10. Денис. Тигр, тигр

Иду по городу и вижу

заблудившегося зверя.

Он маленький и жалкий.

Нагибаюсь, чтобы его поднять,

а он вырастает в тигра,

бросается мне на спину

и ломает хребет.

Просыпаюсь и понимаю,

что это мое прошлое.

Город раскрывался вокруг нас книжкой-раскладушкой: арки, дворы, мосты, набережные, переулки, площади, выключенные на зиму фонтаны, голуби на головах каких-то памятников, сами кажущиеся каменными через косо летящий снег. Ася нашарила в белой кутерьме дверь, звякнувшую колокольчиком, и мы оказались в тепле уже третьего за день заведения. То ли ее влекло внутреннее беспокойство, толкавшее тело вперед без какой-либо видимой цели; то ли Ася опасалась, что бармен начнет смотреть косо, если странные посетители засидятся, потому что мне наша парочка стопудово представлялась странной: шикарная молодая женщина, заказывающая мартини почти за косарь, и бритый под зека, покоцанный малолетка, потягивающий апельсиновый сок.

В новом баре – или кафешке? – курили кальян. Ася оживилась, попросила меню табаков, попыталась соблазнить меня всякими экзотическими вкусами. Я вежливо отказался, хотя пахло от кальянов гораздо лучше, чем от сиг, даже с ментолом. Просто стеклянный агрегат с трубкой слишком напоминал бульбулятор-переросток, а с последним у меня был связан не слишком удачный опыт. Очередной бык – это случилось еще в Германии – решил опробовать привезенный из Голландии бонг, сделанный в виде зеленой жабы, ну и показалось ему прикольным накурить мальчишку, то есть меня. То ли трынь-трава у него была забористая, то ли это у меня такая особенность подлого огранизма, но вместо желанного эффекта я словил бэд-трип, так что мужику пришлось гоняться за мной по всей квартире, а когда он меня все-таки поймал, то сначала я его покусал, а потом обблевал. Понятно, что пиздюлей в тот день, вернее, в ту ночь я огреб в двойном размере – сначала от клиента, потом от Яна и его подручных.

Я, конечно, понимал, что гашиша в кальянном меню нету, но все равно предпочел не искушать судьбу. А вот Ася уже вовсю пыхтела чем-то сладковато-ванильным и пряным, от чего мне даже захотелось яблочного пирога с корицей, который мы и уговорили на двоих.

- В приюте этом твоем про тебя знают? – Спросила Ася, облизав нижнюю губу, запачканную сладким яблочным соком.

Я сразу понял, о чем она, но отвечать не спешил – тут было все сложно.

- Воспитатели и директор знали с самого начала, - наконец выдал я. – Понятия не имею, как много значилось в моем деле, но мне с самого начала дали понять, что будут следить за... хм, моей нравственностью.

Ася скривилась, потянулась за салфеткой и отерла мне подбородок.

- Полиция нравов, блин. И тюряга по совместительству – внутрь только с гранатами и прорвешься. А ребята?

- Сначала никто был не в курсе, но потом поползли слухи.

Ася покивала, будто ожидала услышать именно это.

- И как они восприняли новость?

Я пожал плечами:

- Большинство не поверило. А тех, кто поверил, скажем так, переубедили.

- Зашибись. – В кальяне заклокотало, Ася затянулась ароматным дымом. – Ты стал суперменом или у тебя появились друзья-Х?

Я хихикнул и покачал головой:

- Нет, просто друзья.

- Которым ты врешь, - выдохнула Ася с яблочно-ванильными клубами.

Мне расхотелось смеяться.

- Которым я рассказал правду. И они приняли меня таким, какой я есть.

- О. – Ровное колечко дыма повисло между нами, медленно рассеиваясь в воздухе. – И что им за это от тебя надо?

Мне стало душно. Пирог скользким комком заворочался в желудке.

- Что ты имеешь в виду?

Асина рука скользнула мне на шею, пальцы принялись легко массировать напрягшиеся мышцы.

- У, прямо шерсть на загривке дыбом встала, - усмехнулась она. – Я просто хотела сказать, что всем в этом мире что-то от кого-то нужно. Никто ничего не делает просто так.

- Ты же приехала ко мне просто так, нет? – Это прозвучало слишком резко, и Ася отвела взгляд.

Я выскользнул из-под ее руки, которая тут же уцепилась за полный бокал на столе. Я успел перехватить ее запястье прежде, чем она поднесла вермут ко рту.

- Ася, что случилось? Я же вижу, тебя гнетет что-то. Я, дурак, все думал, это связано со мной, но... Дело вовсе не во мне, так? Пожалуйста, расскажи. Я пойму. Мы же всегда понимали друг друга, помнишь?

- Да, Денис. – Она поставила бокал на стол и посмотрела прямо на меня. В ее глазах отражались осколки прошлого, осыпались оранжевыми огнями, как искры отгремевшего новогоднего салюта. – Я помню. Быть может, мы на всем свете только двое и остались, кто помнит. Кто может понять.

Я молчал. А что тут скажешь?

- Когда я вернулась домой, - снова заговорила Ася, - родители перевели меня в новую школу. Решили, там меня никто не знает, значит, не будут задавать вопросов. Сначала я скучала по старым друзьям, но потом поняла: так действительно легче. Что бы я им сказала? Смогла бы постоянно врать? И что бы они сделали, узнав правду?

К сожалению, переехать родители не могли, и я сталкивалась с некоторыми ребятам из старой школы во дворе. Сперва они меня не узнали, но потом услышали о моем чудесном возвращении, и в один прекрасный день... – Ася покачала головой и приникла к мундштуку кальяна. – Мне пришлось сказать, что произошел несчастный случай. Я долго лежала в коме, а потом потеряла память. Поэтому родные так долго не могли меня отыскать. Это объясняло, почему я сторонилась бывших друзей – я же типа не помнила их. Не помнила ничего о тех годах, которые были вычеркнуты из моей жизни. Зато я могла прекрасно описать больницы, а которых лежала, пока восстанавливалась после, - Ася изобразила пальцами ковычки, - несчастного случая. Немецкие врачи обнаружили у меня целый букет болячек по женской части. Сказали, это последствия венерических и аборта. Наши диагноз подтвердили: своих детей у меня никогда уже не будет.

Она отвела взгляд. Забулькал кальян, запахло яблочным пирогом. Я сидел на мягком плюшевом диване, а казалось, летел прямо в пропасть, и реальность, которую я так тщательно выкладывал вокруг себя, осыпалась вниз цветным паззлом. А за тонкими картонными стенками корчилось что-то черное и пресмыкающееся, как та темнота, которую я чувствововал у себя внутри – особенно ночами, когда просыпался в поту и с разорванным криком ртом.

- Я не знал, - пробормотал я, составив слова из ставших бессмысленными звуков. – Ты не писала. Почему ты об этом не писала? У тебя на стене... Эти фото. Статусы. Я думал...

Я думал, у Аси совершенная маленькая жизнь – такая, о которой я мог только мечтать. Любящая семья. Родной дом. Учеба. Друзья. Тусовки. Скрипка, бальные танцы или чем еще там девчонки любят заниматься? Ну и парень. Такой, которого она заслуживает. Совсем не похожий на меня.

- Зачем? – Ася отхлебнула мартини, поболтала льдом в бокале. – Чтобы ты жалел меня, как жалеешь сейчас? Это унижает. Знаешь, как говорят: если не можешь ничего поделать с проблемой, измени к ней свое отношение. Я изменила. Мне нравится верить, что так лучше. Одной чистой душой меньше придет в этот гнилой мир. К тому же, если бы родился мальчик, навряд ли бы я смогла полюбить его – прости, Денис, не тебе в обиду сказано. Ему бы пришлось расти в приюте вроде твоего или в доме, где я калечила бы его своей нелюбовью. А если бы родилась девочка, я бы все время боялась... я бы боялась...

Я потянулся к ней, чтобы обнять, но она оттолкнула мою руку и тряхнула волосами:

- Я так старалась создать иллюзию нормальной жизни, что сама поверила в нее. Да и ты поверил, ведь так? Визуализация, Денис. Психотерапевт рассказывал тебе о визуализации? Мой придерживался конструктивистских взглядов. Я хорошо училась. Завела новых подруг. Ходила на безалкагольные вечеринки. Убирала в комнате, мыла посуду и училась печь. Стать нормальной – стало моей главной целью после того, как меня лишили цели номер один – Яна.

- У тебя очень хорошо получилось, - искренно отозвался я.

Ася глянула на меня как-то странно и вдруг расхохоталась, выплевывая из легких дым. Она все смеялась и смеялась, содрогаясь всем телом и прижимая руки к животу, а я сидел и тупо пялился на нее, соображая, чего я такого ляпнул. На ее ресницах блеснули слезы, и смех вдруг отрезало, будто кто-то нажал на невидимую кнопку. Ася выпрямилась и повернулась ко мне с очаровательной улыбкой на лице, как будто собиралась сообщить о чем-то очень приятном, вроде того, что мы сней выиграли билеты в Дисней-Ленд.

- Я нравилась одному парню в школе. Но он не нравился мне. Я давно уже испытываю к мужчинам только отвращение. Так вот, этот мальчик, как и все подростки, любил посматривать порно. Он наткнулся в сети на кое-какие фото с моим участием. Какое совпадение.

У меня внутри все похолодело. Я вспомнил, как сам отрыл фотки с Китом, которые кинул в открытый доступ какой-то извращенец. Возможно, в его коллекции есть и мои. Сам я даже не подумал поискать.

- Пиздец! – Вырвалось у меня. – У тебя из-за этого были проблемы?

- Проблемы? – Ася хихикнула, и я вдруг понял, что она все-таки опьянела. – Никаких. Корме того, что прошлое прыгнуло мне на спину, содрало кожу до костей и выставило перед всеми, как муляж в кабинете биологии – нагие мышцы и сухожилия. Только муляжу, в отличие от меня, не больно, когда в него тыкают пальцем.

- Этот гандон всем рассказал? – Обреченно прошептал я.

- Ну, сначала он пришел ко мне, - Ася провела пальцем по ободку опустевшего бокала. – А уже после того, как я второй раз ему отказала, разозлал фотку одноклассникам. И для всей школы я стала шлюхой. Поднялся скандал. Кто-то проговорился. На родительском собрании обсуждали, где и как я провела последние три года своей жизни. Тем вечером мать увезли на скорой с сердечным приступом. Жаль, что у меня не нашлось друзей, которые заставили бы всех поверить в то, что я просто лежала в коме.

- Почему родители не перевели тебя в другую школу? – Мой бедный кипевший мозг все еще пытался найти решение проблемы, отношение к которой я никак не мог изменить.

Ася фыркнула:

- Наш город – не ваш мегаполис. У нас школы-то всего три. Я закончила третью, но там знали про меня уже через неделю после поступления. Не выгнали только потому, что мать больную пожалели, ну и отец надавил авторитетом. Зато по-другому отыгрывались: учителя на уроках, ученики на переменах. Я выживала на антидепресантах, чуть в психушку не загремела. А потом случилось кое-что.

Она плехнула себе еще вермута, добавила льда. Посмотрела, как светлеет снизу алый напиток.

- Месть Яну оказалась иллюзией. Нормальная жизнь – тоже. Я совсем потерялась. Запуталась. Даже ты не отвечал, когда я писала. 

- Ася, я просто не... – я дернулся к ней, но она приложила пальцы к моим губам, запирая их на ключ.

- Ш-ш, не надо, - она хотела покачать головой, но качнулось все отяжелевшее от алкоголя тело. – Сейчас не надо говорить. Просто послушай. Я нашла выход. Сама нашла. Чернота внутри помогла мне. Ты думаешь, это слабость, но это сила, Денис. Я боролась с ней, и чуть не погибла. А нужно было только прислушаться к ней.

- И что сказала тебе чернота? – Спросил я, чувствуя, как холодок неприятного предчувствия царапает острыми коготками затылок и хребет.

- Что я должна стать охотницей на вампиров, - Ася широко улыбнулась. – Хочешь охотиться вместе со мной? – Улыбка стала еще шире, Ася икнула и вдруг скользнула головой на лежащие на столе локти.

- Ась? – Я тихонько потряс ее за плечо. – Эй!

Ноль реакции. Я беспомощно оглянулся по сторонам. От барной стойки на меня кидала хищные взгляды официантка – оценивала мою платежеспособность.

Я приподнял Асины волосы, тяжелой волной свисающие на лицо и ниже, под стол. Кожа бледная, но дыхание есть, даже со всхрапываниями. Шикарно! Великолепно, Денис, просто заебись! Ты без копейки денег застрял в баре с бухой подружкой. Которая кроме всего, возможно, совсем съехала с катушек и думает, что она – Баффи, истребительница вампиров. Вы только что нажрали и выпили минимум на пару кусков с учетом здешних цен. А времени уже... блять, я совсем забыл про время!