3. Горелая. Свалка сломанных детей

«Мне бросит вслед больная паства диагноз,

Но я столь же сатана, сколь ты агнец.

Вы все мертвы, я жив, к горлу подкатит желчь,

Запись в блокноте: "Обезглавить, обоссать и сжечь"

Хаски. Пироман

- Куда бежишь?

Этот голос, красивый, глубокий, бархатный, бесконечно звучал у меня в ушах, повторяя один и тот же вопрос. Действительно, бежать мне было некуда. Ни сейчас, ни тогда, когда голос остановил меня уже у самой ограды Дурдома. Разве от себя убежишь? Разве спрячешься от своих проблем?

В тот момент я думала – вот она, главная моя проблема. Стоит в тени тополя, только желтое пальто сияет в слабом свете фонаря. Она что, специально явилась поиздеваться надо мной? Или ее привлек пожар? Или... или она все это время пряталась где-то поблизости, да не одна, а вместе с ним, с Денисом! Вот почему он оказался на улице полностью одетым, а не в одних шатанах или пижаме, как остальные!

- Тебя ищу. – Я отвернулась от калитки, в которую собиралась выскочить, и подошла к незнакомке, твердо печатая шаг. Хотя... ведь совсем незнакомкой она для меня не была. Я знала, что ее зовут Ася. И что именно ее Денис рисовал в альбоме.

- А эти двое ищут тебя, - девушка кивнула на две тени, пересекшие синие блики от пожарной мигалки и направляющиеся в нашу сторону. – Отойдем?

Не дожидаясь ответа, ее рука в изящной перчатке ухватила меня за кофту и потащила через кусты. Пригибаясь и прячась за горкой и турниками, мы пересекли дальнюю часть детской площадки и направились к прачеченой. Свернув за угол, Ася уверенно толкнула заднюю дверь, и та вдруг приоткрылась. Баба Фрося забыла запереть замок? Но откуда совершенно посторонний человек мог знать об этом?!

- Что стоишь? – Девушка втянула меня внутрь и быстро закрыла дверь. – Тут нас искать не будут.

Внутри было тепло, остро пахло стиральным порошком и недавно потушенной свечкой. Запах тлеющего парафина наполнил горло горечью: я ведь не чувствовала его уже так давно! Свечи когда-то очень любила мама. Они стояли повсюду у нас в доме в красивых подсвечниках, и она зажигала их по вечерам, чтобы создать уют. Это было в то время, когда я еще не боялась огня.

Внезапно понимание ударило меня, как бейсбольной битой. Они были тут! Ася и Денис, вместе, одни, тайно! Хотя не совсем тайно. Кто-то в Дурдоме определенно им помогал. И кажется, я даже знаю, кто!

- Чего тебе от меня надо?! – Я повернулась к незваной гостье, лицо которой вспыхивало голубым во мраке, когда на него падали отсветы вспышек из окна.

- Как тебя зовут? Я – Ася, - она сняла одну перчатку и протянула мне руку, которую я не собиралась пожимать.

- Значит, Денис не сказал? – Горечь непонятного происхождения наполнила меня. Разве было бы лучше, если бы Андерсен обсуждал меня со своей подружкой?!

- Нет. Но я догадалась. Почувствовала, что у него есть кто-то, кто держит его здесь. Кто наполняет его жизнь смыслом. – Красивый голос звучал печально. Синие вспышки ажурно вырезали из темноты трагическую маску. – А потом я увидела вас там, - она кивнула в сторону окна, - и поняла, что это ты.

- Уж точно не я! – Фыркнула я. – Ты ошиблась. Хочешь, докажу?

Я шагнула вперед, так что свет из окна теперь мог вырвать у мрака и мои черты. Навряд ли шпионка могла разглядеть мое лицо издалека, да еще при плохом освещении. Я внимательно следила за выражением ее лица, и оно, разрезанное вспышками на отдельные эмоции, сказало мне многое, но не сделало сказанное более понятным. Шок. Смятение. Понимание. Грусть. Спокойная уверенность.

- Я не ошиблась. – Ее голос звучал так, будто она читала вслух смертельный диагноз из своей медкарты. – Это именно ты. Так кто ты?

- Я – Настя, - пожала я плечами. – Обычная инкубаторская девчонка. А вот кто такая ты?

За окном послышался шум. Ася отпрянула к стене, оторожно выглянула наружу. Если это и были те, кто меня искал, то они протопали мимо.

- Не бей его больше, хорошо? – Ее лицо снова вынырнуло на свет, омытое голубой волной. – Денису и так в жизни слишком досталось. Колотушек, в том числе. Ему нужна ласка, понимаешь?

Я скривилась от боли и отступила в темноту – не хотела, чтобы цыпа видела, что задела меня.

- И ты-то, конечно, можешь ему эту ласку дать, да?

- Нет, - ее волосы, уже совсем не такие гладкие, как утром, махнули голубым крылом. – Я бы хотела, это так. Но он не примет. Не от меня.

Это признание совершенно сбило меня с толку. Что же выходит: Денис дал красотке с модельной внешностью от ворот поворот?! Не может быть! Не может быть, что дело во мне!

- Тогда от кого? – Выкрикнула я, позабыв, что мы прячемся. – Ему нужен парень, да?!

Руки Аси вцепились в мои чуть повыше запястий, и девушка внезапно оказалась так близко ко мне, что я почувствовала на щеке ее дыхание.

- Ты еще не поняла?! Денису отвратительны мужчины, как и мне, из-за того, что они с ним сделали. Он весь вымерз изнутри. Чтобы его отогреть, нужно настоящее пламя. Оно у тебя есть? – Она слегка тряхнула меня, совершенно остолбеневшую от хаоса мыслей, скачущих в голове, и чувств, теснящихся в груди. – Я думаю, что есть. Я думаю, в этом есть смысл.

- В чем? – Пробормотала я, совершенно запутавшись.

- В том, что огонь не убил тебя.

Ее пальцы исчезли с моих запястий. Сверкнула очередная вспышка, но осветила только голую стену передо мной и паутину в углу оконной рамы. Я завертела головой. Ася исчезла, будто ее никогда и не было. Только поддувало холодом из приоткрытой двери.

Напряжение, в котором я пребывала последние несколько минут, отпустило; отступила волна, державшая меня на плаву. Ноги подо мной подогнулись, и я скользнула по стенке на ледяной пол.

Должно быть, это сон. Очередной кошмар. Сначала пожар. Теперь это. Видела ли я Асю на самом деле, или она мне почудилась, как и языки пламени, пожирающие мою одежду?

Я потерла запястья. Казалось, я еще чувствую на них кожаное прикосновение ее перчаток. Если Ася – не глюк, значит, то, что болтали про Дениса – правда?! Но как же тогда Король и остальные рыцари приняли его? Ведь парни вели себя так, будто Андерсен – один из них, нормальный пацан. А если кто-то показывал, что думает иначе, ему быстро и жестко давали понять, насколько глубоко он ошибается. Неужели Денис мог настолько искусно лгать и притворяться, что обманул даже Мерлина? Или... он не обманывал? Наоборот, рассказал им всю правду о себе, и они по какой-то странной причине решили его покрывать? Ведь им удалось заткнуть даже титанов.

На миг я представила вместе Дениса и Сало, про которого все знали, что тому было все равно, в какую дырку совать свой стрючок. Вспомнила ту безобразную сцену в туалете, когда Денис разбил зеркало. Внутри у меня все перевернулось, будто желудок и средце поменялись местами: пульс бешено пульсировал где-то в животе, а мерзкий горячий ком встал в горле, наполняя рот вязкой слюной. Я едва успела метнуться к белеющей в темноте раковине, и меня вывернуло туда желчью, обжегшей язык и губы. Кашляя, я умылась, сделала несколько глотков воды.

Кошмар не отступал, крепко сжимая меня в своих мохнатых лапах. Я довольно близко знала по крайней мере одного человека, продававшего свое тело. Для Ники оно было не более, чем товаром, о виде которого следовало заботиться, чтобы получить приличную цену. Дурдомовских пацанов она к себе не подпускала, потому что заплатить требуемое они не могли. Исключением был Титан, порвавший ей целку в тринадцать, а потом и отправивший калымить к дальнобойщикам. Титан стал Никиным сутенером и крышей, а сама Никитенко постепенно превратилась в паучиху, опутывавшую девочек помладше паутиной сладких обещаний. Несчастные, попавшие в ее сети, уже не могли освободиться – их тело переставало принадлежать им, а титаны с Никой только и делали, что сосали с них бабки, подкладывая под всех желающих снова и снова. Бизнес процветал, во многом еще и потому, что воспы закрывали на него глаза, притворяясь слепыми и глухими. Только Денис однажды попытался вмешаться, тольком даже не разобравшись, что происходит. Но ничего у него не вышло.

Выходит, с Денисом самим случилось что-то подобное? Только ему «повезло», и каким-то образом он попал за бугор? Кто его продал? Тоже старший друг, только прикидывавшийся другом? Или он согласился на это сам? Нет, я просто не могу в такое поверить! У Дениса не было ничего общего ни с Никой, ни с одной из ее бессловесных жертв. Он никому не причинил зла, но в тоже время мог постоять за себя и за тех, кто нуждался в помощи. Стоило только посмотреть, как изменился Тля с тех пор, как нашел себе «брата»! Из несчастного загнанного зверька малек превратился в неунывающего, шустрого на выдумки паренька, популярного среди сверстников и пользующегося уважением даже среди старших дурдомовцев.

И все-таки слова Аси невозможно было истолковать иначе. Ни у кого из дурдомовцев прошлое не было безоблачным, но Дениса, по ходу, жизнь потрепала больше, чем многих из нас. Я вполне могла понять то, что он захотел это скрыть. Вот только что мне теперь делать с внезапно обрушившейся на меня правдой?! Зачем Ася рассказала мне?! Подумала, что я и так все знаю? Или решила ударить побольнее напоследок? И если Денис доверился Артуру и остальным, почему продолжал скрывать все от меня? Считал, что я не смогу сохранить его тайну? Или боялся, что я стану его презирать? А что я чувствую к нему теперь?

Я стояла, опершись на края раковины, и смотрела в черный глазок слива, а бездна смотрела оттуда на меня. Что это за мир такой, который ломает людей, как игрушки, а потом вышвыривает на помойку? Что такое Дурдом, как не свалка для сломанных детей? Взрослые пытаются нас починить, приставляют нам обратно головы, руки и ноги, обмазывают клеем, но только еще больше нас уродуют. И мы выходим отсюда обратно в мир, обезображенные и хромые, с сердцами, переполненными ненавистью и жаждой мести; готовые зубами и когтями вырывать у мира то, что есть у всех остальных, но у нас было отобрано. То, что мы считаем своим по праву. Мы выходим – и жизнь окончательно растаптывает нас. Раскалывает на мелкие осколки и втирает в грязь, так, что уже не собрать.

А Денис... Выходит, его переломали и смешали с дерьмом, но он нашел в себе силы подняться. Не превратиться в зверя, а снова стать целым, стать человеком. Как ему это удалось? Получается, он прошел через огонь, как и я, и выжил, только его обожгло не с наружи, а изнутри?

С улицы донесся шум двигателей. Блин, пожарные! Они что, уже уезжают?! Оторвавшись от раковины, я подошла к окну. Точно! Борцы с онем сматывали удочки, в смысле шланги. Швабра собрала дурдомовцев вокруг себя и раздавала ЦУ. Пора было возвращаться, пока меня не записали в бегунки. Главное, проскользнуть к крыльцу так, чтобы не наткнуться на титанов, которых послали по мою душу.

Мне удалось незаметно присоединиться к остальным, когда все заходили обратно в главный корпус. Швабра была слишком занята насущными проблемами, чтобы меня распекать, хотя я не сомневалась – о моей выходке будет доложено Сирени. Пока мы занимались устройстом младших девочек в актовом зале, я постоянно натыкалась на ищущий взгляд Дениса, но игнорировала его. Просто не знала, что ему сказать. Боялась, что снова сорвусь и наговорю такого, о чем сама потом буду жалеть.

Остаток ночи я лежала на матрасе рядом с Поняшей без сна. Все думала о том, что сказала Ася о ласке, и о том, как Денис реагировал на нашу близость. Выходит, он просто боялся меня? И вся его застенчивость и скромность от того, что он девственник?! Ведь с девушкой, наверное, он раньше никогда не был. Нет, это просто безнадежно! Если я проявлю побольше напора, вдруг он решит, что я его насилую? А если буду ждать активных действий с его стороны, то, может, так и помру целкой? Почему мне по жизни так не везет? Как меня угораздило втюриться в парня, вокруг которого нужно танцевать брачный танец фламинго с нырками и приседаниями?

И ведь совета ни у кого не спросишь! К Нике, что ли, идти со своими откровениями? Чтобы она меня потом на посмешище всему Дурдому выставила? Ага, щас. Или к психоложке на консультацию: как охмурить пугливого парня с тараканами в голове? Денис, конечно, не Помойка, в тидцать три одежки не кутается и по стенкам от людей не шарахается. Но зато у него внутри защита, как пуленепробиваемое стекло: вроде прозрачное, а с наскоку не прошибешь. Что же мне, сидеть под ним и выть, как мартовской кошке?

Когда я наконец заснула под утро, снилось мне что-то определенно эротическое. Поняша, по крайней мере, жаловалась, что я стонала во сне и лезла к ней с обнимашками. Ну вот, докатилась, называется! Скоро с такими пирогами лесбиянкой стану.

Все утро я бродила, как в тумане. Даже за завтраком тупо пялилилась в пространство, старательно не замечая пирцельного огня взглядов из-за стола рыцарей.

- Правильно ты ему вмазала, - посочувствовала мне Поняша, строя Андерсену козью морду. – Я бы на твоем месте еще бы ему добавила – прямо по яйцам, чтоб они отсохли у кобеля ебливого.

- Правильно-то правильно, - Пурга подложила ладонь под щеку и нарочито жалостливо уставилась на меня, - вот только осталась теперь наша Настенька одна-оденешенька. Кто же на нее пидорасом трахнутую теперь позарится?

Я притворилась глухой, хотя внутри у меня все кипело так, что пришлось ногтями вцепиться в коленку под столом. Ничего, я знаю, где Нинкин матрас лежит. А еще я видела, куда выкинули трупак Фунтика, после того, как Мерлина в изоляторе переодели. Так уж случайно вышло: заметила из окна дежурного с тем самым мешком. Так что будет у тебя, Ниночка, веселая ночка. Свин-то за время, проведенное в тепле, небось, еще подгнил.

Под конец завтрака в столовку заявилась Канцлер, невыспавшаяся и злая, как Гитлер, узнавший о поражении под Сталинградом. Всех заставили встать и битый час выслушивать ее ор. Как ни странно среди привычных тирад по поводу неблагодарных нас, на которых государство тратит миллионы, и которые не ценят, не уважают и кусают протянутую им руку, оказалось и зерно ценной информации. По словам директрисы выходило, что пожар был умышленным. Какой-то хулиган, как выразилась Канцлер, устроил дымовуху специально под датчиком пожарной сигнализации в коридоре гарема. Кому-то, очевидно, показалось смешным поднять весь Дурдом по тревоге, но при этом «шутник» постарался не поджигать больше, чем необходимо, чтобы создать видимость серьезного ЧП. Канцлер грозила полицией и просила виновного самого сдаться, явившись к ней в кабинет до завтрашнего дня.

Ежу было ясно, что никто добровольно на смерть не явится. Значит, в Дурдом снова припрутся менты? Неужели диреткриса рассчитывает, что они дейтсвительно будут кого-то искать? Вон, в тот раз с подстанцией: приходил тут один лысый и усатый, вынюхивал. И что? А ничего. Как пришел, так и ушел. Кому вообще дело до пожара в каком-то инкубаторе, если жертв нет, да и не пострадало почти ничего – только стену придется заново покрасить, да линолеум в коридоре перестелить? Конечно, спальни девочек провоняли дымом, но сейчас их уже вовсю проветривают, так что через день-два мы уже сможем вернуться в свои кровати. И заняться генеральной уборкой: как будто это мы – поджигатели!

Кстати, а кто все-таки был автором номера «Пожарная тревога»? Пока Канцлер вещала, я незаметно осмотрелась вокруг. Почему поджог устроили именно в нашем коридоре? Почему именно в прошлую ночь? Может, кто-то рассчитывал таким образом подставить Дениса? Кто-то, кто знал, что его в Дурдоме не будет, но не был в курсе того, что Андерсен встречался с Асей в прачечной? Или неизвестный пироман хотел навести подозрение на кого-то из девчонок? Но на кого? И кому это могло быть выгодно? А может, у меня уже паранойя, и на самом деле все гораздо проще: дымовуху устроили мальки? Этим бестолковым и причины особой не надо, лишь бы шороху навести и посмотреть, что будет. Странно только тогда, что они подпалили коридор, зная, что Милан лежит привязанным к койке. Вдруг что-то бы пошло не так? Или кто-то специально хотел отомстить заводиле младшей группы? Но кто? Торба? Суслик? Да у них для такого яйца еще не выросли!

Мне очень хотелось осмотреть «место преступления» и разобраться во всем на месте, но Канцлер велела перекрыть проход, заперев решетку. Надеялась, что к нам прилетит на голубом вертолете команда судмедэкспертов, как в сериале «След», или комиссар Рекс приедет со своей супер-овчаркой? 

Я решила временно забыть о пожаре и сосредоточиться на личном, а именно – на Андерсене. Нужно было с ним поговорить и желательно до того, как Король с Мерлином притащат ему меня привязанной к шесту за руки и за ноги, будто подстреленного волка. Потому что эти двое зыркали в мою сторону так, словно собирались содрать с меня шкуру на прикроватный коврик для своего друга.