10. Мерлин. Остеомантия

«Все мы, по сути, друг другу звери,

Кто тут кому верит?

У нас общего только алая жижа

Внутри наших артерий»

Rigos. Будущее

Снова мы увидели Андерсена и Горелую только на ужине: сампо они успешно пропустили.

- О, стоит статуя, - прокомментировал Сало, входя в столовку перед нами, - ни пизды, ни хуя.

- Давно пора было обстановочку обновить, - ухмыльнулся Титан. – Только больно уж эта мебель страхолюдная, такую надо мордой к стенке повернуть, а то молоко в супе свернется.

Наконец титаны освободили проход, и я увидел, о чем, вернее, о ком шла речь.

Горелая стояла у дальней стены, там, где были девчачьи столы. Конечно, изображала пугало она не по своей воле: воспы часто использовали часовое стояние в разных позах в качестве наказания. В вытянутых руках Настюха держала тарелку, полную дымящегося супа. Смотреть на него Горелая могла, вдыхать запах тоже, а вот съесть – нет. Пропустившей и обед, и полдник воспитаннице такое наказание за самоволку должно было запомниться надолго.

- Смотри! – Тухлый ткнул меня локтем в бок и дернул подбородком в сторону воспов.

Точно, а вот и Андерсен. Его Кикиборг заставил сидеть на корточках, тоже с полной тарелкой супа в вытянутых руках. Вообще, любимым развлечением Кирилла Борисовича было заставить пацанов отжиматься на кулаках, пока они пластом не лягут. Особо спортивным он еще и ногой между лопаток давил или заставлял ребят помладше садиться наказуемому на спину. Но у Дениса одну ладонь охватывала повязка, так что отжиманий он на сей раз избежал. Даже держать тарелку на весу ему было трудно, а Кикиборг, гад, еще специально усадил его рядом с собой: стоило Андерсену опустить зад пониже, чтобы облегчить нагрузку на ноги, как восп давал ему поджопник, так что у бедняги суп из тарелки выплескивался.

- Наверняка он в тубзике порезался, - шепнул Лопасть прежде, чем встать в очередь на раздачу.

Да, скорее всего так и есть. Только воспы явно об этом не знают, а то сидеть бы Андерсену сейчас не тут, а в карцере. Интересно, какую отмазку он придумал насчет руки? Должно быть, что-то правдоподобное, потому что эти бинты и залатанную пластырем рожу Утенка могло бы даже дарование вроде Письки сопоставить.

За ужином, конечно, только и разговоров было, что о махаче в уборной и самоволке Андерсена с Горелой. По романтической версии в сортире состоялась дуэль между Утенком и Малышевым, Титан был в секундантах. Яблоком раздора стала Горелая, обещавшая свою благосклонность победителю. Оставив Утенка истекать кровью, счастливая парочка отбыла в закат.

Версия нуарно-готическая гласила, что титаны собирались пустить телку Андерсена по кругу, чему он в силу своей психической неуравновешенности решил помешать. Ошизевший Ромео разбил зеркало башкой Утенка и, зажав осколок в голой руке, покромсал нежное утиное тело на лоскутки, позднее заботливо сшитые Цацей в одно неровное целое. После чего измазанный кровью псих ускакал, дико хохоча и сжимая в руках совершенно голую Горелую. Куда ускакал, история умалчивала, зато в подробностях смаковала, зачем.

Пурга, которую ни одна из версий явно не устраивала, пыталась испепелить Красавину угрожающе прищуренными глазами. Удивительно, как в тарелке Горелой не выкипел суп.

Титаны посылали тяжелые взгляды в сторону нашего стола, Лопасти и Дениса. Ясно было, что счет 2:0 их совершенно не устраивал, и они жаждали крови. Зная Титова, я сомневался, что директорское предупреждение остановит его надолго. Так что череп, найденный сегодня Лопастью на помойке, был очень кстати.

- Когда кости раскинешь? – Спросил Король, вылавливая из супа червяков, плавающих в молоке наперегонки с вермишелью.

Я покосился на Лопасть, с аппетитом наворачивающего варево вместе с «мясом».

- Юрке решать, черепок-то его. – На самом деле череп, конечно, принадлежал голубю, вероятно, выпотрошенному кошкой, но приволок его именно Лопасть, значит, и гадать придется на него.

- Сразу после отбоя и пересменки, - решительно постановил Король. – Не нравится мне все это, - он бросил настороженный взгляд в сторону титанов, сблизивших головы над несъедобным супом.

Я пожал плечами и достал из кармана коробок:

- Давай червей сюда, Ворона их любит.

Сам я есть не стал, только наловил для птицы вкусняшек. Кто-то из мелких по дурости стал жаловаться на особенности столовской кулинарии, но быстро схлопотал от дежурного ложкой по лбу и замолчал.

Андерсен появился в спальне уже перед самым отбоем. Кикиборг заставил его мыть пол в столовке, потому что Денис заплескал его молоком. Одной рукой управляться с тряпкой было нелегко, бинт у Андерсена намок и запачкался по краю.

Мы быстро обменялись новостями. Денис рассказал о Сирени, о том, почему разбил зеркало, и как они с Горелой прятались в библиотеке прежде, чем уйти в самоволку. Кикиборгу Настюха навешала, что они с Малышевым катались на коньках на соседнем стадионе. Андерсен, мол, упал, и кто-то наехал ему коньком на руку – отсюда разрезанные пальцы и опоздание: пришлось ждать, пока Денису окажут первую помощь. Даже тому, что они ушли из Дурдома без разрешения воспов, Красавина нашла объяснение: типа Сирень бы ее не отпустила из-за утреннего инцидента в столовке, а ей очень уж хотелось пойти с Денисом, который ее пригласил.

- Ну и чо, как вы там покатались? – Спросил Тухлый и изобразил руками неприличный жест.

Андерсен только укоризненно посмотрел на него, взял зубную щетку, полотенце и направился в туалет.

- Бля, да чо я сказал-то? - Наш озабоченный, морщась, потер затылок, куда пришлась оплеуха Короля.

- А ты подумай, - посоветовал я. – Мозг иногда надо включать, а то батарейка сдохнет.

- Валите к себе, - велел Лопасти и Тухлому Артур. – После пересменки сразу к нам. Мерлин кости раскинет.

Дежурной по нашему этажу сегодня была Писька. Это значило, что нужно будет фугас рвануть, прежде чем ночная отлепит свою испитую рожу от подушки, нашарит распухшими ногами тапочки и поковыляет по лестнице наверх, чтобы хотя бы заглянуть через решетку в наш коридор.

Как только шаркающие шаги Письки удалились, сменившись бряканьем решетки, мы начали приготовления к гаданию. Свет не зажигали. Король включил фонарь – пожалуй, единственную его личную инвестицию. С помощью Андерсена, блестевшего круглыми встревоженными глазами, я натянул простыню между спинками моей кровати и зацепил середину за гвоздь, на котором когда-то висела застекленная репродукция. По преданию, ее надел через голову соседу предыдущий хозяин койки.

Я залез в получившийся «шалаш», взял у Короля фонарь и положил рядом с собой, направив на стену. Простыня озарилась изнутри мягким желтым светом, остальную часть комнаты затопила темнота. Ворона, объевшаяся молочными червями и сонная, встрепенулась и сама запрыгнула ко мне «в домик». Она хорошо знала, что нам предстоит, но терпеливо ждала, косясь на мешочек с костями. Король с Андерсеном расположились на койке напротив, набросив на плечи одеяла.

Дверь скрипнула, запуская внутрь Тухлого с Лопастью. Я поманил Юрку рукой, и он опасливо полез ко мне, стараясь не запутаться в складках простыни. Его глаза были огромными, темными и полными страха.

- Ч-чо мне делать? – Проблеял он, поджимая под себя ноги.

- Ничего, - тихо ответил я. – Просто заткнись и смотри.

Лопасть громко сглотнул.

- Вы что, реально верите в это Мерлин-вуду? – Спросил неуверенно Андерсен, белеющий в полумраке повязкой на руке. – В смысле, это же просто старые кости и ручная ворона, разве нет?

Король пихнул его в бок:

- «Заткнись» касалось и тебя. Сейчас сам все увидишь.

Денис скептически хмыкнул, но замолчал.

Я взял мешочек с костями и тряхнул его. Черепки укромно брякнули.

- Задай вопрос, ответ на который хочешь узнать, - сказал я Лопасти. Тот уже разинул рот, но я успел предупредить. – Мысленно задай. Мне не нужно его слышать.

Юрка захлопнул пасть, и глаза у него стали еще больше и темнее. Кожу, не прикрытую майкой, покрыли мурашки. Торчащие уши откидывали на стенку палатки огромные тени, будто рядом со мной сидел слоненок Думбо. В другое время я бы точно не выдержал и заржал, но сейчас мне было не до смеха.

- Готов? – Спросил я.

Лопасть икнул.

Я еще раз тряхнул мешочек, распустил стягивающий горловину шнурок и высыпал кости на покрывало. Ворона скакнула поближе, запустила клюв в белую кучку и принялась вытаскивать нужное одно за другим. Передо мной легли позвонок кошки, крысиная челюсть, рыбий скелет, черепушка воробья и обломок черепашьего панциря. На сем Ворона посчитала свое дело сделанным и взгромоздилась мне на плечо.

Я провел ладонью над костями, не касаясь их. Поднял глаза и нашел слабо блестящие в темноте белки Андерсена.

- Мне жаль, что так вышло с твоей матерью. Но так только лучше для всех. Скоро ты в этом убедишься.

Денис издал горлом странный звук:

- Ты подслушал разговор воспов, да? Они ведь все знали, просто мне «забыли» сказать. Так что нет, ты меня не убедил. Да и Лопасть наверняка спрашивал не об этом.

Юрка разинул было рот, чтобы что-то вякнуть, но Ворона злобно уставилась на него, каркнула: «Изыди!» - и Лопасть прикусил язык.

Я снова взглянул на кости. С Андерсеном я еще не закончил.

- Скоро ты увидишь человека, с которым давно знаком и очень близок. Вышло так, что он ушел из твоей жизни, а теперь войдет в нее снова, хоть и ненадолго. – Я поднял на него взгляд. – И это не твоя мать.

Денис отшатнулся, хрипло задышал, но Король обхватил его за плечи, успокаивая:

- Все нормально. Мерлин всегда такой, когда кости читает. Он просто говорит то, что видит. Иногда это звучит... жестоко.

Я снова провел рукой над раскладом. Ворона внимательно следила за моими движениями, иногда пощипывая мне ухо. Я увидел об Андерсене кое-что еще, но другое показалось мне важнее.

- Нож, - сказал я, и пальцы у меня дрогнули. Под ними плескалась молочно-голубая вода бассейна, по которой плыли багровые разводы. Лицо Лопасти с широко открытыми, невидящими глазами медленно уходило на дно, заволакиваясь красным. – Отдай мне его. Ну! – Я протянул ладонь к Юрке.

Он затряс головой, плотно сжав губы. Король дернулся к нам, но я остановил его жестом.

- Ты сделал его в мастерской, а сейчас прячешь под одеждой, - мы с Вороной смотрели на Лопасть, съежившегося в настороженный комок. – Лучше сам отдай. Поверь, он тебе не поможет, только навредит.

Юрка тряхнул головой, губы у него задрожали:

- Но как же я... Титаны же...

- Отдай, - веско сказал Король.

Лопасть стиснул челюсти, но все же полез за спину. На свет появился здоровенный нож в заботливо сшитых нножнах. Линейки у меня не было, но я бы навскидку дал лезвию сантиметров двадцать.

- Ты чо, в джунгли собрался, пальмы рубить? – Изумился из темноты Тухлый.

Я реквизировал «мачете» и передал его Королю.

- Я над ним, между прочим, месяц работал, - проворчал Лопасть. – У Сала знаешь жиру какой слой? Как у беременного бегемота. Его только таким и возьмешь.

- Интересно, - протянул Тухлый, - ты, значит, с титанами корешился, а сам на них нож точил?

- А можно помолчать? – Мне пришлось повысить голос.

На Тухляка зашикали, и вскоре в комнате снова воцарилась тишина, только бубнил из-за стенки телек, который включили титаны. Я прислушался к костям.

- Я все еще вижу бассейн, - сказал я. – Лопасть в нем. И титанов вокруг. Они нападут сегодня ночью. Когда Юрка вернется к себе в группу.

Я не стал говорить о мертвых глазах под водой. Лопасть и так стал белее моих простыней, которые, правда, особой чистотой не отличались.

- Т-так я туда не пойду, - выдавил Юрка трясущимися губами. – Я тут посплю, можно? А в спальню вернусь утром уже, перед подъемом.

Король покачал головой:

- Это не поможет. Сегодня мы знаем их план, а что титаны придумают завтра? Они все равно подловят тебя одного, рано или поздно, и не будет черепа, чтобы нас предупредить.

- Чо же мне делать-то, а? – Лопасть затравленно заозирался, будто враги уже затаились за дверью и вот-вот вломятся в окно. 

- Лучшая защита – это нападение, - спокойно сказал Король. – Мы объявляем титанам войну.