14. Раскадровка

«Черный пистолет холодит поясницу.

Что ты за птица, время прояснится.

Время холодит сук, косячок дымится.

Девочка лыбится, играет рэп-убийца»

Нинтендо. ЧП

Денис

Сперва я наткнулся на железный лист. В какой-то момент, когда прочесывал очередную лестницу – а в доме-«корабле» их было нескончаемо много – мне показалось, что возобновившийся вой раздается прямо подо мной. К тому же, теперь я слышал и шкрябанье, будто скребли по металлу.

Что-то толкнуло меня заглянуть в лифтовую шахту – и я увидел его прямо под собой: ржавый кусок железа, чуть погнутый и полностью закрывающий дыру внизу. На первый этаж я слетел, не касаясь ступенек. И тут от меня шарахнулась собачонка: грязный, исхудавший щенок, шерсть которого не смог отмыть даже дождь. Забившись в угол, песик оскалился, но мне было не до него. Я рванул к железяке: сразу понял – ее использовали для маскировки. Ниже первого этажа должна быть яма – везде в других шахтах была. Наверное, она предназначалась для какого-то оборудования. А тут ее будто нарочно прикрыли. Зачем? Чтобы что-то спрятать?

Я нагнулся, но тут же отдернул руку. Щенок набрался храбрости и вдруг бросился между мной и листом, щелкая мелкими зубами и рыча. Слипшаяся шерсть на загривке поднялась дыбом. Бешеный он, что ли? Рука сама потянулась в карман за камнем, но тут что-то в собаке показалось мне знакомым.

Стоп! Одно ухо стоит, другое забавно торчит в сторону. На груди белая манишка. Хотя сейчас не белая, конечно, но... Вроде Мерлин упоминал, что несколько щенков пошустрее удрало из «Лучшего друга», избежав масакры. Кажется, я видел в подвале как раз такого, косоухого. Тогда, может... Может, он Тлю своего обожаемого нюхом нашел? Может, он и сейчас что-то чует, а потому так защищает никчемный хлам? Вон, кстати, в ржавчине с этой стороны царапины, как от когтей. Будто пес пытался сдвинуть или подрыть препятствие, но оно оказалось слишком тяжелым.

Блин, в карманах ни крошки съестного, одни камни. И у собак на меня инстинктивная антипатия и зверский рефлекс.

- Тля. – Сказал я щенку успокаивающим, как я надеялся, голосом. – Ты чуешь Тлю, да? А я его ищу.

Я осторожно присел на корточки прямо перед щелкающими челюстями. В принципе, можно было бы отшвырнуть собачонку одним пинком – ну, прокусила бы она ногу, и что? Но я очень хорошо представлял себе, что пережило недавно это несчастное существо: гибель собратьев, изгнание из теплого дома, потеря близкого человека, скитания по мокрым холодным улицам, голод, опасность быть разованным бездомными кобелями. И вот наконец оно нашло здесь что-то, что стоило защищать. Даже от монстра раз в десять больше его самого.

- Я не враг, - продолжил я, показывая щенку раскрытые ладони. – Я никого не обижу. Просто хочу помочь. Понимаешь? Помочь.

Щенок насторожено смотрел на меня загноившимися глазами. Хвост у него был поджат между ног, которые мелко тряслись. Уши легли назад, верхняя губа оскалена. Что бы в таком случае сделал Тля? Ха! Тле собаки, кошки и прочие четвероногие единодушно лизали руки и разрешали целовать себя в нос. Они ходили за ним хвостом, стоило ему появиться в «Лучшем друге» и открыть загон. Даже полудохлые хомяки под его опекой начинали размножаться с бешеной скоростью.

Предчувствуя боль, я закусил губу и протянул руки к железному листу. Щенок впился в запястье, жмурясь от собственной дерзости и одновременно писаясь от страха. Железяка оказалась громоздкой и тяжелой, к тому же с меня свисал двортерьер, вообразивший себя бульдогом. И все же я сдвинул примитивную «заслонку» достаточно, чтобы вонь ямы вырвалась наружу и чуть не вышибла из меня дух.

Тут и так пахло не розами, но я думал, виной всему пес, таскавшийся неизвестно по каким помойкам. Теперь я понял: несло из-под листа, не совсем плотно прилегавшего к полу. Если бы в здании успели проложить канализационные трубы, я бы решил, что прорвало одну такую. Или что яму использовали под туалет бомжи - настолько культурные, что прикрывали отхожее место крышкой.

Щенок все еще висел на моей руке, закрыв глаза. Возможно, от ужаса он потерял сознание или даже сдох, и теперь его челюсти придется разжимать ножом, которого у меня нет. Я глотнул через плечо свежего воздуха и потянул ржавый лист на себя, открыв яму почти наполовину. На ржавчину закапала кровь из запястья. К вони примешались новые ноты: запах рвоты, нечистого тела, страдания. Теперь зажмурился уже я. Пахло, как в логове Франкенштейна. Как в аду. На самом последнем его круге.

Пальцы зарылись в жесткую от грязи собачью шерсть, как будто тепло чужого тела могло помочь, могло удержать меня на краю. Но я должен был заглянуть вниз. Ведь за этим я сюда и пришел – чтобы заглянуть в бездну. И я знал это – с самого начала – просто не хотел думать об этом.

Внезапно щенок разжал зубы, и боль разом вернулась в занемевшую руку. Он вывернулся из-под моих пальцев и бросился к дыре, чуть не свалившись вниз. Тишину разорвал звонкий лай и скулеж. Пес явно хотел спрыгнуть в яму, но не решался.

Я на четвереньках подполз к краю, стараясь неглубоко дышать, взял телефон здоровой рукой и направил вниз луч фонарика. Слабый конус света метнулся по бетонным стенкам, скользнул на дно – навскидку до него было метра полтора. Из грязного, покрытого подозрительными пятнами пола торчали по центру какие-то выступы – я насчитал три. В углу валялась пара смятых банок из-под яги, бычки, какие-то бумажки.

Щенок толкнул меня под руку, и я чуть не выронил телефон – пальцы стали влажными и тряслись. Громко скуля, пес то подскакивал к самому краю, приседая на задние лапы, то начинал носиться с лаем вокруг меня, будто говоря: «Ну что же ты сидишь, придурок? Лезь давай или спусти меня!»

Я наклонился ниже и свесил руку с мобильником в яму: то ли фонарь был в нем не очень мощный, то ли батарея садилась. И тогда я увидел то, что не имело никакого смысла.

Горелая

- Он настоящий? – Как загипнотизированная, я не могла оторвать взгляда от ствола в Дашкиной руке.

- Хочешь, проверим? – Батурова невинно улыбнулась и направила дуло на меня.

Кто там называл меня психичкой?

- Даш, - я с трудом сглотнула, - ты хорошо провела каникулы? – Кажется, психов следует отвлекать?

«Женщина-Кошка» опустила пистолет, лицо у не помрачнело.

- Нормально. В Австрию ездили, на горнолыжный курорт.

Вот! Наверное, там она головкой и ударилась. О ствол ели.

- Знаешь, ты, наверное, только недавно вернулась. Устала. – Я стала продвигаться к двери, не делая резких движений. – Может, тебе лучше дома остаться? Отдохнуть.

- Наотдыхалась уже, - скривилась Дашка, подхватила с пола сумку и сунула мне, держа за ремень. – Вот, пользуйся.

Я не спешила протягивать руку.

- Чо, думаешь, там гранаты? – Хихикнула Батурова, верно истолковав мои колебания. – Да не бзди. Это камера. Гопро.

- Камера? – Я наконец взяла сумку, которая оказалась совсем не тяжелой. – Но я же не умею такой пользоваться. И потом: неудобно ведь будет, да и заметно слишком.

- Неудобно? Темнота!

Дашка заткнула ствол за пояс штанов и принялась распоковывать сумку.

- Это специальная камера для съемок в движении. Отец подарил, чтобы я снимала, как по склонам рассекаю. Видишь ремни? Ее можно хоть на лоб присобачить, хоть на руку, хоть на груди закрепить. Кнопку нажмешь – начнется запись. Нажмешь еще – закончится. Камера видит все, что видишь ты. Даже под водой снимать можно, ясно?

Я растянула на пробу эластичный ремень в руках.

- Может, на грудь тогда? Под куртку. Когда нужно, я ее расстегну и полы распахну немного. Если что, можно будет быстро спрятать камеру под одеждой.

- Угу, - хмыкнула Дашка. – Хорошо, у тебя сиськи нулевого размера. Обзор будет во все стороны.

Я пожалела, что у меня в этот момент не было пистолета.

Мерлин

Я все думал, взять с собой Ворону или оставить. С одной стороны, боялся, что у птицы будет стресс. С другой, переживал, что без Вороны стресс будет у меня: она всегда на меня действовала успокаивающе. В итоге я все-таки закрыл ее в спальне, накормив предварительно вкусняшками. Кто знает, как все сегодня обернется? Если Ворона останется одна в незнакомом месте, найдет ли она дорогу домой? И не нападут ли на нее дикие сородичи? А в Дурдоме о ней позаботятся. Вон, хотя бы Помойка. Она с любой живностью общий язык найдет.

До последнего я надеялся, что Болгарка Короля не отпустит. Вспомнит какое-нибудь мелкое пригрешение и оставит без выхода в город. Я даже обдумывал сценарии катастроф вроде «Пожар в Дурдоме-2» или «Эпидемия», в которых мог бы сыграть главную роль – лишь бы сорвать безумную дуэль. Вот только понимал: ни запрет воспитки, ни ЧП упертого Артура не остановят. Он, если придется, на стройку на культяпках приползет, как знаменитый летчик-инвалид. И прыгать на них же будет. Единственным выходом было, пожалуй, самому угрохать Титана, но для этого у меня кишка была тонка.

Тухлый присоединился к нам за оградой Дурдома. На бабкиных харчах у него округлились щеки, но в целом он остался такой же длинной глистой, как и был.

- Андерсен обещал прийти. – Сообщил я ему последние новости. – Он вроде на метро едет. Так что объявится прямо на стройке.

- А эти чо тут делают? – Тухляк скосил глаза на Китайца и Сперму, переминающихся рядом с Лопастью.

- А это у нас, бля, шахматисты. – Король выдохнул дым в сторону смутившихся пацанов. – Будущие Каспаровы.

- Чо? – Рожа Тухлого так вытянулась, что достигла доканикулярных пропорций.

Пришлось объснять, что я подписал пацанов в шахматный кружок, чтобы СС отпустила их со мной за территорию. По субботам там как раз были занятия.

Если честно, Король не выразил особого восторга от пополнения и хотел завернуть Китайца со Спермой обратно. Но мне удалось убедить его, что независимые свидетели нам не помешают – на случай, если потом возникнут какие-то разногласия в отношении исхода поединка или его справедливости.

На самом деле я старался, следуя совету Андерсена, хотя бы численно уравновесить наши силы с силами противника. Лучше подложить соломку до того, как упадешь. А у обоих пацанов были причины ненавидеть титанов, хотя, боюсь, в ответственный момент все, что мы увидим от нашей группы поддержки – сверкающие пятки.

Так мы и прибыли на стройку, вшестером.

- Собака воет, - поежился Сперма, зябко передернув плечами под насквозь промокшей курткой. Его глаза, опушенные белесыми, почти невидимыми ресницами, испуганно таращились в пелену дождя.

- К покойнику. – Добавил торжественно Китаец.

Тухлый зло скосился на «шахматистов», длинно сплюнул и повернулся ко мне:

- Слышь, Мерлин, вот ты умный. Скажи: как косоглазых хоронят?

- Ну, если ты имеешь в виду, скажем, китайцев, то обычно кремируют, но...

- Глянь! – Локоть Лопасти впился мне в бок, и я забыл, что хотел сказать.

Из окон недостроя вылетела, галдя и хлопая крыльями, целая туча ворон. Размытое черное пятно повисело над стройплощадкой, вращаясь, как торнадо, и рассосалось в ветвях деревьев у железки.

- Точно к покойнику. – Удовлетворенно объявил Китаеза, один глаз которого смотрел на надгробием торчащую над нами высотку, а второй – куда-то в область моего пупка. С острого носа у него текли, не переставая, дождевые капли. 

- Если щас не завалишь ебальник, приметы сбудутся: я тебя самого похороню, - предупредил Артур и ткнул в щель между двумя неплотно прилегающими друг к другу блоками ограды. – Здесь перелаз. Пошел.