Титан дернул подбородком в сторону лестницы.

Крик, явно девчачий, наконец оборвался, но «скованный одной цепью» уже дернул выполнять приказ хозяина. Не сговариваясь, Тухлый и Лопасть заступили ему дорогу.

- Пошли другого. – Спокойно казал Артур. – Утенок останется здесь.

- А хуле ты тут раскомандовался?! – Прищурился Титан.

Сало с Метром подобрались на флангах – ни дать, ни взять, ангелы-хранители, только и ждут команды «фас!» Я как-то особенно остро ощутил, что у нас за спиной – дыра, и до дна лететь придется метров сорок.

- Пусть объяснит, где потерял косточку, а потом валит, куда хочет, - ответил Артур с таким спокойствием, будто умел ходить по воздуху.

Тухлый потянулся к цепи, но чуть не получил ею по пальцам. Утенок отскочил и теперь изображал каратиста с нунчаками – хрен к нему подступишься. Лопасть только успевал уворачиваться, чтобы сохранить уши в целости.

- Харэ махаться, Утя! – Титан перевел тяжелый взгляд на Короля. – Чо там еще нах за косточка?

- Позвонок окаменелый, который ему Пурга подарила, - пояснил Артур. – Сам глянь, если хочешь. Нет его в плетенке. А мы знаем, где он.

Краем глаза я заметил, как Сперма с Китайцем переглянулись. Они-то нифига не знали. Да и мы-то знали так... в смысле места на картинке.

- Да ну? - Улыбнулся Титан. Славно так улыбнулся. Он всегда лыбу тянул, прежде, чем на кого-нибудь свору свою натравить или зафигачить с ноги по яйцам. – Окаменелый, охренелый... Я как погляжу, ты у нас охренелый больно стал, Королев. – Титов сделал ударение на «ты» и смачно затянулся. – Я-то и пальцем Иванова не тронул. А вот ты, по ходу, пидорка своего забугорного прикрыть хочешь? Он, небось, долбится где-то с хуесосом мелким в жопу, а на тебя кладет лысый и тонкий. От этого тебя колбасит, да? Чо, сам бы хотел на месте Тли оказаться?

Титаны снова загыкали, Утенок – с облегчением, которое ему мозгов не хватило скрыть.

- Не приписывай мне свой желания, выродок.

Ух! Вот мне бы такой талант: словами резать, как бритвой. А Король даже паузы не сделал, чтобы полюбоваться, как с рожи Титана стекает улыбочка.

- Мы сюда не хуйню лепить пришли. За слова свои отвечаешь – прыгай. Нет – пиздуй отсюда со своими шавками. Только в Дурдом тогда лучше не возвращайся.

Думаю, Титан не вытащил нож только потому, что знал – менты вокруг нас так круги и нарезают. Если воспитанник поймает перо, выйдут на виновника быстро, а на Андрюхе уже два условных срока. Один прокол, и взрослая зона ему обеспечена, да еще с нагрузкой за тяжкие телесные – если не за мокруху.

Так что Титов ухмыльнулся снова, кинул голову с плеча на плечо, так что в шее хрустнуло, развернулся и в вразвалочку подошел к дыре в бетоне, через которую будет когда-то сновать лифт.

- На мелочи не размениваюсь. – Он кивнул на отверстие в полу, почему-то не квадратное, какими мне всегда представлялись лифты, а прямоугольное. Титов стоял как раз с короткой его стороны. – Тут две шахты строить будут. Я бывал как-то в таком доме. Одного лифта для всех квартир не хватит. Так вот: поперек сигать любой пидар может. А прыгнуть вдоль не зассышь?

Титан уставился на Короля, и в его расширенных сумерками зрачках горело торжество. Я ухватил Артура за рукав, зашептал горячо:

- Даже не вздумай. Это вот и будет убийство, к тому все идет. И ему ничего не сделают за это!

Но разве Король меня послушает?! Выдрался из моих пальцев и пошел. А я заорал тогда Титову:

- Ты первый! – И обернулся на наших, но они уже и так подхватили.

- Первый! Первый!

Титаны затявкали возмущенно, но мне было пофиг. Честно, если б Титов отказался, я б его сам в дыру спихнул, пусть с ним бы вместе свалился, а спихнул! Но Андрюха будто и ждал такой реакции. Поднял руки театрально:

- Ну, раз публика просит... – И взял разбег.

Горелая

- Денис! – Позвала я в темноту ямы. Голос сорвался на жалобный писк. В ответ донеслись шепотом перебираемые цифры. – Денис, ты... «Скорую» бы надо!

- Уже едет. – Глухо донеслось снизу.

Мне стало чуточку легче. Я огляделась. За окнами стало еще темнее, дождь, не переставая, сыпал и сыпал на город свое унылое разочарование. Беспокойство сжало сердце мозолистой ладонью.

- А как они нас найдут? Тут же быстро надо, а здесь территория – во, - я раскинула руки. Щенок согласно заскулил и зевнул, вывалив длинный узкий язык.

Денис продолжал считать, будто превратился в одну из тех машин, что показывают по ящику – прозрачный цилиндр, который качает и качает в неподвижные легкие воздух. Сколько он будет это делать? Пока не приедут врачи? Сколько человек может прожить, если у него остановилось сердце? Три минуты? Пять? ОБЖист рассказывал, только его никто не слушал. Странно. Я помню, сколько живут и как умирают звезды. А как умирает человек, не знаю. Когда сердце сестры остановилось в реанимации, меня с ней не было.

- Вот что, Денис, - решилась я. – Пойду посмотрю машину. Покажу им, куда подъехать. Только давай сначала его вытащим. – Я говорила про Тлю, но почему-то не в силах была назвать его имя. Как будто мальчик-Пьеро не вязался с Толиком, как плохо подобранный костюм. – В яме вас никогда не найдут. И потом, смотри, как туда льет.

- Хорошо, - донеслось до меня после секундной паузы. Наверное, Денис снова дышал за Тлю. – Только помоги.

Я сорвала с себя парку, чуть не вывернув плечо в непослушном рукаве. Расстелила вверх теплой подкладкой. Подхватила вялое тельце, распластавшееся у Дениса на руках, и едва сдержала вскрик. Холодное. Оно было такое холодное!

Оставила Андерсена возиться с куклой и бросилась наружу, забыв про обломки зонта. Скорее, скорее. Пусть дождь вымоет память из моих глаз. Смоет ощущение холода с моих рук. Сотрет с губ мерзкий вкус, оставленный воздухом ямы.

Я споткнулась о торчащий из земли стальной прут и рухнула в расползающуюся под ладонями жижу. Блин, сапог порвался! И, конечно, туда сразу набралась вода. Зато я увидела впереди ворота, ведущие на стройку, и будку охранника, почему-то окрашенную в ярко-оранжевый цвет. Окошки в ней тускло светились.

Кажется, острый конец прута задел и ногу: наступать на нее было больно, но я похромала вперед, придумывая, как буду объяснять суровому дядьке про себя, Тлю и Дениса. Признаться, к этому моменту я совершенно забыла и о Короле, и о Дашке, и даже о камере, послушно регистрирующей все происходящее с точки зрения моих сисек. Я только хотела, чтобы все поскорее закончилось. Прошло, как страшный сон, над которым потом можно будет посмеяться из золота утренних лучей: блин, а я так кричала из-за какой-то мути...

Я застыла посреди следа огромной гусеницы, вспахавшей грязь. По ту сторону ворот из рабицы стояла машина, рядом с которой вырисовывался в сумерках знакомый кругленький силуэт. Лейтенант Озерников беседовал через сетку с охранником, которому едва доходил до нагрудных карманов на пятнистой синей куртке. Чоповец обернулся и, сдвинув шапку на затылок, уставился на меня.

Вот тогда-то я и вспомнила про Дашку.

Мерлин

Он перепрыгнул. Никогда я ни одному богу не молился, даже тому, что вел мою руку и клюв Вороны, когда мы раскидывали кости. Но тут попросил: «Пусть Титан свалится. Пусть сломает себе хребет, гад». Но едва я успел это додумать, а Титов уже отряхивал коленки на другой стороне – не удержался на ногах при приземлении.

«Не надо, Артур! - Шептал я про себя, пока титаны завывали и ухали, приплясывая, как краснокожие вокруг вождя. - Не надо!» Но Король даже не смотрел на меня. Измерил глазами расстояние, отошел чуть назад для разбега...

В прыжке тело гибко, по-кошачьи извернулось, рассекло дождевые струи, и я как-то стразу радостно понял: допрыгнет, да еще с запасом. И допрыгнул бы – если бы Титан не оказался вдруг на краю, прямо там, куда должен был приземлиться Король.

В мозгу просверкнуло пулеметной очередью: столкнет – несчастный случай – потом не докажешь. Артур дернулся в полете, пытаясь изменить направление, но было уже поздно. Я ждал столкновения, растянувшегося, казалось, на минуты, в глотке застрял крик. И в это мгновение грянул гром.

Горелая

- Ребята уже там? – Мент вдруг вырос прямо напротив меня крепким боровичком, будто дождь был грибным.

- Ребята? – Я растерянно моргнула пару раз. Охранник разглядывал меня так, будто в моих штанах лежало килограмм пять кирпичей, причем ворованных. – Там Денис. В смысле Малышев. А скорая уже едет.

- Скорая? – Лоб Озерникова под слипшимся сосульками мехом пошел складками. – А что случилось? – Лейтенант махнул чоповцу и решительно зашагал к стройке.

«Интересно, есть ли у этого колобка оружие?» - Подумала я.

- Там Толя. Иванов.

- Живой?

Я мотнула головой. Потом кивнула. А потом просто разревелась. Все вокруг расплылось спасительной акварелью – я больше не видела ни высотки, ни чоповца, ни грязи под ногами. Кто-то обхватил мои плечи, бормоча в ухо бессмысленные слова. И вдруг воздух лопнул, будто пузырь безопасности вокруг меня прокололи – грубо и жестоко.

- Ложись! – Рявкнул совсем близко голос Озерникова и меня с силой пихнули в бок.

Мерлин

Сначала я вообще не понял, что произошло. То ли тела Короля и Титана сшиблись на краю. То ли Титан в падении задел Короля. То ли Артур сам потерял скорость из-за попытки избежать столкновения, и потому не долетел, упал на бетон грудью и стал соскальзывать вниз.

Помню только: в воздухе остро пахнет порохом, как после петард, которые мы как-то взрывали в найденном на помойке холодильнике. В ушах звон. И вдруг на краю у ямы вместо двоих остается только один человек. Всего один.

Денис

Я слышал, как скрипят кости под моими руками, но продолжал делать то, чему меня когда-то учили – давно, будто в другой жизни. Быть может, ребра у Тли уже были сломаны. А может, их сломал я, давя на грудную клетку слишком сильно. Возможно, Тле уже без разницы. Я просто не мог остановиться. Сдаться. Отступить. Все от пацана отказались, и я знал, каково это. Неужели еще и я его брошу? Я, к которому он шел и которого назвал братом?

Когда по бетонному каркасу прокатился грохот выстрела, я вздрогнул. Слишком хорошо знал этот звук. Руки дернулись, дернулось тело подо мной, и вдруг я услышал сиплый, натужный вдох. А сразу за ним – глухой шлепок, отозвавшийся гулом. Будто кто-то сбросил с верхнего этажа мешок с цементом.

Я даже не обернулся. Я смотрел на Тлю, боясь пропустить доказательство того, что мне не показалось – он действительно задышал. Но запачканная моей кровью грудь вздымалась – едва-едва. И лениво билась синеватая жилка под прозрачной кожей горла. Губы Тли чуть шевельнулись.

- Что, Толя? Что? – Я склонился над ним, ловя каждый слетающий с них звук.

- А... ангелы, - послышался мне шелест. – Они пришли.

Горелая

Я отерла лицо: слезы мгновенно высохли, теперь его заливал дождь. Неужели это Дашка? Ее пистолет? Она стреляла в Титана? Тогда почему мент отбросил меня за штабель бетонных плит? И где он сам?

Я попыталась встать, но охранник, внезапно растерявший всю свою спесь, прижал меня к раскисшей земле:

- Куда, дура? Жить надоело?!

Его голос потонул в вое сирен. К открытым воротам подкатил полицейский УАЗик, а за ним по пятам – машина скорой помощи. Я попыталась вывернуться, но чоповец держал меня крепко – вот, блин, главную террористку поймал!

Менты протопали мимо нас, будто хорошо знали, куда идти. Может, Озерников связывался с ними по рации, или что у них там? Просверкали светоотражающими полосами мимо санитары в синих куртках.

- Дяденька, ну отпусти ты меня уже, - взмолилась я. – Там у меня братик маленький умирает. Вон скорая к нему.

- Это опасно, - уперся рогом чоповец, по ходу, заботившийся о своем здоровье в первую очередь.

- Так не стреляют же больше. Ой, вон он! Тот, с пистолетом! – Я ткнула дрожащей рукой за спину охранника.

Мужик вертанулся на месте так, что ему бы любой волчок позавидовал. Я рванулась на свободу и, пользуясь моментом, поскакала через лужи обратно, к высотке. Там в окнах мелькали то и дело темные фигуры – менты вылавливали по этажам наших и титанов. Но меня интересовали только всполохи света на синих брезентовых куртках.

Санитары окружили тело мальчика, оттеснив Дениса в сторону. Он потерянно стоял, не зная, куда девать руки, вдруг ставшие бесполезными. А потом синие спины раздвинулись, и я увидела, что Пьеро исчез. На лице Тли еще оставались белые разводы, но на рот ему нацепили пластиковую маску, носилки готовились поднять с пола.

И тогда я почувствовала себя, как солдат, струсивший и покинувший поле боя в переломный момент. Он вернулся тогда, когда сражение закончилось победой, но не может сполна ощутить ее радость, потому что она напоминает ему о собственном малодушии.

- Можно мне с ним? – Увязался Денис за санитарами, но его перехватил вездесущий Озерников.

- Ты поедешь со мной. И Настя – Настя, да? – тоже.

Мимо нас протопала еще одна бригада скорой помощи и остановилась у лифтовой ямы метрах в двадцати от нас.

- Что там? – Я невольно ухватила Дениса за руку.

- Кто-то сорвался, - тихо ответил он. – Я не знаю, кто.