6. Денис. Гостья из прошлого

Can we just pretend, can we just pretend

That nothing's lost or broken?

Can we just pretend this is not the end,

It's only mixed emotions?

К метро я бежал, прижимая ладонью гребаные ребра. Король сказал, срастаться они будут недели три. Поэтому мой бег пока больше напоминал ленивую трусцу пенсионера с артритом.

Я очень боялся, что Ася уйдет, не дождавшись меня на платформе – это место я обозначил в записке. Станция метро находилась всего в пятнадцати минутах быстрого шага от Дурдома. Я подумал, что Асе там будет ждать удобнее и теплее, чем у нашей ограды, на виду у сотен любопытных окон, день и ночь наблюдающих за нашей жизнью.

В метро мы оба станем никем. Получим анонимную маску на лица. Затеряемся в толпе.

Я легко найду ее по сиянию желтого пальто. Такого я ни у кого раньше не видел. Даже пальто у Аси было особенным, как и она сама. А Ася... Может, она не рассмотрела как следует снизу, каким я стал. Может, когда она увидит меня вблизи, то захочет уйти. Незаметно, чтобы меня не обидеть. В метро у нее будет такая возможность. Скользнуть в двери подошедшего к платформе поезда, сесть на сиденье спиной ко мне, чтобы ее свет исчез за синей стенкой вагона.

В прачечной Лопасть заставил меня переодеться. Собрал с бору по сосенке лучшее из стиранных вещей моего размера. Я не хотел брать чужого, но Юрка сказал, что это не то же самое, что пиздить: я же просто на время одалживаю джинсы и капюшонку, а вечером их верну. Ну, постирают их Фросины рабы еще разок, большое дело. Зато я на бомжа не буду похож, который только что с малолетки вернулся.

В общем, Юрка молодец, меня утешил. Я и раньше стремался того, как выгляжу, а теперь и вовсе засомневался, что пара модных штанов и кофта смогут как-то улучшить положение. Глаза скользнули по витрине какого- то магаза, мимо которого я как раз пыхтел, полудохлый от одышки. Бомж не бомж, но на зека точно смахиваю. Пиздец, короче.

Я скатился по ступенькам в переход, поплутал там, запутавшись в коридорах – я в метро с пацанами и был пару раз всего, чисто для прикола. Куда нам было ездить? Наконец, сориентировавшись по течению толпы, нашел вход на станцию. Стеклянная дверь отразила искаженную бледную морду со следами недавней драки и отчаянными глазами. Да, именно у таких менты обычно проверяют документы и рюкзаки досматривают.

Асю я увидел сразу – с верхних ступенек. Она сидела на лавке в центре платформы, положив сумочку на колени. Сидела так, что я сразу понял: никуда она не уйдет. Даже, если я опоздаю на час, а не на десять минут. Даже, если я подскачу к ней на костылях, в драном ватнике и с табличкой «Подайте на пропитание».

Когда я подошел к скамейке, она смотрела в другую сторону: входов на станцию было два. Звук моих шагов тонул в обычном шуме подземки, но Ася будто почувствовала мое присутствие и резко обернулась. Ее глаза расширились, лицо вспыхнуло изнутри, расцвело улыбкой:

- Денис!

И вот она уже сжимает меня в объятиях, и я стою, не чуя под собой ног, весь окутанный ее таким знакомым ароматом, смешанным с запахом дорогих духов. Мир вокруг исчез за завесой ее волос, она укрыла меня ими, как волшебным шелковым пологом, утопила их темной волной, так что даже грохот поезда в туннеле доносился до меня, будто через толщу воды.

- Ася, - пробормотал я в ее душные летние волосы, и вдруг понял, что она стала выше меня, быть может, из-за каблуков; что к духам примешивается слабый запах ментоловых сигарет; что на горле у нее перепуталась с прядками золотая цепочка, трепещущая в такт бьющейся под ней жилке.

Мерлин был прав. Маленькой испуганной девочки, запертой в чужой квартире с незнакомыми детьми и совсем не выдуманными монстрами, больше не существовало. Ася стала взрослой. Молодой красивой женщиной. И успешной, судя по одежде и украшениям. А еще – самостоятельной и способной решать за себя, ведь ей уже исполнилось восемнадцать.

Я осторожно отстранился и отступил на шаг. Неужели прошло уже почти четыре года с тех пор, как я видел Асю в последний раз? Вот этой тоненькой горькой складки у рта раньше не было. И этого шрамика, будто ставшего продолжением верхнего века. И сережек. Ася проколола уши.

- Ты что-то сделала со своими волосами, - брякнул я.

Типично, блин. Человек приехал из другой страны. Нашел меня в каком-то сраном детдоме. Битый час сидел, поджидая, на станции метро, вместо того, чтобы досматривать сладкие сны в мягкой постели. И вместо того, чтобы хотя бы поздороваться, Денис выдает зачотную фразу. Спич года, бля!

- Я могла бы сказать то же про тебя, - Ася усмехнулась и провела ладонью по щетине на моей макушке, задержалась пальцами на шраме сбоку.

- По крайней мере, твоя прическа идет тебе гораздо больше, чем мне моя, - попробовал отшутиться я.

Она тряхнула головой, откидывая гладкие волосы за спину:

- Главное, что теперь мы сами можем решать, как нам стричься, да?

Я отвел взгляд. Возможно, через пару лет так оно и будет. Если я не застряну в Дурдоме до двадцати трех, как Титан.

- Денис, - ее пальцы скользнули по рукаву моей инкубаторской куртки, - ты перестал мне писать, потому что возможности не было? Или потому... – ее голос дрогнул, рука соскользнула с черной ткани, - что не хотел?

Как всегда, она смотрела в корень. Как всегда, говорила о самом важном. Отсеивала поверхностную шелуху, обнажая суть. Такая у Аси была суперспособность.

- Ты приехала, чтобы задать этот вопрос? – По-детски беспомощно огрызнулся я.

Да, так наша встреча точно окажется очень короткой. Пяти минут не прошло, а я уже успел Асю обидеть. Вот мудак!

Но она не расстроилась, а рассмеялась:

- Вот теперь я тебя узнаЮ! Все такой же ершистый. – А потом взяла меня за руку и потянула к краю платформы, откуда дул теплый воздух – из туннеля приближался поезд. – Я приехала, чтобы тебя покормить. Что ты хочешь? Блинчики с кленовым сиропом? Бельгийские вафли? Пончики с какао?

- Спасибо, я уже позавтракал, - буркнул я, нехотя переставляя ноги. Живот предательски забурчал, не желая воспринимать за еду кирпичный бутерброд, который в него наскоро закинули, не спрашивая на это согласия.

Ася остановилась и повернулась ко мне. Ветер подхватил ее волосы, раздувая вокруг головы, как шелковые ленты.

- Я видела этот ваш приют. Дальше будки вахтера меня не пустили, но мне и этого хватило. Так что сейчас мы пойдем и найдем нормальное кафе, где подают кое-что получше каши и собачьих консервов со вкусом курицы. Мы вместе позавтракаем, а потом я буду пить кофе, а ты будешь рассказывать.

- Что рассказывать? – Спросил я, пока реальность обтекала меня, толкая локтями выходивших их вагона людей.

- Все.

Кафе, к которому нас прибило мокрым тяжелым снегом, закручивающимся в маленькие торнадо, могло бы с таким же успехом находиться на необитаемом острове посредине Тихого океана. Я не помнил дороги к нему. Не заметил улицы, по которой мы шли. Не мог бы сказать, переставлял ли я ноги или волшебным образом перемещался по воздуху, потому что Ася подула на меня звенящей золотой пыльцой.

Я видел только ее. Слышал только ее голос. Она говорила, что приехала к нам в город на каникулы. Родители давно обещали ей поездку, и вот наконец Ася уговорила их сдержать обещание. Они все вместе остановились у каких-то давних знакомых матери. Она приехала бы раньше, если бы не учеба. После школы предки устроили Асю в колледж бизнеса неподалеку от дома, так что жила она по-прежнему с ними. В общем, все у нее было хорошо. Как я и думал.

- У тебя есть парень? – Спросил я, просто чтобы завершить картину.

Она выбила из длинной пачки тонкую сигарету и сунула в угол рта, не спеша заходить в кафе. Бордовую маркизу над нашими головами трепало ветром, но она хоть немного защищала от метящего в глаза снега. Ася защелкала зажигалкой, но огонек метался и гас, несмотря на прикрывающую его ладонь. Тогда я взял ее руки в свои, и под двойной защитой наших пальцев кончик сигареты затлел, вспыхнул оранжевым, когда она втянула в легкие первый дым.

- Ты начала курить, - сказал я, просто чтобы заполнить молчание, и тут же понял, что снова сморозил глупость. Теперь Ася подумает, что я ее упрекаю. Или обвиняю. В общем, я снова все испортил.

- Прости. Я забыла, ты не переносишь запах сигарет, - она потянулась, чтобы загасить сигу о стену, но я перехватил ее запястье.

- Не надо. Я не это имел в виду. Я привык уже. В Дурдо... в детдоме, в смысле, почти все пыхают.

- Вам это разрешают? – Вскинула брови Ася, снова глубоко затягиваясь.

Я пожал плечами:

- Нет, конечно. Мы даже сдохнуть должны по расписанию. А курение может убить раньше времени. Бухло тоже. Не говоря уже о прочих интересных веществах. Наверное поэтому наши на них так активно налегают. Живи быстро, умри молодым, доставь воспам как можно больше хлопот. Такая вот философия.

Ася рассмеялась, облачка дыма из ее рта смешивались с паром моего дыхания.

- Но ты ее не исповедуешь? Мне почему-то кажется, что ты остался хорошим мальчиком. Не куришь. Не пьешь. Не нюхаешь. Это все, - горящий кончик сигареты описал круг, в центре которого оказался я, - вывеска на воротах. «Осторожно. Злая собака». Гав-гав! А на самом деле внутри ты все тот же мягкий щеночек. Нет? – Ее палец с блестящим лакированным ногтем погладил меня по груди, на куртку посыпался пепел. Сердце у меня забилось чаще. Блять. Блять. Блять!

Ася никогда раньше не была со мной такой. Определенно, в ней что-то изменилось. Быть может...

- А с тобой все наоборот? – Хрипло выпалил я. – Красавица, студентка, спортсменка. Внешне – хорошая девочка. А внутри...

Ася выпустила углом рта струю дыма – как-то ловко, в сторону. Бросила окурок и затоптала подошвой изящного сапога.

- А внутри сука. Да, Денис. Верный ответ. Получи свою несгораемую тыщу. И пойдем наконец посмотрим, есть ли у них вафли.