13. Горелая. В мире животных

«В мире животных мы порою куда-то бежим,

Но финиш у всех один, и он нас ждёт впереди.

В мире животных нас закапывают в землю,

И таков наш итог, и вот, закрывают гроб».

Премия Дарвина. В мире животных

Похоронный бизнес Иванова цвел и пах. Или цвел и пахнул? Надо бы у Помойки спросить, она точно знает. Потому что я выяснила, что текст на флаерах стопудово принадлежал ее перу. Вернее был делом ее пальцев с обкусанными до мяса ногтями. А набрала она его на компе в библиотеке под видом домашнего задрания. Файл эта тупица потом, конечно, стерла, но вот корзину почистить забыла! Нет, подписи «Помойка» там, конечно, не стояло, но и так ясно, что таинственный юзер – это она. Потому что во-первых, чмошница всегда садится за один и тот же комп – тот самый, и во-вторых, домашку в библиотеке из старшеклассников делаем только я, Андерсен, Помойка и иногда Мерлин. Так что методом исключения, помноженным на метод дедукции, мы с легкостью вычисляем Ивановского «пейсателя».

Помойка не только строчила для Тли объявления. Я застукала ее за оформлением коробок из-под обуви, айфонов и еще какой-то фигни в кладбищенском стиле. И еще за шитьем милых маленьких черных фраков и траурных платьев с вуальками. На все вопросы и удивленные взгляды она заявляла, что увлеклась готской культурой, а костюмы креативила для кукол. Ха! Готка из Помойки, как из меня эмо. Зря, что ли, она теперь в свободное время с Тлей тусуется и в город его отпрашивает у Доси с Зю? А в город, надо сказать, Помойка раньше вообще носу не казала. Ходила только в школу и обратно. А теперь ее и не выловишь, вся такая деловая стала, бизнес-вуман, мля.

Еще в бюро «Лучший друг» третий работничек есть. И он, кстати, вовсе не из дурдомовских! Это одноклассник Тли, шустрый такой черненький парнишка, похожий на галчонка. Я видела, как он по шкалке мотался с флаерами и всем их втюхивал. Он, значит, у них типа промоутера. Уж не знаю, как Иванов его на это дело подбил, потому что обычно наши пацаны с домашними не водятся. Скорее всего, бабосов ему пообещал, потому как, судя по одежке, галчонок хоть и живет в семье, но живет небогато.

В общем, я могла понять ход мыслей Иванова: конечно, домашний поцик знает гораздо больше потенциальных клиентов, чем Тля, который у нас без году неделя, или Помойка – дурдомовский вариант хикки. К тому же галчонку гораздо проще продвигать похоронный бизнес. У нас-то свободного времени в день всего два часа, да еще чуть пернул не по нотам – запрет на выход. А он – свободная птица, летает, где хочет. И по подъездам пробежать, флаеры раскидать, ему как два пальца обсикать.

Да, Тле, очевидно, пёрло, как фраеру, первый раз севшему за покерный стол. Он снова подвалил ко мне с заказом на распечатку уже 500 копий объявления – бизнес переходил на новый уровень. Я, конечно, не дура бесплатно надрываться, да еще и рисковать, что меня спалят. Потребовала у него долю в деле. Малек уперся рогом и предложил нанять меня в качестве фрилансера с оплатой по количеству сданных копий. Конечно, сформулировал малек это простым народным языком с примесью ненормативной лексики, но смысл был тот же.

В общем, за сегодняшние пятьсот экземпляров «Лучшего друга» я выторговала пачку сиг, кулек конфет и 50 рубасов сверху. Конфеты, как выяснилось, Тле достались нахаляву – от тех чмырей, что на него опекунство оформить хотят. Вот уж подарочек их ждет в качестве подопечного! Небось, как к новым «маме с папой» на хату переедет, и там свой бизнес развернет. Меня не удивит, если Иванов придушит их любимую чихуауа ради фоток для рекламного проспекта.

Сирень как раз напрягла меня распечаткой каких-то бланков, так что я беспалевно получила доступ к ксероксу. Стою себе, такая, отрабатываю сиги, размножаю картинки с попугайчиками, и тут со стороны коридора топот, как будто сюда несется стадо разъяренных гиппопотамов. Я на всякий случай спряталась за ксероксом, но оказалось, это всего лишь Клизма, волочащая за руку Тлю, уже успевшего сменить выходной костюмчик на обычные засаленные джинсы и футболку. Выглядел мелкий довольно бледно. Еще бы, у завучихи глазки кровью налились, как после запойной недели, а из ноздрей чуть пламя не пышет. Подтащила она, значит, мелкого к двери в директорский кабинет и туда тук-тук!

«Ну, дела, - думаю, - чтобы какого-то Тлю зеленого, да к Канцлеру на ковер?! Это что же такого Иванов учудить сумел? Уж не похерился ли его похоронный бизнес? Вдруг они чьего любимого ежика живьем закопали? Или котика из соседней многоэтажки умышленно лишили жизни, чтобы заработать на хозяйском горе?»

Тем временем Клизма затолкала Иванова в пещеру дракона, в смысле – в кабинет директрисы. Я все это через стеночку слышала, но тут дверь за ними закрылась, и я осталась в информационном вакууме. Любопытство меня разорбрало, мочи нету. К тому же, охота узнать, на сколько еще пачек сиг со стороны босса я могу рассчитывать прежде, чем лавочку прикроют.

В общем, я быстренько отпечатанные флаеры припрятала, бланки Сирени в ксерокс загрузила и шмыг – под директорскую дверь. Ухо к замочной скважине, все в классике жанра.

Канцлер в отличие от Клизмы никогда не орет. Наоборот, чем больше ее плющит, тем тише она говорит, а под конец начинает шипеть, как змея перед атакой. Сейчас директриса именно шипела, поэтому до меня ее речь долетала обрывками.

- Иванов, да как ты посмел... Мы здесь работаем, не покладая рук... За мизерный оклад... Обеспечить тебе счастливое будущее... Прекрасные люди... Мог бы как сыр в масле кататься... Что это еще за выходки?! Какого-то брата себе придумал... При чем тут вообще Малышев?...И что ты им наговорил о психушке?! Ты, может, сам туда вслед за «братиком» хочешь отправиться, а?!

Бедный Тля, если что и отвечал на все это, то так тихо, что мне слышно не было. Я бы на его месте старалась помалкивать. А что тут скажешь? Это же надо быть таким чумоходом, чтобы приемным родителям попытаться Андерсена втюхать под видом братца-кролика!

А Канцлер все не унималась:

- Столько усилий... удалось убедить... детские фантазии, мечты о семье... Малышев – твой друг... Они приедут в субботу, и если ты хоть заикнешься!... Лично прослежу, чтобы ты своему «братику» составил компанию...

За дверью кабинета послышалось какое-то движение, и я на цыпочках рванула на свое рабочее место. Так. По ходу, бюро ритуальных услуг грозит-таки закрытие по причине скорого переезда хозяина и вдохновителя. Неужели все-таки Тлю возьмут в семью? Люди, кажется, попались упорные, повезло ему. Другие бы уже ручкой помахали после его выходки с братом-писхом.

Я тихонько собрала все распечатки и шмыгнула в коридор прежде, чем Клизма вытащила из берлоги Канцлера мумию испепеленного Иванова.

А на следующий день привезли с психи Андерсена. Он приехал перед самым отбоем, но я успела его увидеть. Издалека: он по лестнице шел в сопровождении Кикиборга и меня не заметил. И хорошо, что так, потому что у меня глаза защипало, и рожа сморщилась, как засохший лимон. Я едва смогла Дениса узнать. Его мягкие светлые волосы обрили налысо – у нас так обычно делали, если находили вшей. Только предварительно еще намазывали всю башку какой-то вонючей дрянью. Хотя это в Дурдоме так, а как на психе, не знаю. 

Еще он очень исхудал, прям узник Бухенвальда, держи, ветерок сдует. Его там что, не кормили вообще, что ли? У нас Король и остальные, кто в дурку катался, обычно, наоборот, набирали вес – это побочка от аминазина и прочей хрени. А у Помойки однажды от витаминок этих гребаных даже молоко из сисек пошло, так девки наши ее застебали, что она, мол дева Мария, родила на психе через непорочное зачатие. Все ходили за ней и вопили: «Помойка, куда Иисуса дела? Где Иисус?» А потом сами же отвечали: «Теперь в дурке их два!»

И все-таки было удивительно, что Андерсен вернулся так рано и вернулся один. Розочка, по ходу, остался загорать в санатории. Что же все это могло значить? Может, Тля-то и не был таким придурком-камикадзе, как я думала. Может, это из-за него Дениса выпустили раньше времени? Что, если Малышева, и правда, заберут в семью вместе с «младшим братом», несмотря на директорские козни? Что же тогда получится – я останусь одна? Снова одна?