14. Денис. Признание

«Боль - она всегда приходит с юга,

Врывается без стука, завывая вьюгой.

Спутница жестокая удача обернётся в ноль,

И белая как соль на рану попадает боль»

Капа. Боль

Вернулся я в Дурдом в той же одежде, в какой его покинул: в одном кармане – зубная щетка, в другом – оставленный мне Буддой листочек, на ногах – резиновые шлепки. Туалетная бумага кончилась. Зубную пасту сперли.

Дошик с пряным чаем мне Кикиборг забрать не позволил. Вообще-то я хотел оставить весь н/з просветленного Розочке. Думал, парню нужнее будет, когда его на общий режим переведут. Если переведут. Но мне сказали, что Демидова среди пациентов наблюдательной уже не значится. Это его на скорой с аппендицитом увезли. Мне Коляна по-настоящему жалко стало. Может, мы его теперь только по частям и увидим? Сначала ноги ему лечили, потом голову, теперь вот живот разрезали. А дальше что?

Первым на меня наткнулся Мерлин. Он как раз из ванной выходил с полотенцем на одном плече и Вороной на другом. Руки у него затряслись еще больше, чем обычно. Зубная щетка с пастой шлепнулись на пол, а Ворона радостно заорала:

- Сатана-а!

- Денис! – Донесся из-под шляпы визг, и вот этот чудик уже висит на мне, закинув руки на шею.

Шляпа полностью перекрыла обзор, я только слышал, как над головой хлопают вороньи крылья, по коридору жарят резиновые подошвы и еще два голоса вопят во всю глотку:

- Андерсен!

Король с Тухлым навалились, чуть не сбив меня с ног, захлопали по спине. Чья-то рука прошлась по бритой макушке:

- О, лысенький! Розочка что, на психе теперь моду задает?

- Кстати, а где он?

Чуть не задушившие меня объятия разжались, и на меня уставились три пары возбужденно блестящих глаз. Я сглотнул внезапно подступившую тошноту:

- Он в больнице. Не в психушке, в обычной. С аппендицитом.

Пацаны переглянулись. Король хохотнул и хлопнул меня по плечу:

- А чо унылый такой? Аппендицит – это же здорово! То, что доктор прописал. После операции на психу никогда не возвращают. Народ, завтра бухаем. Розочка скоро будет с нами!

- Эй, Андерсен, ты чего?! – Голос Тухлого звучал из космического далека.

Перед глазами замельтешили черные мухи. Наверное, я покачнулся, потому что несколько рук тут же подхватили меня.

- Это у него от уколов, - быстро пояснил Король. – Прилечь бы ему надо.

Меня повели в группу, поддерживая за локти. Я неловко вывернулся из их рук:

- Да ладно, ребят, я и сам могу, правда! Все прошло уже. Кстати, а где Лопасть? Он что, дежурит сегодня?

Пацаны отвели глаза.

- Ага, бля, дежурит, - процедил между зубов Тухлый. – Очко языком полирует.

Не успел я больше ничего спросить, как мы оказались в общей комнате с телеком. Перед экраном, как обычно развалились титаны и их шестерки. Среди оккупировавших диван старшаков я заметил Метра – сбледневшего и заработавшего лиловые мешки под глазами, но в целом похожего на самого себя. Выходит, его тоже выписали. Ну да, отмотал парень свои три недели. Неужели так много времени уже прошло с говнобунта? Понятно теперь, чего я его на психе не встретил. Хотя, конечно, он мог просто в другом отделении лежать.

Титан расположился по центру дивана, вольготно вытянув ноги, подставкой для которых сегодня работал Тампон. Пацан стоял на четвереньках лицом к экрану, на котором шел хоккейный матч, так что обтянутые вонючими носками лапищи Титана возлежали как раз между острых лопаток. Рядом с Тампоном на полу сидели Цыпик с Урыгой и... Лопасть?!

При виде меня Титан потерял интерес к скользящей по льду шайбе.

- О, кого я вижу! – Его темные глаза задержались на моей бритой голове, в них зажегся нехороший огонек. - Чо, пидар, насосал себе на УДО? А обрили, потому что мандавошек от шизиков подхватил?

Шестерки заржали. Лопасть бросил на меня взгляд побитой собаки и уставился в пол. Король рванулся вперед, но я удержал его:

- Артур, не надо.

- Говорят, - продолжал Титан под хихиканье подсирал, - такие хуеглоты, как ты, там санитарам массажик делают. Не хочешь мне ноги помассировать, педрила? – Он пошевелил ступнями, заставив Тампона неловко прогнуться в спине. – Люблю, когда мне языком между пальцами елозят.

- Жополиза своего попроси, - сказал я, кивнув на Метра. – По ходу, его в дурке хорошо обучили.

Амбал сорвался с дивана, Тухлый дернул ему навстречу, и хоккейный просмотр наверняка обернулся бы эпичным гасиловом, если бы в этот момент в группу не заглянул Кикиборг, за спиной которого маячила Ширка.

- Что за на-на-на... - начал он, расталкивая сжавших кулаки пацанов в стороны. – А ну выключили те-те-телевизор! Спальни к осмотру! Средняя группа – брысь отсюда! Да-да-двигай, давай, двигай!

В спальнях, конечно, все блестело: об этом позаботились рабы.

- Завтра в порядок себя приведи и после школы никуда, - предупредил Кикиборг, окидывая мое табло оценивающим взглядом. – Раз уж ты тут, пусть заодно и на тебя анкету сделают с видеопаспортом. Понял?

Я кивнул, хотя совершенно не втыкал, о чем он. «Паспорт? Да, Российского паспорта у меня еще нету, хотя мне уже пятнадцать исполнилось. Выходит, мне завтра оформлять его будут? Значит, фоткаться придется? – От одной мысли об этом ноги у меня обмякли, и пришлось сесть на кровать. Ладони вспотели, пульс набатом заходился в ушах. – Стоп! Кикиборг сказал что-то про видео. Меня будут снимать?!»

Я попытался глубоко вздохнуть, но кажется, забыл, как это делается. Грудь вздымалась частыми мелкими толчками, воздуху не хватало, во рту скапливалась вязкая кислая слюна.

- Денис, ты чего? – Король хлопнулся на койку рядом со мной, тряхнул легонько за плечо. – Не вздумай только тут в обморок хлопнуться, чувак.

Ворона перепрыгнула с кровати Мерлина мне на колени и обеспокоенно склонила голову на бок:

- Андер-рсен? Андер-рсен?

Я коснулся лоснящихся черных перьев, сглотнул и почувствовал себя чуть лучше.

- Этот видеопаспорт... Что еще за фигня такая?

- Да... - Артур махнул рукой, и Ворона перескочила на тумбочку – на всякий случай. – Приезжает команда чуваков с камерами и фотиками. Начинают тебя расспрашивать: что делаешь в свободное время, чем увлекаешься, какие в школе любимые предметы, ну и всякую такую херню. И снимают, пока ты языком треплешь.

- Еще могут заставить делать что-нибудь, - добавил Мерлин, забираясь на постель с ногами. – Там, если скажешь, что шахматы любишь, посадят тебя за шахматную доску. Если в бассейн ходишь, могут снять, как плаваешь.

Я зажал руки между коленей, чтобы сдержать дрожь.

- А зачем все это?

- Для усыновителей, - пояснил, усмехнувшись, Король. – Всю эту бодягу на специальный сайт выкладывают для приемных родителей. Там они нас выбрать могут, как рубашку там или часы по каталогу. Только хрен тебя или меня кто взять захочет.

- Мы старые, - хмыкнул из-под шляпы Мерлин. – Больные. И испорченные. Не котирующийся товар.

- Сатана, - согласилась Ворона и стала выклевывать что-то их трещины в полировке.

Я облегченно перевел дух:

- Так зачем же время зря тратить? Я скажу завтра Болгарке, что отказываюсь. Пусть лучше вон мальков наснимают.

- Наснимают того, кого положено, - печально улыбнулся Король.

- Это обязаловка, - вздохнул Мерлин. – На всех воспитанников положено анкету оформить. Завтра не одного тебя возьмут в оборот. В прошлый раз, когда эти сам-себе-режиссеры приезжали, Помойка в санатории матрас давила; Суслика отметелили, так он, как панда, ходил – вот с такими черными «очками», - Мерлушкин составил колечки из большого и указательного пальцев на обеих руках. – Нефотогеничный был, короче. А Яковлева из младшей со страху залезла в шкаф в кабинете Очумелой Ручки, да там по темноте все поделки передавила, которые мальки для спонсоров сделали.

- Пиздюлей ей дали тогда знатных, - кивнул Артур.

- А что, если я завтра из школы не приду? – Я почувствовал, как что-то щекочет висок, и отер его пальцами. Футболка под мышками тоже липла к телу от пота, а ведь в нашей спальне жарче не стало.

- Денис, - Король внимательно посмотрел на меня. – Ты снова в карцер хочешь? Или обратно в санаторий? Не наотдыхался там еще?

Я отвел глаза, уставился на свои руки. Пальцы мелко дрожали, прямо как у Мерлина.

- Просто не люблю сниматься.

Внезапно я понял, как двусмысленно прозвучала эта фраза. Парни неловко молчали. Стало слышно, как за стеной переругиваются титаны.

Внезапно дверь распахнулась, и внутрь засунулся сизый носяра Кикиборга:

- Так, что тут за па-па-посиделки? Королев, ты почему не в своей постели?! Или вам с Малышевым да-да-двуспальную кровать поставить? А ну спать, де-де-девочки!

И эта сука вырубила свет. Впрочем, темнота спасла меня от окончательного позора: я не только отскочил от Короля, так что об тумбочку коленкой саданулся, так еще и покраснел – небось, морда стала багровая, как у воспа. В общем, я шмыгнул под одеяло прямо в одежде и постарался дышать ровно, хотя грудь так и ходила ходуном.

Мерлин с Артуром тоже легли. Я слышал, как скрипели под ними пружины, как хлопали крылья Вороны, взгромоздившейся на спинку в изголовье кровати Мерлушкина. Через стенку донеслись нотации Кикиборга, западающие, как заигранный сидюк. Потом все затихло и там. Титаны не дебилы – дождутся смены воспов прежде, чем идти гамать или лезть на нижний этаж за развлечениями.

- Денис, - раздался голос Короля из темноты, и мое сердце пропустило удар, - тут, пока тебя не было, слухи ходили всякие. Мерзкие слухи. – Он помолчал.

Я стиснул простыню влажными пальцами.

- Не думай, что мы верим во всю эту грязь, - продолжил Артур, тщательно подбирая слова. Он явно боялся меня обидеть. – Просто хочу, чтобы ты знал это.

- Ежу ясно, что воспы специально байку по Дурдому пустили, чтобы тебе отомстить, - добавил Мерлин.

Я заставил себя повернуть голову в их сторону. Зрение уже привыкло к темноте, и я различил белки их глаз, отражающие слабый свет, сочащийся из окна без занавесок.

- А что именно про меня говорят? – Спросил я тихо.

- Тьфу, даже повторять противно, - отозвался Король.

- Артур, думаю, Денис должен знать, - возразил Мерлин тонким напряженным голосом.

Король ворохнулся под одеялом – кажется, перевернулся на живот. Его глаза заблестели над подушкой:

- Лады. Ты думаешь, ты и говори.

Мерлин тяжело вздохнул.

- В общем, по слухам, тебя в Данию не усыновляли. – Он не мог смотреть на меня, а потому лег на спину и уставился в потолок. – Ты вроде как там работал нелегально. Ну... - он явно с трудом подбирал слова, - на улице.

Странно, но я почувствовал облегчение. Знал ведь, что они знали. Но теперь, когда Мерлин озвучил то, что висело в воздухе, то, что я прочел в глазах Титана и его подхалимов, эти слова потеряли надо мной власть.

- На улице я никогда не стоял, - мой голос упал до шепота, и я не мог заставить горло производить звуки громче. – Но... остальное правда. Я делал это не по своей воле. Меня держали взаперти. А потом я сбежал и... - Во рту совсем пересохло, язык драл небо, как наждачная бумага. Комната набухла зловещей тишиной, поглотив даже дыхание пацанов на соседних койках. – Я убил своего хозяина. И еще одного, того, что вел машину. Я никому раньше об этом не говорил. Даже Нику.

Мне потребовалось перевести дыхание, чтобы продолжить.

- Ник меня не усыновлял, он был моим опекуном. Временно. Он очень мне помог. Продолжает помогать. Без него меня бы никогда так быстро с психи не выписали. Но он не знает... Если бы он знал... - Больше я не мог выдавить из себя ни слова.

Тишина рассыпалась на множество звуков. Скрипнули кроватные пружины, зашуршали одеяла, прошлепали по линолеуму босые ноги. Внезапно они оба оказались рядом: Мерлин сидел на краю моей койки, Король – на корточках на полу. Их руки нашли мою, судорожно вцепившуюся в простыню, как в спасительный якорь, связывающий меня с реальностью «сейчас». Нашли, бережно разогнули скрюченные пальцы и сжали.

Никто из нас не сказал ни слова. Слова были не нужны. Я просто чувствовал тепло и твердость этого двойного рукопожатия, и этого было достаточно. Более чем.