9. Горелая. Правда и ничего кроме правды

«Это всё правда, я те зуб даю, бля буду!

Выведи на чистую воду, как обряд вуду,

Правду, не вымысел. Только факты, без примесей

Вывезешь? Детектор лжи»

Oxxxymiron. Детектор лжи

Говорили, что, когда Мерлин говорит с костями, он не может соврать, передавая их сообщение. Вот просто не может, и точка. Кто-то считал, что, если наш шаман утаит что-то или переиначит, то потеряет свою суперспособность. Кто-то настаивал на том, что все дело в Вороне: стоит Мерлину соврать, и она сдохнет. По другой версии – улетит и никогда не вернется. Экстремалы уверяли, что, если Мерлин напиздит, откинет тапки он сам. Черепушка у него взорвется изнутри, заляпав все мозгами; или он превратится в скелет; или просто рассосется дымом – короче, кровь, кишки, распидорасило. Меня бы устроил любой вариант со смертельным исходом, но все же я надеялась, что Мерлушкин просто честно ответит на мои вопросы – с костями там или без.

Я нашла «шамана» в спальне рыцарей. Парень сидел на полу, скрестив тощие ноги и уставившись в альбом для рисования, разложенный на коленях. Ворона, взгромоздившаяся ему на шляпу, взирала с высоты на яркие акварели и карандашные наброски, явно принадлежавшие руке Андерсена.

- Вот, - я уронила розовый мешок с эмблемой «Орифлейм» рядом с костлявой коленкой.

Мерлушкин дернулся, будто я поймала его на горячем, треснулся хребтом о кровать, захлопнул альбом и сунул его за спину.

- Ч-чего это? – Заполошно вскрикнул он, а Ворона, отлетевшая на подоконник, поддержала.

- Сатана, изыди!

- Я хочу, чтобы ты мне погадал, - я подтолкнула пакет к Мерлину тапком.

До парня начало доходить, что я ему принесла и зачем.

- Что, прямо сейчас? – Он нехотя поднялся, взвесил крепко завязанный мешок на ладони.

- Вот именно. С этим есть проблемы?

Мерлушкин глянул на меня из-под шляпы как-то виновато и принялся распутывать узел.

- Да нет.

Тесную комнату наполнила вонь. Мерлин зажал нос, стремительно зеленея.

- Что это за хрень? – Он вытянул руку со свисающим из нее пакетом в мою сторону.

- А ты посмотри, - предложила я.

Он только шляпой покачал, но потом все-таки заглянул в мешок, стараясь держать его как можно дальше от себя.

- Блин, Настя! – Его взгляд скользнул по моим рукам с черными каемками земли под ногтями. – Это действительно то, что я думаю? Как ты могла?! Его же мелкие любили! Потому Тля и решил Фунтика похоронить по-человечески. А ты?!

- Слушай, Мерлушкин! – Я начала терять терпение. Так и хотелось вцепиться в тощую шею гребаного предсказателя и как следует его тряхнуть. – Это просто морская свинка. Дохлая к тому же, как ты заметил. Тебе нужен череп, чтобы третий глаз открылся, или что у тебя там – я тебе его принесла. Чо тебе еще от меня надо?!

- Череп?! – Мерлин так разнервничался, что даже дал петуха. – Это труп тухлый с червями в накладку. Его часа два вываривать надо, чтобы что-то годное получилось!

- Вот и займись на каникулах вместо того, чтобы на Андерсенов альбомчик дрокать, - посоветовала я. – А червей можешь Вороне скормить. Я, считай, ей бесплатный обед принесла. Так что, гадаем, нет?

При упоминании альбомчика Мерлушкин так вспыхнул, что я уж думала, шляпа загорится.

- Ладно, - пробормотал он, тщательно завязал пакет и сунул в один из бездонных карманов своей хламиды. – Только это... Ты Денису не скажешь ведь, а? Ну, что я его рисунки смотрел.

- Так ты еще без спросу по чужим вещам шарился? – Прищурилась я. – Это вообще-то крысятничеством называется.

- Да я же не... Я ведь только глянуть... Я потом на место... – Размахался этот дебилоид руками.

- Харэ кипишиться, проехали, - великодушно махнула я рукой. – Буду нема, как Фунтикова могила. Бери Ворону и пошли на лестницу, что ли, сядем. А то у тебя тут вечно... Круглый стол в сборе.

Мерлин повздыхал, но пошел.

На площадке задней лестницы кучковались какие-то мальки, которых мы быстро шугнули. Мерлушкин взгромоздился на подконник вместе с Вороной, сам похожий на большую грустную птицу.

- Задай вопрос, на который хочешь получить ответ, - начал он заученно, вытаскивая из кармана глухо брякнувший кисет для гадания. – Мне не говори, просто задумай про себя.

- Да я тебе уже все с утра сказала. – Заметила я. - За это время вопросы не изменились. Так что давай, тряси своими костями и рожай уже, шаман.

- Сатана! – Прокомментировала Ворона, хотя ее мнения никто не спрашивал.

Мерлушкин молча, но как-то ожесточенно потряс кисетом, а потом раскрыл горловину. Птица бочком подскакала к нему и привычно запустила клюв внутрь. Покопалась немного в содержимом, а потом стала вытаскивать на подоконник косточки. Оказалось, у Мерлина в коллекции были не только черепа, но и прочие части скелетов самых разных мелких животин. Выходит, он только дань черепами собирал? Но почему именно ими? Найти их, что ли, сложнее, чем все остальное? Или звучит так готичнее: «Принеси мне череп, и я предскажу тебе будущее?»

Ворона, между тем, закончила свою костяную рыбалку, и перелетела Мерлушкину на бедро. Тот молча пялился на выложенную птицей «мозаику», иногда поводя над костями ладонью. Меня эти потуги на дешевые фокусы уже начали утомлять.

- Ну что там? Теперь ты, надеюсь, можешь сказать, что за чикуля к Денису явилась? И, главное, зачем?

- Тише, пожалуйста, - поморщился болезненно этот чудик. – Я же просил...

- И я просила. – Меня аж трясти начало, так хотелось прибить кого-нибудь. – Но никто не слушал.

Мерлин поднял длинную узкую ладонь.

- Ты услышана. И ответы на твои вопросы готовы. Но они пахнут, как разлагающая плоть, которую ты принесла. Ты уверена, что хочешь их узнать?

Я только фыркнула. Сколько пафосу, охренеть!

- Давай уже, пророк. Я у Ники дезик возьму и попрыскаю, если что.

«Шаман» снова вытянул граблю над костями. Я заметила, что бледные пальцы едва заметно тряслись.

- Эта девушка, Ася, Андерсену сестра. Не по крови, но по духу. Она пришла из его прошлого. Пришла, потому что тонет в своем одиночестве и ищет свет.

Рука Мерлина затряслась сильнее, а я зло закусила губу.

- Да что же это такое? Так Андерсен скоро целой семьей названых родственничков обзаведется. Брат уже есть. Теперь сестра объявилась. Скоро еще и мама с папой пожалуют? И как, кстати, насчет моего одиночества, а? Ты там как, не видишь, свету-то у Дениса на всех хватит?

- Мама с папой, - пробормотал Мерлин, у которого теперь дрожала вся рука, так что широкий рукав свитера, размерами смахивающего на средневековый плащ, тоже мелко трясся. – Они тоже... Но сначала... Тля! Нет! – Это чучело вдруг взмахнуло руками, заехав по стеклу, заметалось в окне пойманной птицей, вопя. – Нет! Не надо! Отпустите его! Не трогайте! Он же не виноват...

Кости полетели с подоконника, запрыгали по ступенькам. А в довершение картины Ворона еще разоралась, мечась под потолком, хлопая крыльями и обсирая все вокруг. Когда мерзкое жидкое дерьмо украсило мне волосы, я не выдержала. Вцепилась Мерлушкину, во что первое подвернулось, и тоже как заору:

- Да харэ придуриваться уже! Мне просто нужна правда, понимаешь?! Что было в той записке? Откуда Денис эту Асю знает, ну!

И тут вижу: у Мерлина на лице – кровь. Стекает двумя струйками из-под гребаной шляпы, а губы бледные, чуть не синие прям. И трясет «шамана» уже всего. Я пересралась, отпрыгнула от него. Думала с дуру, может, это я чего с ним сделала. А Мерлушкин брык с подоконника и лежит на полу, не двигается. Трупак тупаком. Только Ворона голосит и по спине его скачет.

Как я дунула оттуда в медблок, надо было секундомер засекать. Наверняка, все мировые рекорды побила. Влетела в дверь к Цаце – она как раз мальку какому-то в горло палку совала – и ору:

- Скорей, Циацана Ашотовна! Там Мерлушкин коня двинул!

Рука у медички дернулась, малек эту палочку шершавую чуть целиком не заглотил. Потом Цаца подхватилась, за мной посеменила. Помню, на лестнице уже, Мерлина лицом вверх перевернула, шляпу сняла, а у того глаза белые, из носу кровища по всей роже... Короче, жуть жуткая, жесть жестокая. А главное, кости под тапками везде хрустят, и воняет мертвечиной – не потому, что пророк уже протух, а потому, что мешок с Фунтиком у него в кармане, видать, от падения лопнул.

Кончилось все тем, что Мерлина откачали и отволокли в изолятор. А народ начал от меня в коридорах шарахаться. Мол, это я порчу на шамана навела. Свинью ему подложила – дохлую и гнилую. Как будто я – новое воплощение Злого Властелина, бля.

А сама я ходила и все думала: в каком месте Мерлушкин соврал?