4. Горелая. Моя библия

«Может, под другим углом я смотрю на вещи?

Не под таким, как все, и контраст резче»

MaryJane. Моя личная библия

Как только я ворвалась в спальню, первым делом метнулась к своей тумбочке. Дернула дверцу, и на меня посыпалась всякая хрень: порядок – это не про меня. Дезик, невидимки россыпью, маникюрные ножницы... А, вот она!

Я схватила потрепанную черную библию карманного формата и полезла снимать с зарядки телефон. Нет, молиться я вовсе не собиралась. Я ж не Поняша, чтоб иконки из журналов вырезать и над кроватью лепить. В моей библии половины страниц не было, а в заднией обложке зияла дырка, прикрытая цветным скотчем, который склеивал ветхий корешок. Причем страницы выдрала я сама, да и дыру сама провертела. Кто-то скажет: вандализм. Кто-то: богохульство. А я скажу: идеальное прикрытие для скрытой камеры.

Библию я выпросила у волонтеров, которые у нас нравственное воспитание вели и в церковь водили, после того, как меня пару раз чуть не спалили с мобильником, включенным на запись. Вообще-то я на уроки религиозные не хожу и верунов на дух не перевариваю. Просто мне понадобилась книга не из библиотеки, а разоряться на покупку в книжном, которую потом все равно придется испортить, жаба душила. Да и томик должен был быть определенного формата, а те библии, что кружковцам на халяву выдавали, как раз идельно подходили.

В общем, напиздела я волонтерам, что вроде как чувствую у себя в душе стремление к Богу и хочу ознакомиться со святой книгой. Они на радостях не только снабдили меня литературой, но и на занятие свое чуть не затащили. Но я сказала, что вот сначала священное писание прочту, а потом решу – ходить мне к ним или нет. Хватит с меня уже того, что меня крестили в одиннадцать под одну гребенку со всеми, когда поп первый раз заявился в Дурдом. И моего желания особо никто не спрашивал. Это зимой было, у меня от холодной воды простыло ухо, и я долго потом мучилась с воспалением. А СС, которая тогда у нас на группе воспиткой была, только усмехалась: мол, я грешила много, и это из меня бесы выходят.

Когда я стала с библией в кармане или под мышкой расхаживать, все сначала прикалывались: мол, Горелая монашкой заделалась. А с подачи Поняши – любительницы диснеевских мультиков Пурга с Никой начали подразнивать меня Квазимордой. Но я быстро нашла отмазку: типа по обществознанию реферат готовлю. Нам училка действительно предложила на выбор: кто хочет повысить оценку в четверти, пишите реферат по одной из пройденных тем. А религию мы уже проходили.

Так что черная книжица мне очень хорошо послужила. В общем, я даже прочла из нее немного: иногда приходилось притворяться, что читаю, чтобы камеру под нужным углом держать. Книга Экклезиаста мне даже понравилась. Умный был мужик, этот Экклезиаст. И слова лепить красиво умел. Это он сказал: «Поставлена глупость на высокие посты, а достойные внизу пребывают» И еще: «Видел я под солнцем: место суда, а там беззаконие; место правды, а там неправда». Это прямо как у нас в Дурдоме. Да и повсюду, наверное, потому что мужик этот вот еще что написал: «И обратился я, и видел, что не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не у разумных — богатство, и не искусным — благорасположение, но время и случай для всех их. Ибо человек не знает своего времени».

Вот так вот: время и случай, вот что всем правит. Выходит, если быть терпеливым и держать глаза открытыми, то можно дождаться своего времени и подходящего случая. Это все равно, что оседлать волну. Она сама домчит тебя, куда надо. Нужно только правильно выбрать момент и крепко держаться на ногах, чтобы не упасть.

А сейчас у меня ощущение, что мое время пришло. Волна, за которой я следила, поднималась уже давно и вот-вот достигнет максимальной высоты и силы. Если я буду медлить, она накатит и захлестнет меня с головой. Нужно действовать и как можно быстрее.

Во время каникул из-за того, что Денису запретили выход за территорию, мы не могли больше работать над нашим видеороликом. Многое уже было сделано, но все равно у меня скопилась куча необработанного видеоматериала, который я периодически скидывала на гугль-драйв. А в последние дни я совсем забросила шпионский проект: из карцера не больно-то что поснимаешь. Да и что мне делать с файлами без Дениса? Я – полный чайник во всех этих программах по обработке видео. Вот библия и кончила в тумбочке, засунутая за косметичку, а телефон, у которого стала все чаще садиться батарея, валялся на кровати на зарядке.

Но сегодня, когда я бежала с гребаного собрания, я пожалела, что наш с Денисом видеоклип не закончен. И что шпионская библия не лежала у меня на коленях в актовом зале. Может, я и пожалею о сказанных в запале словах, но и они все пожалеют: и Канцлер, и воспы, и Ника с Пургой, и титаны! Уж я об этом позабочусь. Доведу начатое с Денисом дело до конца. Вот только мне понадобится помощь. Человек, который бы разбирался в видеомонтаже и который не слил бы меня при первой же возможности. И, кажется, я такого человека знаю. Не скажу, что мы с ним друзья. Скорее, знакомые, и даже не слишком симпатизируем друг другу. Но думаю, я смогу уговорить его мне помочь.

Я запихнула заряженный телефон в книгу, положив в специально вырезанное в страницах гнездо: так глазок камеры окажется как раз напротив отверстия в обложке. Останется только отколупнуть край скотча пальцем, и все готово к съемке.

Дверь распахнулась в гомоне голосов, и в комнату влетели Ника с Пургой. Запыхавшаяся Поняша ввалилась следом.

- Вот она, я же говорила!

- Смотри, молится, сучка!

- Не поможет. Не боженьку, а нас молить надо, чтоб мы тебя инвалидкой совсем не сделали!

Я едва успела поставить библию на тумбочку, оперев о стену – запись уже шла – как Пурга подскочила и вцепилась мне в волосы.

- Ты кого, засранка, говном обозвала, а? Хочешь узнать, кто тут настоящее говно? – Нинка дернула меня так сильно, что я не удержалась на ногах и рухнула на пол. Голову обожгла боль, из глаз непроизвольно хлынули слезы. Пурга брезгливо стряхнула с пальцев выдранные пряди и пнула меня ногой.

- Кто здесь говно, уродина вонючая? Говори, кто?

Я молчала, прикрывая одной рукой живот, а другой опираясь о пол. Пальцы нащупали за спиной что-то округлое и прохладное.

- Да чо ты с ней церемонишься? – Ника подошла ближе и толкнула меня ногой в грудь. – Давайте, девки, тащите ее в тубзик. Пусть попробует, каково настоящее дерьмо на вкус.

- Точно, - возбужденно хихикнула Поняша, - заставим ее сраки жрать и снимем на телефон! Пусть все увидят, кто тут у нас говноед!

Ника потянулась ко мне. Мои пальцы обхватили баллончик дезодоранта, рука выстрелила вперед.

- А-а-а! – Визг Никитенко чуть не разорвал барабанные перепонки. – Глаза! Она глаза мне сожгла, гадина!

Но я уже ужом юркнула под кровать, проехала животом по скользкому линолеуму и выскочила с другой стороны. Нику с Пургой теперь отделяла от меня койка, а на пути к двери и спасению стояла одна Поняша, лупавшая круглыми глазами. Вот только библия – она-то осталась на тумбочке! Наверное, я толкнула ее при падении, потому что книга лежала на самом краю, камерой вниз.

Никитенко слепо металась, натыкаясь на койки, и выла, царапая закрытые веки. А вот Пурга прыгнула прямо на постель, пытаясь дотянуться до меня. Я отпрянула. Сгребла зажигалку с чужой тумобчки, выщелкнула пламя и навела на Нинку баллончик.

- Замрите, суки! А то всех спалю!

Рука с зажигалкой заметно тряслась, палец на кнопке дезодоранта вспотел и скользил. Застывшая, было, Пурга нагло ухмыльнулась и спрыгнула передо мной на пол.

- Ты?! Спалишь?! Да ты же огня боишься!

Я отступила на шаг и тряхнула головой:

- Ты разве не слышала? Это я коридор подожгла. И вас пожгу!

Нинка рассмеялась в голос:

- Отдай зажигалку, говноедка, а то еще обожжешься, - и схватила меня за руку.

Не знаю, как это получилось. Может, в этот момент я поняла, кто именно устроил пожар и уничтожил рисунки Дениса. Может, палец у меня дрогнул от испуга. Из дезодоранта вырвалась длинная огненная струя и ударила Пургу в плечо.

А дальше... Дальше я ничего не помню. Только пламя, крики, мелькание цветных пятен, бешеный стук крови в ушах. Пришла в себя я уже на улице: в лицо лепит что-то мокрое – то ли дождь, то ли снег; холод пробирается в рукава и кусает за ноги – на мне ведь только тапочки и кофта. Руки пустые – ни зажигалки, ни дезика. Наверное, бросила их где-то.

Рядом – парковка. На ней у незнакомой машины стоят четверо. Король, Мерлин и Лопасть разговаривают с чужой девушкой, в которой я опознала волонтерку – ту самую, что все разыскивала Малышева. Меня они не видят: я стою за кустами, которые детскую площадку огораживают. Волонтерка нервно крутит на пальце ключ от машины. Откуда вообще тачила у студентки? Небось, папочка подарил: вон Дашке отец тоже обещает купить на восемнадцатилетие.

Я осторожно подобралась ближе, прячась за густым переплетением веток. Поговаривали, Денис сбежал из Дурдома в грузовике, который нам привозит продукты. Может, и мне удастся незаметно пробраться в машину, если она не заперта? Камер на этой стороне нету. Если лечь на пол между сиденьями, никто меня не увидит.

- Но Денис сказал, у Коли аппендицит! – Донесся до меня испуганный голос Мерлина.

- Наверное, ему солгали, чтобы не поднимать панику, - успокивающим тоном отозвалась девушка. Как же ее зовут? Рита? Нет. Вика? Да, точно. Вика.

- А это опасно? – Голос Лопасти сломался и пустил петуха.

- Конечно, опасно, чумоход! – Нервно огрызнулся Мерлушкин. – Операции на мозге всегда опасны.

- Не понимаю, откуда у Коляна этот... как его... – Король замялся, и Вика подсказала мягко:

- Нейролептический синдром.

- Он самый. У парня с головой всегда нормально было. Ничего, если я...?

Я услышала, как Артур щелкнул зажигалкой и затянулся.

- Да! – Оживился Лопасть. – Может, это ошибка? У Коляна вообще башка крепкая. Об нее вон бутылки били – не разбили.

- Это редкое заболевание. – Волонтерка немного помолчала. – В больнице мне сказали, что вызвали его, скорее всего, нейролептики, которые Коле давали в психиатрии. Вероятно, доза была слишком высока, и лечение не прервали после первых симптомов. Когда мальчик попал в больницу, он... – ее голос дрогнул, девушке потребовалось некоторое время, чтобы овладеть собой. – Ему уже было очень плохо. Еще немного, его могли бы не спасти.

- Сволочи! – Послышался такой звук, будто Король пнул колесо ближайшей машины. – Гады! Убийцы!

Сквозь просветы в ветках, я видела, как Мерлин с Лопастью повисли на Артуре, который, кажется, пытался разнести тачилу Канцлера. Вика, которую я видела со спины, маячила перед ним, расставив руки и бормоча что-то успокаивающее. Я почувствовала, как волна, которую я оседлала, подтолкнула меня в спину.

Я выбралась из кустов, ломая ветки. Волонтерка вздрогнула и обернулась на звук. Ее рот беспомощно дергался, ему было мало слов, чтобы выразить то, что хотело сказать сердце.

- Они все пожалеют, - сказала я, глядя прямо в глаза рыцарям, удивленно вбирающим в себя мои грязные тапки, скрюченные руки, висящие клоками волосы. – Мы заставим их за все заплатить. Розочке это понравится, клянусь. Нам только нужны Дашка, компьютер и моя библия.