12. Денис. Один в городе

«Твой каждый сделанный шаг приведёт тебя ко мне

Следуй за голосом, следуй, следуй за голосом, эй

Мой город вяжет узлы в твоих мозгах

Мой город прозрачен, я растворился в нём, я пустота»

Black Market. Мой город

Я бросил только что купленный жетон в щель автомата, но «лапы», перекрывающие проход к эскалатору, так и не раскрылись. Слева и справа от меня через турникет свободно проходили люди, но на меня машина уставилась злобным красным глазом, не желающим меняться на зеленый. Я тупо смотрел на нее, соображая, что сделал не так. В тот раз, когда я спускался на станцию, чтобы встретиться с Асей, я пользовался своей льготной карточкой, и все прошло без заминок. Теперь мой проездной лежал в кабинете Клизмы: арестантам раскатывать на общественном транспорте не полагалось. А уж бегункам тем более.

- Что-то не так, парень?

Голос, прозвучавший прямо над ухом, заставил меня подскочить на месте. Охранник! Блин, такими темпами навряд ли я прохожу на воле больше получаса!

- Автомат жетон выплюнул. – Мужик в униформе и с рацией на поясе подобрал из лотка не замеченный мной бронзовый кругляшок. – Вот, попробуй бросить в другой.

Жетон сунулся в мою скользкую от пота ладонь. Я машинально ткнул им в ближайшую щель – еще и попал не сразу. В недрах машины звякнуло, красный крест сменился приглашающим зеленым огоньком. Я рванул к эскалатору, даже не сказав добровольному помощнику спасибо. Ф-фух, неужели пронесло?!

Я заскочил на свободную ступеньку и скорчился, засунув руки в карманы и надвинув пониже капюшон. Понимал, что на лбу у меня не написано: «Беглый детдомовец», но в метро было слишком много охранников и ментов, это заставляло нервничать. Мне и раньше приходилось бывать в бегах, пусть и в другой стране, и дважды все закончилось полицией. В первый раз я едва протянул на свободе два дня прежде, чем меня замели за магазинную кражу. Во второй я сдался копам сам, погуляв меньше суток.

Сейчас ситуация была иной – опасность угрожала не мне. И все же на меня охотились – или скоро будут. Как только лейтенант Озерников, который, по ходу, в Дурдоме уже окопался, узнает о том, что я дал по тапкам, и свяжется со своими коллегами. Так что лучше мне стать незаметным и слиться со средой – чем меньше я буду привлекать внимания, тем лучше. Только получалось пока не очень.

Я застыл перед световым табло со схемой метрополитена. Домашний номер Ефимовых оказался в телефонном справочнике. Зная телефон и фамилию, невольно подсказанную мне ментом, адрес семьи оказалось найти парой пустяков. Король сделал мне истинно царский подарок – одолжил для поисков свой смартфон с 11 гигами интернета. Правда, звонки с него были жутко дорогие, но названивать я никому особо не собирался. По картам в гугле нашел ближайшую к дому Ефимовых станцию. Жили они на другом конце города, но вроде недалеко от метро, так что я рассчитывал, что от станции допехаю на своих двоих. Вот только разобраться бы, в какую сторону теперь ехать и где делать пересадку.

Я, конечно, ездил раньше на метро. Наверное. Очень давно, когда еще с мамкой жил. По крайней мере, теплый спертый воздух, дующий из туннеля, шум прибывающего поезда и толчея у автоматических дверей вызывали смутные воспоминания – не конкретные образы, а скорее, ощущения. Я заскочил в вагон одним из последних, отдавил кому-то ногу, извинился, и забился в угол у боковой стенки, прямо под бегущей строкой с надписями следующих по маршруту станций. Ежеминутно я выворачивал голову, чтобы посмотреть, еду ли правильно и не пропустил ли случайно, где мне нужно выходить.

Чем ближе мы подъезжали к центру, тем гуще становилась толпа в вагоне. Рядом со мной свисал с поручня какой-то растафари в огромных наушниках, щекоча мне шею провонявшими куревом дредами. Сзади притерлись две хихикающие девчонки, то и дело толкавшие меня в спину рюкзаком. К двери с надписью «Осторожно, не прислоняйтесь» привалился высокий парень в капюшонке на меху. По груди бежали белые прописные буквы, которые я машинально прочитал. "Sønnen af vinden".

Что?! Это же датский! «Сын ветра» значит. Откуда у какого-то типа в нашем метро капюшонка с текстом на датском?! Я внимательно посмотрел на перца, не обращавшего на меня ни малейшего внимания. Блин, не, по ходу, у меня паранойя. Может, этот хмырь просто купил шмотку в каком-нибудь модном бутике. Или по интернету заказал. Или съездил в Данию туристом, в конце концов. Это просто случайность, она не имеет ко мне ни малейшего отношения.

«Сын ветра» пошевелился и вдруг взглянул прямо на меня. Наши глаза встретились. Я испуганно качнулся за расту, подергивающегося в такт музлу, бормочущему в наушниках. Мне захотелось выскочить из поезда на первой же станции, но тогда пришлось бы пройти прямо мимо странного хмыря в капюшонке. Я предпочел остаться и прятаться за дредами, а когда настала наконец пора пробираться к дверям, оказалось, что ветер уже вымел своего сына из вагона – я и не заметил, когда он исчез.

Оставшаяся часть поездки прошла без приключений, если не считать, что я запутался между станциями на узловой, и пришлось возвращаться обратно, чтобы найти нужную ветку. Пока я покачивался, цепляясь за поручень, зажатый плечами возвращающихся с работы пассажиров, я думал о Тле. Что, если Ефимовы все-таки не при чем, и пацан действительно сбежал: решил вернуться в Дурдом, или домой к бабке подался, да заблудился? Ему же всего девять. Город он знает не лучше меня. Может, малек просто сел в метро не на ту ветку. Если вообще не дошел до подземки. У него ведь даже мобильника не было. Остался совсем один в огромном городе, среди толпы незнакомых людей, намерения которых невозможно прочитать на отрешенных лицах, похожих на экраны компьютеров, перешедших в спящий режим.

Любой из них мог причинить ему вред. Любой мог предложить помощь, а завести туда, где все окончилось подвалом, который видел Мерлин. Что, если я еду совсем не туда? Что, если весь наш план яйца выеденного не стоит?

Я тряхнул головой: нельзя сдаваться, даже еще не начав. А начинать где-то надо, так почему не с Ефимовых? По крайней мере, мы точно знаем, что Тля был там и ушел оттуда. Или его увели. Пацаны будут ждать от меня звонка, когда я осмотрюсь на месте. Завтра, в свободное время, они собирались присоединиться ко мне, чтобы продолжить поиски вместе. Вот только, чую, намечается одна небольшая проблемка: я уже трясусь в метро полчаса, а мне еще вроде четыре станции проехать осталось и потом еще неизвестно сколько пешком топать. Получается, парни только и смогут приехать, ручкой мне помахать, а потом сразу обратно. Ведь если они в Дурдом вовремя не вернутся, им тоже выход в город запретят.

Что ж, это только значит, что я все сделал правильно. А пацаны мне уже здорово помогли: что бы я вообще без них делал? Парни мне и денег на первое время подкинули, чтоб за проезд заплатить и от голода ноги не протянуть; и средством связи снабдили; и куртку теплую с ботинками откопали среди Кентавровых коробок – как раз моего размера.

Мне все-таки крупно повезло – не только с друзьями, но и с пожаром, как ни странно. Не было бы пожара, Очумелой Ручке не пришлось бы разбирать завалы у аварийного выхода. Не стало бы коробок и ящиков, которые следовало куда-то рассовать, Кентавр никогда бы не отпер склад и не напряг первых попавшихся воспитанников таскать туда добычу. Титаны-то быстро слиняли от принудительного труда, а завхоз нашел себе новых рабов – Короля с Лопастью. Последней улыбкой судьбы стало явление Очумелой Ручки в самый разгар великого «переселения народов»: воспитка мертвой хваткой вцепилась в какие-то особенно ценные коробки, на которые уже наложил и глаз, и мохнатую лапу Кентавр. Пока эти двое разбирались с вопросами собственности, пацаны и превратили склад во временное политическое убежище – для меня.

Правда, не будь пожара, Горелая не сидела бы сейчас под замком, но я сделал все, что мог, чтобы ей помочь. Я хотел бы попрощаться с ней перед уходом, но это было невозможно, так что я оставил Королю для нее записку. Настя получит, когда ее выпустят из карцера. Хотя... неизвестно еще, что будет с Артуром и остальными, если узнают, что они помогли мне сбежать. Без пацанов мне бы это никогда не удалось: после моего эпичного ухода из директорского кабинета, Канцлер весь Дурдом на уши поставила. Воспы подключили титанов и перекрыли все пути на свободу, включая переход в бассейн и лаз на чердак. Так что, если бы не стратегический гений Короля, сидеть бы мне теперь в наручниках в полицейском бобике – потому что, после того, как я психанул, Озерников небось точно уверен, что это я, извращенец, с Тлей что-то сделал.

Может, Артур этот план побега для себя приберегал, кто знает. Во всяком случае с фурой, которая в Дурдом продукты привозит, он точно подгадал. Во время разгрузки двери в столовую обычно запирали – как объяснил Лопасть, после того, как кто-то ушлый уволок ящик вафель прямо из-под носа у поварихи. Но дежурные-то были внутри – грузчиками работали, пока настоящие грузчики с тетками в фартуках трепались и покуривали на крыльце под пивко.

Помойку, которая, по словам Мерлина, сама умоляла разрешить ей участвовать в поисковой операции, упрашивать открыть замок изнутри не пришлось. Дальше все было просто: спрятаться за оставшимися в фуре ящиками, а потом вылезти из кузова, когда двери открыли на новом месте разгрузки – у какого-то детского сада. Сориентировался я по гугль мэпс, а навигатор в телефоне довел меня до ближайшего метро. В общем, путешествовал я пока с комфортом.

Когда подземка выплюнула меня на поверхность с потоком горячего воздуха и толпой усталых после рабочего дня людей, повсюду уже зажглись фонари. Я сразу понял, что оказался в элитном районе. Через дорогу топорщился голыми еще ветками огромный парк, а аккуратные высотки, вдоль которых я шел, окружала красивая кованая ограда. Шла она сплошняком, прерываемая только плотно закрытыми калитками с домофонами или опущенными бумами на въездах для машин. От калиток пялились на меня темными линзами камеры видеонаблюдения.

Блин, да тут настоящий Форт Нокс! Хрен вообще попадешь на территорию, не то что хоть в самый завалящий подвал. Я сник: что, если и дом Ефимовых окажется под такой же охраной? Через решетку тогда, что ли, лезть? А что, если там внутри собаки или чоповцы? По темноте-то и не разглядишь. А на решетке, кстати, острые пики по верху. Хм, вот и первый вопрос: как же Тля-то тогда отсюда выбрался? Или выйти с территории может любой, а вот войти – только избранные?

Джи пи эс привел меня к реке, через который был переброшен празднично подсвеченный фонарями мост. Здания на набережной тоже купались в электрических огнях. Я даже представить себе не мог, сколько могли стоить квартиры с видом на реку, парк, мост и смутно белеющие вдали паруса яхтенного клуба. На другом берегу я свернул налево и облегченно перевел дух. Сквер здесь был позапущенней, дома попроще, решетки постепенно тоже закончились. Я все еще находился в элитном районе, но самые дорогие кварталы, кажется, остались позади – у парка и метро.

А вот наконец и нужный мне дом: девятиэтажное здание в форме полумесяца, словно пытающееся заключить в свои объятия ухоженный газон, детскую площадку и спутанную гриву деревьев, за которой проблескивала отражающая свет фонарей вода. Проход на территорию тут, вроде, был свободный.

Я забрел на пустую по случаю вечернего часа площадку и присел на качели, окрашенные в веселенькие тона. Что там видел Мерлин в своем откровении? Ступени, ведущие вниз. Следы в пыли. Окурок. Железный лист. Блин, как же мне не хватает нашего придворного мага! Может, если бы он глянул на окрестности, то признал бы что-нибудь? Я вот, когда смотрю вокруг, с трудом себе представляю, что в этой роскошной новостройке или другом здании поблизости может быть подвал, в котором заперт несчастный детдомовец. Да и пыль на лестницах, подозреваю, тут не заводится.

Навряд ли люди, у которых хватило бабла на квартиру за сколько там миллионов, стали бы ставить под угрозу свои безопасность и благополучие, связываясь с грязным бизнесом. Хотя, может, у Ефимовых долги, и пара тысяч баксов лишней в хозяйстве совсем не будет? А может, они Тлю для себя решили приберечь – только вот почему тогда просто не дождались официального оформления опеки? Забрали бы мелкого насовсем, и кто бы стал заглядывать за эти надежные, высокие стены? Я неуютно поежился: на мгновение здание показалось мне спрутом, пялящимся на меня сотнями желтых окон-глаз и протянувшим ко мне свои скользкие щупальца.

По чистенькой, выложенной плиткой дорожке прошла мимо девушка с тремя собачками на поводке. Меня она не заметила – выгуливая своих чихуауа, или кто они там, она умудрялась залипать в экран смартфона, так что песики путались в поводках и, задирая лапу у дерева, ссали друг на друга. Вслед за девушкой на дорожке появился пацан чуть помладше Тли и со скрипичным футляром. Его сопровождала женщина, слишком молодая, чтобы быть ему матерью. Сестра? Или няня? Эта меня заметила и неодобрительно покосилась, но ничего не сказала. Я решил не искушать судьбу: и так чувствовал себя прыщом на гладко выскобленном подбородке.

Поднявшись со скрипнувших качелей, я отправился на разведку. А вот и подъезд Ефимовых. Почему-то меня потянуло к нему, как магнитом. Рассудок подсказывал, что светиться у него глупо. С Константином или его женой навряд ли столкнусь, но там ведь камера наверняка. Вдруг меня менты по ней вычислят? И все же я натянул капюшон поглубже и подошел. Странно, машин совсем нету. У Дурдома во дворах все ими забито: и на тротуаре паркуются, и на газоны заезжают. Бабок на лавочке нету тоже, да и самой лавочки не видать. Все правильно: тут живут только успешные и молодые. А когда стареют, отправляются в климат потеплее, у моря лежать и коктейли из кокосов потягивать.

Я уставился на домофон с рядом кнопок и маленьким экраном. Ну и как мне внутрь попасть? Позвонить в случайную квартиру и разносчиком пиццы представиться? Или подождать, пока кто-нибудь выходить будет? Что бы в такой ситуации сделала Горелая? У нее, по ходу, на все случаи жизни лайфхаки имелись. Вот только теперь ее не спросишь...

Протоптавшись на холодном влажном ветру пару минут, я решил звонить. Мало ли, может, тут охрана где-нибудь сидит и камеры просматривает.

- Але? – Раздался тоненький, явно девчачий голосок из квартиры на верхнем этаже. Фоном к нему звучал истошный собачий лай.

- Здрастье, - заорал я, пытаясь перекрыть шавку. – Выгул собак. Дрессировка. Вызывали?

- Мам, - завизжал голосок так, что динамик зафонил. – Тут пришли к Джексону! Гуляльщик-дрессировщик!

В домофоне затрещало, дверь пискнула, отпирая замок. Я оказался в небольшом, очень чистом холле, упиравшемся в лифт. На лестницу вела отдельная дверь. Прошлепав по зеркально бликующим плиткам под гранит, я загрузился в лифт. И тут обнаружил, что в доме был цокольный этаж: на панели ему соответствовала кнопка «-1». Возможно, внизу устроили подземную парковку. Это объясняло отсутствие тачек у подъездов, да и вообще их мало жилой вид: наверняка, большинство обитателей дома-полумесяца покидало его и попадало обратно именно через парковку.

По уму, мне сразу следовало бы нажать на «-1» и проверить подвал. Но я почему-то поехал на четвертый, к квартире Ефимовых. Как будто увидев их дверь, смог бы лучше понять Тлю: от чего он бежал, чего боялся, что здесь пережил. Но, конечно, дверь была как дверь – железная, отделанная темным деревом. На площадке их было всего две: Ефимовская налево.

Я подошел поближе, хоть мне все казалось, что тяжелая створка вот-вот распахнется и выпустит хозяина, который вцепится мне прямо в горло. Из квартиры, конечно, не доносилось ни звука: изоляция тут была качественная. Я обернулся на дверь соседей – такую же, как у Ефимовых, только светлую. Вдруг они видели Тлю? Вдруг что-то знают? Ага, только что я им скажу? «Извините, та парочка, что живет напротив, случайно не маньяки-похитители детей? Ничего странного за ними в последнее время не замечали?»

Вздохнув, я снова запихнулся в лифт. Пока ехал на цокольный этаж, разглядывал в зеркале свое отражение. Новая куртка из запасов Кентавра выглядела вполне прилично. Меховая оторочка капюшона удачно скрывала царапины на морде, так что вид у меня был вполне презентабельный. Даже за аборигена можно было бы сойти, если бы не взгляд – напряженно-настороженный, как у мелкого зверька, забредшего на территорию крупных хищников. Я решил, если встречу кого, смотреть в землю.

На парковке я не обнаружил машины Ефимовых. Боксы жильцов были помечены номерами квартир, а номер 54 пустовал. Константин еще на работе? Или он сейчас совсем в другом месте? Там, где держат Тлю? Проследить бы за ним, вот только как это сделать?

Я обнаружил, что с парковки вели не только лифты, но и лестницы, а по ним вышел и к дверям в подвал. Все они, конечно, были надежно заперты. Нигде ни пыли, ни пятнышка грязи, в которой могли бы остаться хоть какие-то следы. Неожиданностью это для меня не стало. На месте Константина я вообще бы не заморачивался ни с каким подвалом. Снял бы левую хату, вон как Ян. Или на дачу пацана отвез – там нет никого во внесезонье. Неужели Мерлин все-таки ошибся?

Я вышел на свежий воздух и позвонил, невзирая на свое решение экономить.

- Я на месте, - сообщил я коротко. – Но тут ничего нет. У вас все нормально? Удалось узнать адрес бабушки Тли?

- Нормально. – Голос Мерлина в телефоне звучал по-девчоночьи пискляво. – Адрес бабки не актуален. Полиция там была. Тля ни в квартире, ни поблизости не появлялся.

- Откуда такая инфа? – Поразился я.

- От Озерникова. – Пояснил Мерлушкин. – Он меня тоже на допрос таскал.

- А тебя-то зачем?

- По старой памяти. – Парень хихикнул. – А еще – я ж вроде твой друг. Что теперь делать будешь?

- Поброжу тут пока вокруг, вдруг увижу что интересное. Завтра позвоню.

Я отключился, не дожидаясь ответа. Надо было подумать, где устроиться на ночь. И еще – мне надо было с кем-то поговорить. С кем-то, кто мог бы посмотреть свежим взглядом на известные нам факты. А я знал только одного человека, который способен был если не превратить воду в вино, так мочу в чернила. К тому же гугль был уверен, что этот тип проживает не так уж далеко отсюда.

Я набрал в телефоне номер, который, прочитав, выучил наизусть.