2. Мерлин. Дженга*

«Мы рыцари-джедаи, мы борцы со злом,

Темную силу завяжем узлом.

Нехорошие люди, разрази их гром,

Получат по башне огненным мечом».

Кирпичи. Джедаи

Когда я был еще мелким заморышем и жил в восьмом виде, кто-то из волонтеров пожертвовал интернату игру. В ней нужно было построить башню из цветных деревянных кирпичиков, а потом по очереди вытаскивать какой-нибудь кирпичик и класть на вершину башни. Проигрывал тот, кто обрушивал постройку, неосторожно вытащив деталь. В общем, не помню даже, как называлась эта фигня для развития мелкой моторики. Факт тот, что воспы бесконечно мучили меня ею, надеясь, что от упражнений у меня перестанут трястись руки. Не удивительно, что с кем бы я ни играл, всегда быстро проигрывал, а воспы, наверное, и не задумывались, что приучают меня воспринимать себя как безнадежного лузера.

И вот теперь ко мне вернулось это давно забытое ощущение: как ты не стараешься, как ни осторожничаешь с кирпичиком лжи, он все равно вырывается из твоих пальцев, начинает жить своей жизнью, и тщательно выстроенная тобой башня рушится, погребая тебя под развалинами. А те, с кем ты играл, хохочут и презрительно указывают на тебя пальцами. Утешало меня только то, что в незавидном положении я оказался не один.

Все мы, рыцари, сидели в одной тонущей лодке, капитаном которой был Артур. Ведь именно он решил скрыть правду об Андерсене. Притвориться, что мы никогда не слышали того, что он нам рассказал, а все гаденькие слухи о Малышеве – мерзкая ложь. Мы поручились за Дениса своей честью, своим авторитетом, а теперь сами оказались запятнаны, как ни крути. Ведь ежу ясно: либо Андерсен втер нам очки, развел нас, как последних лохов. Либо мы все знали и спокойно делили спальню, стол и свою дружбу с парнем, который по определению должен был стать дурдомовским изгоем, занять нижнюю ступеньку лестницы, построенной системой. Да что там! Андерсену полагалось жить под ней – в самом дальнем и темном углу, и не высовываться, чтобы сохранить кости целыми. Покрывая Малышева, мы уподобились ему. Мы построили высокую башню, выстроенную на лжи, а теперь ее основание одним рывком выдернули у нас из-под ног, и вот мы барахтаемся в грязи, цепляемся друг за друга, и как нам теперь подняться? Ведь никто не подаст нам руки.

Мы поняли все это одновременно, как только ядовитые слова Канцлера просочились в уши дурдомовцев, отравляя мозг. Мы уже знали, что будет, прежде, чем первый из титанов повернулся к нам и бросил первое оскорбление в лицо. Драки было не избежать – такое не прощают. Ее только отсрочило присутствие воспов и директрисы. Мы могли рассчитывать лишь на себя – у нас здесь больше не было друзей. Ну, разве что Горелая, своей безумной выходкой поразившая даже меня. Но она же просто девчонка. Дурная девчонка, которой самой понадобится защита, и навряд ли мы сможем ей ее дать.

Одним движением проклятая директриса смешала все карты в колоде, и теперь у врагов оказались все козыри, а у нас на руках - одна шваль. Но нам придется играть до конца. Король никогда не сдается, а мы – вместе с ним.

После собрания Болгарка устроила выборы командира группы в помещении сампо. Я думал, она возложит почетную обязанность официального стукача на Титана, но воспитка сделала более мудрый выбор. Журнал наблюдений, уже расчерченный на графы, вручили Утенку. И когда только воспы успели подсуетиться? Мы с Артуром просто тупо ждали конца спектакля. Их было четверо, нас двое. Быть может, к нам присоединится Лопасть, но у титанов есть Цыпик и Урыга – на каникулы к матери-алкашке отправился один Тампон. Спасти нас может только чудо, но его не произойдет. На этот раз нас ждут поражение и позор. Боль в сломанных костях и разбитых мышцах покажется малостью, по сравнению с муками от будущих унижений.

Титаны тоже это знали. Они уже чувствовали себя победителями. Сало смотрел на нас так, будто решал, под каким соусом жрать будет, и разве что только не облизывался. Утенок демонстративно поигрывал тяжелой цепочкой, которую в последнее время стал таскать на поясе. На цепочке брякали подвески: ключи, гайки и прочая железная хрень, от которой оставались жуткие, долго не сходящие синяки. Очередным их носителем стал несчастный Тляпочка, хромой тенью мелькавший в коридорах.

Говорили, цепь Утенку подарила Пурга – в знак своей любви. Это, мол, так символично: «Мы связаны навеки». Еще и фенечку самодельную на нее привесила. Хорошо хоть, не гирю.

- Артур, - прошептал я и сжал колено Короля под столом. Мои пальцы так тряслись, что прикосновение вышло смазанным, не пожатие, а щекотка мушиных лапок. – Мне страшно. Что будет с Вороной?

Я хотел сказать «с нами», но устыдился своего малодушия в последний момент. Вот только Король все понял. Он отвел взгляд от Титана, сверлившего нас ленивым насмешливым взглядом кота, знающего, что хозяева заделали в кухне все щели, и мыши не уйти. Знакомая кривоватая улыбка осветила лицо Артура, на котором враз отчетливей выступили скулы.

- Не ссы, Мерлуха, - шепнул он в ответ. – Прорвемся.

Мне бы его оптимизм. Мелькнула трусливая мыслишка, что новый обморок был бы сейчас как нельзя кстати, а с ним – изолятор, быть может, даже больница. Я скрипнул зубами, стискивая под столом непослушные пальцы. Нет! Даже если проклятый организм попытается предать меня, если голову снова расколет боль, а в глазах потемнеет, даже если меня перекосит всего, я все равно пойду за Королем – если придется, поползу, но буду прикрывать ему спину.

Наконец Болгарка нас отпустила. Едва мы вышли в коридор, а звук каблуков воспитки затих, началось. Нас просто приперли к стенке. Титаны окружили меня с Королем, как стая гиен – ослабевшего льва со львенком. Тявкают, скалятся, но бросится всем скопом пока боятся: вдруг лев еще опасен?

- Что же ты, Король? - Почти ласково обратился Титан к Артуру, напрочь игнорируя меня. - Мы думали, ты порядочный пацан, а ты, гандон, беспределишь. Мы думали, ты понятия и закон уважаешь. Или, скажешь, не знал, что нубло, которого к вам подселили, коцанный? И кто ты теперь такой есть после этого, а, Король? Может, затупок, может, хуеплет, но что зашкваренный и ты, и дружки твои, это точно. А знаешь, что с такими, как вы, у нас делают?

Пока Титан говорил, Утенок отцепил цепь от пояса и неспеша наматывал свободный конец на кулак привычным, выверенным движением. Артур на бряканье не отвлекался, смотрел Титову прямо в глаза, а я – не мог. Зрение у меня раздробилось, словно стало фасеточным, и я видел одновременно и угрожающее поблескивание стальных звеньев; и морду Сала, оттопыривающего щеку языком в грязном намеке; и пряжку, широкую тяжелую пряжку на армейском ремне Метра, которую он поглаживал грубыми пальцами с окаймленными черным ногтями.

- Я не живу по твоим понятиям, - ответил Король так спокойно, будто нас отделяло от титанов пуленепробиваемое стекло. – Здесь не зона, а ты не блатной, хоть из кожи вон лезешь, чтобы вписаться в черную масть.

- Твоя масть, бля, ваще голубая! – Влез, было, Сало, но получил от Титана локтем в пузо и заткнулся.

- Андерсен – мой друг, - продолжал Артур, обращая на Сало не больше внимания, чем на комара. – Я за него отвечаю, в этом ты прав. Если тебе есть, что тут предъявить, решим это между нами. Раз и навсегда решим, и ни Мерлина, ни остальных в это не вмешивай.

- Значит, в отрицалово играешь, да? – Ухмыльнулся Титан, будто Артур сказал что-то забавное. – Ну, и чо ты мне предложишь, Король? На мечах сразиться?

Пацаны заржали, Утенок изобразил джедая со звуком, который в фильме издавал световой меч.

- Нет, - качнул головой Артур. – Знаешь стройку у железки? Она на зиму еще заморожена. Там высотка, пятнадцать этажей. За каждую предъяву прыгаем через шахту лифта на пятнадцатом. Только ты и я. Кто перепрыгнул – тот прав. Кому слабо – тот ссыкло, чмо и гандон, как ты выразился. Все просто.

Титан дернул кадыком, хохотнул визгливо:

- Точно, затупок. Я чо, на идиота похож – подписываться на такое?

Король упрямо наклонил голову:

- Я про Андерсена обосновал и готов доказать свою правоту. А ты готов? Или ты ссыкло и гад, который заигрался в пахана? Это ты перед малолетками ходишь, пальцы веером, а на взросле таких, как ты, сразу опускают. Сказать тебе, почему, или сам знаешь причину?

Шея Титана стала наливаться краской, ноздри тонкого носа раздулись, как у разъяренного быка.

«Сейчас кинется», - мелькнуло у меня, и картинка снова распалась на кусочки: вот мелькнула чья-то нестриженная башка ниже по коридору, ойкнула и снова засунулась в дверь; вот залипла у окна стайка мальков – они инстинктивно замерли, как мелкие зверьки, боящиеся движением привлечь внимание хищников. Вот пацаны из средней – Лопасть среди них – прислушиваясь, тянут шеи, но ближе подойти к старшим не смеют.

- Андрюха, - Метр предостерегающе тронул друга за плечо, но тот скинул руку.

- Да ты скажи, чо, - Титов сплюнул на пол, чуть не попав на ноги Королю. – Скажи, раз за базар отвечаешь, а мы послушаем.

Артур, не отпуская Титана взглядом, немного повысил голос. Теперь его точно слышали стоящие в коридоре.

- Ты у власти с рук ешь, на Канцлера шестеришь, это все знают. Общак себе в карман кладешь. Девчонок наших портишь. Быками своими мелких травишь. Если кто тут и творит беспредел, так это ты. Зачем вы зверят Тли поубивали? Котятам и щенкам кишки повыпустили, герои! А может, Тля вас за этим делом застал? Поэтому вы его и...

Кулак Титана вписался в стену – Король едва успел голову отдернуть.

- Что ты, бля, гонишь?! – Взревел Титов, брызжа слюной, и сгреб Артура за ворот рубашки.

- Вы наследили. – Король улыбнулся, глядя прямо в темные глаза, в которых вдруг мелькнула тень неуверенности. – У одного их твоих быков гады с очень характерной подошвой, а мы следы сфоткали. Так что, если ты невиновен, то прыгнешь. Сегодня, во время прогулки.

Значит, Артур все-таки успел проверить обувь!

За спиной Титана замаячил Метр.

- Шухер, Андрюх! Сюда идут.

Король вцепился в запястье Титова, все еще сжимающее его ворот. Лица их оказались так близко друг к другу, что почти соприкасались носами.

- Да или нет, Андрей? – Выдохнул Артур, и от безумного огонька в его взгляде меня мороз продрал по коже. – Да? Или нет?

Лицо Титана смялось, язык быстро обежал узкие губы.

- Да, блядь! Да! – Он оттолкнул от себя Короля, развернулся и зашагал прочь по коридору – навстречу молодой женщине, удивленно проводившей шествие титанов глазами.

- Волонтерка! Смотри, Артур! Та самая, что обещала узнать про Розочку. – Я уцепился за Короля: нервное напряжение спало, и меня повело. Темноволосая девушка приближалась к нам, покосившись в бок.

- Мальчики, с вами все в порядке? – Прозвучал обеспокоенный голос. – Эй, тебя ударили?

- Нет, - я выпрямился, опираясь на Артура, и улыбнулся – совершенно искренне. Случилось чудо. Мы все еще стояли в коридоре одним куском, а не валялись на полу в виде кровавого фарша.

- Все нормально, - подтвердил Король, поправляя ворот рубашки.

- А я Вика. Помните меня? – Волонтерка ответила на мою улыбку и виновато развела руками. – Простите, что меня так долго не было. Но добровольцев просто не пускали в центр: директор сказала, у вас тут пожар случился.

Мы с Королем переглянулись.

- Было дело, - осторожно заявил подваливший к нам Лопасть.

- Но никто ведь не пострадал? – Вика неуверенно поправила висящую на плече сумочку.

Мы дружно замотали головами.

- А где Денис Малышев? Снова нигде его не вижу.

- А разве вам не сказали? – Король пнул Лопасть по лодыжке, но у того уже успело вырваться. – Он сбежал.

* Дженга - название игры, которую описывает Мерлин

В разговоре Титан и Король употребляют много блатных словечек. Некоторые из них общеизвестны, другие требуют пояснения.

Коцанный – опущенный

Зашкваренный - опущенный

Хуеплет – то же, что пиздобол

Черная масть – воры, блатные

Голубая масть – петухи

Отрицалово – на зоне тот, кто отказывается, не принимает условия режима, не сотрудничает с администрацией

Гад – нарушивший воровской закон

Взросла – взрослая зона