5. Мерлин. Женские страсти

Один из рисунков в альбоме Дениса.

«Я не жду ответа от тебя, тебя нет – я знаю!

Ты где-то там, в глубине моего сознания»

VNUK. KSA. Письмо

Я соврал Андерсену и тем самым нарушил свое правило: не врать друзьям. В его альбом давно уже никто не заглядывал кроме, конечно, самого автора рисунков и – меня.

Не то, чтобы интересующихся не хватало. Дурдомовцев по определению интересовало все, что плохо лежит. Особенно, если в этом «плохо лежащем» можно было обнаружить свой портрет. Или карикатуру на воспа. Или голых телок. Ну, не совсем голых, но почти.

По началу меня вся эта возня вокруг Андерсенова «сокровища» никак не колыхала. Чумоход прятал альбом под матрас, думал, его там не найдет никто. Ага, щас. Это в Дурдоме-то! На самом деле, самое безопасное место у нас в спальне было как раз в моей тумбочке, которую мне пришлось принудительно делить с интуристом. Я намуштровал Ворону так, что, стоило кому-то постороннему войти в комнату и дотронуться до дверцы, она с диким карканьем падала со шкафа и вцеплялась потенциальному вору в... ну, что под клюв и когти подвернется. Позже любители гребли по чужим тумбочкам легко опознавались по кровавым царапинам на физиономиях, руках, шеях и прочих не защищенных одеждой частях тела. Утенка, кстати, Ворона один раз даже в жопу клюнула, да так, что он пару дней потом сидел криво... Но что-то я отвлекся.

Так вот, по началу мне действительно было фиолетово, кто там мацает исчирканные карандашом странички своими грязными пальцами. А потом, когда я в очередной раз от нечего делать листал альбом, то обнаружил, что кто-то вырвал из него листок. Аккуратно, чтобы скрыть место отрыва.

Пропал мой любимый портрет. Нет, на нем был изображен не я, хотя и мои рисунки все чаще мелькали на последних страничках. У меня там были длинные палочные руки-ноги и шляпа с широченными полями, так что я напоминал мультяшного героя из сериала про Муми-тролля. Еще Андерсен рисовал меня без шляпы: с невозможно яркими и огромными глазами маленького ребенка на взрослом лице. Я шел по дороге с котомкой за плечами, и мои длинные волосы трепал ветер. Этот портрет я не любил. Может, потому, что он слишком открыто говорил о том, что я пытался скрыть ото всех, даже от себя, и еще потому, что он показывал невозможное.

В общем, на мою придурковатую рожу и шляпу никто не позарился, нет. Вырвали из альбома тот листок, с которого смотрела постоянная модель Андерсена – девочка с кудряшками. Ее рисунки попадались в тетрадке чаще всего, но пропал именно тот, от которого у меня всегда щемило сердце – там девочка танцевала в балетной пачке, раскинув тонкие лебединые руки, а вокруг нее плясал огонь.

Удивительно, но Андерсен не сразу обнаружил пропажу. Я давно заметил, что он редко возвращается к готовым рисункам, просматривает их. Разве что, когда чем-то недоволен и хочет это исправить. В тот день, когда он наконец принялся растерянно перетряхивать кровать – как будто страничка могла просто выпасть, ха! – а потом стал пытать нас с Королем и Розочку, я уже давно вел собственное расследование. И закончилось оно успешно: мы с Вороной в неравном бою отбили портрет у Цыпика и Урыги, затихарившихся с ним в туалете. Извращенцы успели изгваздать и обтрепать бумагу по краям, но я все аккуратно обрезал ножницами, а пятна, где мог, подтер резинкой.

После этого требовалось вернуть пропажу законному владельцу, но... Я этого не сделал. Все равно Андерсен уже перестал спрашивать о рисунке. В его альбоме вместо кудрявой девочки все чаще появлялась Горелая, всегда с двумя лицами: одно из них или оказывалось маской; или скрывалось внутри другого, прозрачного; или одно лицо было разделено пополам, и эти половины не совпадали, будто принадлежали двум разным людям.

Казалось бы: какое мне дело? Но почему-то меня это злило. Как будто Андерсен предал Кудряшку. Стал забывать ее. Заменил одну девушку другой. «Он не заслужил, чтобы ему вернули рисунок, - думал я, пряча танцующую девушку за подкладку шляпы. – Денис им все равно не дорожил. Он не сможет позаботиться о нем так, как это сделаю я. И вообще: захочет – новый нарисует. А у меня портрет сохранней будет, вот».

Я не сразу понял, что дело не в сохранности. Просто кудрявая девушка незаметно пробралась мне в душу и обосновалась там. Раньше у меня такое бывало только с героями любимых книг – они надолго западали в память, и я думал о них вечерами перед тем, как заснуть, словно заново переживая с ними их приключения. Вот только, во-первых, все мои любимые перонажи были мужского пола, а во-вторых, я точно знал, что они – продукт авторской фантазии и в реальности не существуют. Насчет же девушки с кудряшками я сомневался.

Конечно, Андерсен тоже мог ее придумать, как Толкиен придумал Арагорна, или Роулинг - Гарри Поттера. Вот только Денис прорисовывал внешность девочки так детально: с разных раскурсов, но всегда узнаваемо. Я часто размышлял о том, существовала ли она в реальности. Была ли частью того прошлого Андерсена, о котором я старался не думать. Потому что, если так, это значило бы, что, возможно, она тоже... Нет! Немыслимо. Только не такая, как Кудряшка. Это все равно, что оторвать у ангела крылья и отправить босиком по горящим углям в ад. Неужели у кого-то могла подняться рука, чтобы оскрвенить ангела? Хотя вот у Цыпика и Урыги поднялась же. Чтоб у них стручки в штанах отсохли и попали воспам в гороховый суп!

Я соврал Андерсену еще в одном. Те рисунки, которые утяжелили «шарик», я вырвал из альбома не для того, чтобы сравнить с ними появившуюся под окнами Дурдома незнакомку. Я узнал Асю сразу – Ася, такое волшебное имя! Ведь я столько времени провел, рассматривая ее лицо – в том числе на тех самых портретах, что украдкой воровал из альбома и прятал в шляпу. Я доставал их, когда вокруг не было никого, кроме Вороны, и разглядывал, едва касаясь пальцами тонких карандашных линий, воображая, какой эта девочка была бы в действительности, и какой могла бы быть наша встреча.

Если бы я только мог предположить, что увижу Асю вживую! Предугадать, что рисунок наполнится плотью, персонаж из моего воображения оживет и помашет мне рукой с дорожки под окнами Дурдома... Ну, не мне, а Андерсену. Конечно, ему, меня-то Ася скорее всего даже не заметила. И на свидание она пойдет с ним, а не со мной. Я сам поучаствовал в том, чтобы это устроить. Кто бы я иначе был такой? Интересно, Денис расскажет ей о том, что почти перестал рисовать ее в альбоме? Раскажет о Горелой? Или правду говорят, старая любовь не ржавеет, и Настя теперь по боку?

Я и сам не знаю, зачем положил те рисунки в презерватив вместе с Андерсеновой запиской. Хотел попрощаться с мечтой, потому что, когда увидел Асю, сразу понял, что у такой девушки не может быть со мной-уродом ничего общего? Зачем тогда я оставил себе один портрет – тот самый, в балетной пачке? Чтобы душу травить? А может, мною двигало желание сделать счастливой Асю? Ведь раз она явилась сюда из неизвестно какого далека, преодолев пространство и время, выходит, Денис для нее действительно много значит? И ее порадует тот факт, что он тоже думал о ней. Ведь думал же, раз рисовал, так? В любом случае, он подходит ей гораздо лучше, чем я. Даже с изуродованной машинкой головой, даже со шрамом и ссадинами он выглядит, как актер из модного сериала, а я... Я просто мультяшный герой. В шляпе там или без шляпы.

От внутренних терзаний мне за завтраком кусок в горло не лез. До меня даже не сразу дошло, что столовка гудит, как осиное гнездо перед дождем. Не знаю, где произошла утечка, но весь Дурдом уже был в курсе, что загадочная «цыпа в желтом» явилась именно к Андерсену, что ее внутрь не пустили, и что кто-то – небось, сам же интурист – сбросил ей любовную записку из окна, засунутую внутрь шарика в форме сердца. После чего «цыпа», рыдая от счастья, бросилась на колени под окном старшей группы, поклялась Андерсену в вечной любви, заспала всех воздушными поцелуями и упорхнула. Вторым актом сего увлекательного спектакля ожидалось свидание «цыпы» и Андерсена, на пути которого, однако, стояла недолимым препоном ссылка опального влюбленного в прачечной - в рабстве у бабы Фроси.

- Шарик в форме сердца, а? – Покачал головой Король. 

- Я же уже сто раз говорил: Ася – не моя девушка! – Ворчал Андерсен, насильно запихивая в себя бутерброд с подсохшей колбасой. – Мы просто друзья, вот и все. Были ими. Мы давно не виделись, плохо расстались и вообще... – Он махнул рукой и отпихнул от себя огрызок булки. – Все. Пойду я уже.

- Лети, амур, - ухмыльнулся Король, на которого слова Андерсена не произвели ни малейшего впечталения. – Помаячь там минут двадцать, пока Лопасть не появится, изобрази трудовую деятельность.

- А он точно сможет синьку достать? – Нахмурился Денис и почесал болячку на скуле.

- Кто не сможет, Лопасть не сможет? – Юрка плюхнулся на стул рядом с нами, по обыкновению что-то дожевывая. – Да Лопасть по синьке главный специалист. О, у тебя бутер остался. Можно? – И его растопыренная пятерня зависла над нетронутым бутербродом с сыром на Денисовой тарелке.

- Угу, - рассеянно буркнул Андерсен и потопал сдаваться бабе Фросе на милость.

Бутер мгновенно телепортировался с тарелки в Юркину активно жующую пасть.

- Ну усё, - прочавкал он, закидывая в рот крошки, - я тове пофол. Ефли Андевсен задеффится, притаффите мне с полдника поффать.

- Чего тебе притащить? – Поддразнил я его, делая вид, что не понял просьбы.

Лопасть проглотил огромный кусок, даже горло у него взбугрилось, и повторил:

- Пожрать. Я голодный не могу работать. И потом: баб Фросе закуска тоже понадобится.

Когда мы выходили из столовки, меня оттерла к стеночке Горелая. Блин, ну почему меня?! Нет, чтобы Короля озадачить своими личными проблемами, так нет: Мерлин в каждой бочке затычка.

- Это правда? – Она аж тряхнула меня за грудки, клянусь! Как будто я был персонально отвественным за доставку Аси к порогу Дурдома. – Она к Денису пришла? Кто она вообще такая? Что ей тут надо? Что им всем от него надо?!

- Э-э, я точно не знаю, кто эти «все», - я попробовал аккуратно отцепить ее скрюченные пальцы от моего свитера, - но девушка в желтом, действительно, знакомая Дениса. Вот все, что мне известно. А теперь, пожалуйста, отпусти...

- Это ее он рисовал? Ее, да? – Горелая всхлипнула зло, и мне как-то резко расхотелось прикрывать Андерсенову вертлявую жопу. То он с одной, то с другой... Но и рассказать Насте о предстоящей встрече я не мог. Не по-пацански это. И потом – только смертоубийства нам в Дурдоме еще и не хватало.

- Вроде ее, - я пожал плечами. – Я особо не присматривался. Так что с того? Он ведь и тебя рисовал. И меня.

Блин, похоже, я ляпнул что-то не то! У Горелой губы задрожали, она на последок впечатала меня в стену и бросилась прочь. Ф-фух, нет, эти женские страсти не про меня. Даже голова снова заболела. Кстати, а куда это Горелая дунула? Не к Андерсену ли на разборки? Блин, он же уже в прачечной. А скоро там...

Я метнулся вслед за Королем, путаясь в полах свитера.

- Артур! Артур, Горелая, она... – Я схватился рукой за грудь, пытаясь отдышаться. – Злющая, как... Что, если она в прачечную вломится и...

- Понял. – Король милосердно оборвал мои излияния и потер переносицу. – Я вижу два варианта решения этой проблемы. Либо Андерсену надо объясниться с ней сейчас, пока он еще на месте, либо придется Настюху отвлечь. Есть еще третий вариант, но его я рассматривать не хочу.

- Первый вариант мне нравится, - смог я наконец нормально говорить.

- Но его трудно осуществить, - возразил Артур. – Пока баба Фрося трезвая, она - но пасаран, только с воспом в ее вотчину попадешь. И потом – последствия очной ставки могут быть непредсказуемы.

Я уныло кивнул:

- Тогда отвлечь? Только как?

- А я думал, ты этим займешься.

Чего-о?! Я выпучился на Короля. Вот уж не ожидал от лучшего друга такой подставы! Опять Мерлин везде крайний!

- Мне что, блин, ей фокусы с Вороной показывать? Или косички заплетать? Эта чокнутая меня вообще только что чуть в барельеф не превратила, если ты, конечно, в курсе, что это такое.

- Не знал, что ты умеешь косички, - протянул Король, и мне жутко захотелось его пристукнуть. Но тут Артур улыбнулся кривовато, так, как мог только он, и предложил. – Погадай ей. Раскинь кости на Андерсена.

- Ты серьезно? – Я фыркнул и покачал головой. – Остеомантия – это тебе не цирк с конями. Во-первых, Горелой понадобится череп. Во-вторых, мы же не знаем, какой будет результат. Может, после того, что я ей скажу, Настюха...

- Кинется Андерсена поджигать? – Закончил за меня Король. – Вполне возможно. Но возможно, до этого просто не дойдет. Что, если ты скажешь ей, что череп нужен редкий? Такой, какого в твоей коллекции нету? Ну, и намекнешь, что с такой черепушкой ты не только любовный клубок распутаешь, но еще и приворотик завернешь.

- То есть, ты хочешь, чтобы я соврал Горелой и отправил ее искать кости мамонта?! – Я неверяще уставился на Короля, который безмятежно листал что-то у себя в телефоне.

- Ну, не обязательно мамонта, - пожал тот плечами. – Выбери редкое животное на свой вкус. Мадагаскарская руконожка подойдет? – Он ткнул мне под нос фотку лысеющего новорожденного вампира в ипостаси летучей мыши с пушистым хвостом.

Я шумно сглотнул.

- А как насчет третьего варианта?

Король засунул телефон в карман и печально взглянул на меня.

- Обезвредить Горелую.