13. Мерлин. Битва экстрасенсов

«Иной раз я чётко осознаю, что мы все заблудились.

И мы, и этот... друг мой, гость, маленький коротышка.

Одно различие лишь в том,

что если он заблудился на местности,

то мы заблудились сами в себе».

Рем Дигга. Ошибка навигатора

В окно второго этажа мы видели, как продуктовая фура выехала из ворот Дурдома, мелькнув за оградой серо-белым, заляпанным грязью боком.

- Дай пять! – Лопасть на радостях вмазал по моей поднятой ладони так, что плечо загудело.

- Сатана! – Предупредила Ворона и щипнула меня за ухо, заставляя повернуть голову.

По коридору прямо на нас летела Горелая: патлы дыбом, глазищи горят, когти выпущены. А самый тревожный знак – шрамы на роже красные, кровью налитые.

- Чего это вы счастливые такие? – Настюха зыркнула на нас исподлобья, а потом перевела взгляд в окно. К счастью, фура уже свернула в проезд между домами. – Андерсен что, и правда, сбежал? А вы ему, придурку, помогли, так?

Я сделал вид, что очень занят Вороной, у которой типа коготь застрял в петле свитера. Король меланхолично глазел в окно, вроде тоже птичками интересовался. И только Лопасть старательно изображал изумление:

- А он сбежал, да? То-то мы его обыскались. А сама-то откуда? Тебя из Замка выпустили, или так там отощала, что под дверь просочилась?

Это было ошибкой: Горелая терпеть не могла, когда ее за дуру держали.

- Заткни свое чмо лопоухое, пока я ему лопухи со скальпом не повыдергивала, - обратилась Настюха к Артуру через Юркину голову. – Меня мент лысый освободил. И теперь, благодаря вам, он стопудово уверен, что Денис знает, что случилось с Тлей. И быть может, даже сам с мелким что-то сотворил. Потому что зачем невиновному ноги делать, как только ему вопросы задавать начали?

Король оторвался от унылого пейзажа, в котором смешались не пятьдесят, а целых сто оттенков серого. Лицо его скривила болезненная гримаса:

- Мы пытались Андерсена остановить, но он нас не слушал. Так и сказал: уйду все равно, с вашей помощью или без.

- Денис считает, если найдет Тлю, то докажет всем, что он тут не причем, - пришел я Артуру на помощь.

- А Андерсен у нас кто? Человек Икс? Экстрасенс? – Горелая так экспрессивно размахивала руками, что Ворона сама мне под мышку спряталась. – Полиция мелкого найти не может, а он своим рентгеновским взглядом на город посмотрит, и сразу увидит, в каком подвале зеленый светлячок горит? – Девчонка повернулась ко мне и ткнула под нос не разгибающийся до конца палец. – А что же ты с ним не пошел, а?! Это же ты, шаман недоделанный, первый начал пиздеть про подвал и кошмарить всех! Если бы не твои «откровения», жил бы сейчас Денис спокойно и ждал, как все, пока полиция Тлю отыщет. Бегунков же всегда находят. Или они сами возвращаются: вон, у Короля спроси.

Мы все невольно посмотрели на Артура. А он стоял, закусив губу, только у него все равно угол рта дергался, а в глазах застыло такое выражение, будто Настюха ему иглу прямо в сердце воткнула и через нее кровь начала откачивать. Спас нас, как ни странно Лопасть, который на лопухи не обиделся.

- Насть, а Денис тебе записку оставил. Артур, дай?

Король словно проснулся и неловкими пальцами выудил сложенный листочек из кармана. Горелая вспыхнула, теперь уже вся, а не только шрамами. Выцапнула бумажку у Артура, отбежала к стенке и уткнулась в текст глазами – даже губы у нее шевелились, будто она хотела выучить написанное наизусть.

А я стоял и думал, что Горелая-то права. Заварил я кашу своим предсказанием. Мог бы, кстати, и догадаться, как Андерсен отреагирует – с его-то прошлым! Так нет! Вот уж, правду говорят: язык мой – враг мой. А теперь Денису что, вместе с Тлей пропадать? Потому что Малышев крут, конечно, и все такое, но суперспособность я у него пока только одну подметил: себе на задницу приключений находить. Вот и получается: увяз Андерсен по самое горлышко в моем вареве, а я сижу на краю кастрюли чистенький и только ложкой помешиваю. Но я, кажется, знаю, как можно все исправить, пока не стало совсем поздно.

- Эй, Мерлин, ты куда?!

К счастью, Король заметил мой маневр, когда я уже почти добрался до лестницы.

- Да мне это... надо тут, - пробормотал я и запрыгал вниз по ступенькам.

Только бы Озерников еще не ушел! Наверняка, ему уже сообщили, что Андерсен смылся. Если я мента не перехвачу, он всех своих ищеек на Дениса спустит.

Только у двери директорского кабинета я обнаружил, что Ворона все еще со мной, а вход во владения воспов был ей категорически воспрещен. Оставить ее одну после недавнего эпизода я не решился и быстренько сунул птицу под шляпу.

- Сиди тихо! – Прошептал я ей, скребясь в дверь. – Я тебе потом сухариков дам.

- Чего надо? – Встала на пороге надгробием Клизма – не сдвинешь, не обойдешь.

- Мне с лейтенантом Озерниковым поговорить. – Сердце у меня из груди чуть не выскакивало, и голос поэтому вышел какой-то блеющий. Да еще Ворона в макушку когтями вцепилась чуть не до крови.

- Товарищ лейтенант сам вызовет, если понадобишься. – Отрезала мымра и захлопнула дверь прямо у меня перед носом.

Я чуть приободрился: выходит, не ушел еще Пуаро! Допрашивает кого-то? Или он у нас тут мобильный штаб решил организовать и распоряжения отдает прямо из кабинета Канцлера? Я поднял кулак и снова постучал, на сей раз громче. Естественно, мне не открыли. Я задолбился сильнее, даже костяшки заныли.

- Я не пОняла, - рожа Клизмы в дверях теперь не только формой кирпич напоминала, но и цветом. – Ты оглох? Или русский язык понимать разучился? Мне, может, Кирилла Борисовича позвать?

- Н-не надо никого звать, - меня аж передернуло. – Мне только Озерникову пару слов...

Завучиха сгребла меня за шкирку. Шляпа поехала на бок, а когти Вороны впились в кожу, так что я почти взвизгнул:

- ...о Малышеве!

Клизма замерла в задумчивости, а из-за ее спины донесся голос директрисы, звенящий, как туго натянутая струна:

- Что там происходит, Наталья Петровна? Что еще за шум?

Через минуту я уже стоял перед Пуаро – потным, усталым, потирающим набрякшие веки большим и указательным пальцами.

- А, Иннокентий! Присаживайся. – Мент улыбнулся мне, как старому знакомому, и махнул пухлой ручкой на стул. – Шляпу так и не снимешь?

- Мерлушкин хочет вам что-то о Малышеве рассказать, - вклинилась нетерпеливо Канцлер. – Мальчики дружат. – И директриса выжидающе уставилась на меня.

Я облизнул пересохшие губы.

- Да, мы... То есть я... В общем, это из-за меня Ан... в смысле Малышев сбежал.

Дугообразные брови Пуаро взлетели на блестящий череп, он обвел маленькое собрание пронзительными темными глазами:

- Потрясающе. Знаете, в моей практике никогда еще за день я не слышал столько добровольных признаний. И что же ты такого сделал, Иннокентий? – Мент посмотрел на меня с иронией во взгляде.

Я тяжело вздохнул. Ну и пусть. Пусть подумает, что я псих.

- Я сделал предсказание. О том, что с Толей Ивановым случится что-то плохое. Очень плохое. И рассказал о том, что увидел, Денису.

Маленький, почти детский рот лейтенанта приоткрылся, но прежде, чем он успел хоть что-то сказать, я на одном дыхании выложил ему все: и про гадание, и про кости, и про следы на грязных ступенях. А главное – про ощущение одиночества, тоски, боли и ужаса, смертельного ужаса. Говоря, я словно пережил все это снова, но так путался в словах, что, наверное, не смог передать и десятую долю того, что хотел.

- Понимаете? Вот почему Денис убежал! Он мне поверил – поверил, что Толе срочно нужна помощь, и пошел его искать. Я во всем виноват! А Малышев... – я покосился на директрису и вдруг почувствовал, что мне очень хочется в туалет, хотя неприятности, которые даже с Лопастью иногда случались по ночам, меня уже года два как не мучили. – Малышев – хороший, что бы о нем не говорили.

В наступившей тишине что-то тихо гудело – наверное, высокое напряжение во взгляде, которым сверлила меня директриса.

- Итить твою, профессор, - с чувством проговорил Озерников и вместо лысины промокнул платком воздух. – Не детский дом, а битва экстрасенсов.

- У Мерлушкина психиатрический диагноз, - прощебетала Канцлер с деланным сочувствием в голосе. – Как и у многих тут. Вы же понимаете, такой контингент.

- То есть вы хотите сказать, ученой вороны у парня нету, и на костях – прости господи! – он не гадает? – Уточнил Пуаро, стараясь не смотреть на меня.

- Ну почему же, - директриса ощерила идеальные зубы, - ворона ручная есть. Даже фокусы может показывать. Но кости! Ну, простите, откуда? А гадают у нас девочки – на картах, хоть мы их и запрещаем, на чаинках, кажется...

Я почувствовал шевеление на голове. Старался стоять неподвижно с каменным лицом, хоть Канцлер меня прилюдно девчонкой и чекалданутым обозвала. Но Ворона не унималась.

Пуаро первым заметил, что что-то не так. Наверное, шляпа на мне задвигалась. Мент зажмурился, потом резко распахнул глаза, но «глюк», очевидно, не исчез: шляпа, по-прежнему, танцевала у меня на башке.

- Мерлушкин, вероятно, из-за последних событий перевозбудился, - продолжала тем временем директриса, обращаясь исключительно к представителю власти. – Сами понимаете: пожар, один ребенок пропал, второй... – Она развела руками. – А ведь Малышев у нас тоже по психиатрии проходил. Диагноз ему, правда, пока так и не поставили. Но у него скоро ПМПК, и я уверена... – Канцлер тяжело вздохнула. – Сами понимаете: с таким багажом за плечами, как у этого парня, психических отклонений не избежать.

Озерников слушал, следя глазами за пируэтами моей шляпы, по ощущениям отплясывающей на макушке канкан.

- То есть, вы считаете, перед нами случай массовой галлюцинации? А мальчика, может, вообще и не было?

- Какого мальчика? – Затупила директриса.

И тут Ворона не выдержала.

- Сатана!

Порыв ветра взлохматил мне волосы. Шляпа слетела на пол, а Ворона – на директорский стол, прямо перед пораженно отпрянувшим лейтенантом. Канцлер взвизгнула, а птица щелкнула на нее клювом:

- Изыди! – Прошлась по разложенным перед ментом бумажкам и уставилась на лысого требовательным блестящим глазом. – Андерсен?

- Кыш! Кыш! – Опомнившаяся Клизма замахала на Ворону взявшимся откуда-то полотенцем.

Птица захлопала крыльями, запустив по комнате бумажный смерч, а Озерников рявкнул, выхватывая из воздуха документы:

- Отставить!

В итоге, все кое-как устаканилось. Клизму с полотенцем выдворили из кабинета. Ворону приманили на стол крошками печенья, чтобы Пуаро мог лучше ее изучить вблизи. Директрисе накапали пустырника. А мне наклеили пластырь на лоб – туда, где когти до крови царапнули.

Пришлось объяснить лейтенанту про остеомантию и даже мешочек с костями показать. Ворона сразу к нему потянулась по привычке, но я ее шуганул, а кисет спрятал. Пуаро попросил меня подробно описать, что я рассказал Малышеву насчет Тли. Я старался припомнить все как можно точнее. Вдруг моя информация поможет ментам отыскать Толяна? Вон ведь даже в детективах по телеку показывают, что ясновидящие с полицией сотрудничают, маньяков там всяких ловят. А Озерников вроде верит, что никакая у меня была ни галлюцинация – не больше, чем у него самого с танцующей шляпой.

Под конец я так осмелел, что даже стал с делиться с Пуаро нашими соображениями насчет поисков Тли: может, это наведет лейтенанта на новый след! И получится, что мы, дурдомовцы, поможем поймать опасного маньяка или найти логово педофилов. Вот это было бы по-настоящему круто! Про нас бы тогда, может, даже в газетах написали. Не то, чтобы я стремился к славе, но приятно знать, что небо коптишь не зря. И потом: звезд телеэкрана просто так на психу не отправляют! А я сегодня вот прямо почувствовал, как в директорском кабинете лекарствами запахло, а в зрачках Канцлера белые халаты отразились.

- По адресу бабушки Толи мы уже побывали, - сообщил мне Озерников как настоящему коллеге. – Там мальчика не видели. А вот за сведения о Ефимовых большое тебе спасибо. Мы к этой семье обязательно присмотримся.

Канцлер прочистила горло от своего пустырника, но мент так в ее сторону зыркнул, что все возражения у нее умерли в зародыше.

Вышел я из директорского кабинета, будто по облакам ступал. Еще бы! Кажется, я только что выиграл битву экстрасенсов! Закормленная печеньками Ворона дремала у меня на руках.

Я не удивился, когда от стены напротив отлепились три знакомые тени. Нет, четыре. К Горелой добавилась еще и Помойка. Конечно, Король меня просчитал. Всегда просчитывал.

- Рассказал ему? – Спросил Артур, приподнимая бровь.

Я кивнул и поправил шляпу на расцарапанной макушке.

- И чо? – Заблестел глазами Лопасть.

- Чо-чо, - передразнил я. – Мент мне поверил. Все выслушал внимательно и даже в блокнот записал! Да еще поблагодарил за помощь в расследовании, вот.

- А Денис? – Горелая пробралась вперед, отпихнув Помойку плечом. – Они его больше не обвиняют?

- Ну-у... - если честно, про Дениса мы толком-то и не говорили. – Конечно, нет! – Горячо заявил я. – Ежу понятно, что Андерсену из-за предсказания крышу снесло. И вообще, мы все теперь со следствием сотрудничаем. Ведь главное – как можно скорее найти Тлю, так?

Король скептически хмыкнул:

- Это тебе мент сказал, или ты сам такое заключение сделал?

Я нахмурился. Вот чего человек заморачивается? Нет, чтобы порадоваться вместе со всеми!

- Да какая разница? Я все разрулил, ясно? И полиция теперь знает о подвале. Так что зря Андерсен беспокоился, что Тлю никто не будет искать.

Но Артур только головой покачал:

- А твой проницательный полицейский случайно не взял с тебя обещание держать его в курсе, если мы что от Дениса услышим?

Я хотел было ответить, но тут мне кровь бросилась в голову. В царапинах под шляпой горячо забился пульс.

- Ты на что это намекаешь?! Я не стукач! Никогда им не был.

- Нет, конечно, - влезла Горелая, куда не просили. – Ты просто трепло, каких поискать. Находка для врага. Может, ты менту еще и распиздел, куда Денис поехал?

- Вот еще! – Я яростно тряхнул шляпой. – С какой радости?

Но изнутри меня кольнула холодком игла сомнения. Что, если лейтенант догадался, что Андерсен решил проверить Ефимовых? Или сам теперь стал их подозревать и пошлет по адресу приемной семьи целый наряд ментов? А Денис-то как раз во все это и вляпается.

- Ладно. Сделанного не отменишь, кнопку такую пока не изобрели, - постановил Король. – Но ты, секретный агент, - его тяжелая рука опустилась мне на плечо, давя книзу, - предупреждай хотя бы, когда в следующий раз решишь в шахматы с дьяволом сыграть.