3. Мерлин. Бонни и Клайд

«Будь аккуратней, братан! Моя девочка - ураган!

Это у нее у нее в крови. Знаешь, у нее талант!

Руки тянутся к деньгам, вряд ли она дилетант...»

L'ONE. Бонни и Клайд

С потерей Розочки, Андерсена, да еще и Тли, отказавшегося калымить с нами без «брата», наши доходы катастрофически упали. Тухлому пришлось оставить роль человека-оркестра и стать моим телохранителем, вернее, птицехранителем. В итоге, прибыль приносили только мы с Вороной и Лопасть, хотя с Лопасти проку было мало. Месяц, а то и больше простоя мог проделать огромную брешь в нашем бюджете, который состоял из дани титанам и взносов в королевскую казну, из которой мы ели (чипсы, семки, конфеты, печеньки), пили (яжка и пивас), курили (всякое), а также финансировали различные проекты, в том числе личный проект Артура по имени Дашка.

Дашка Батурова была школьной звездой. И сияла она так ярко, что легко выделялась в любой, даже самой густой толпе. Дашка красила длинные, до талии, волосы в огненно-рыжий цвет. У нее в носу сверкало колечко с бриллиантиком. Про уши я вообще молчу. Волосы и кольца обрамляли точеное личико куклы из мультика про трех толстяков, который я так любил в детстве. В то время я еще фантазировал порой, что меня тоже украли, и где-то, пусть даже очень далеко, у меня есть сестра, с которой мы когда-нибудь воссоединимся.

Дашка моей сестрой определенно быть не могла. Хотя бы потому, что Батуровы-старшие, которых я, правда, в глаза не видел, наделили дочь внешностью ангела, прямо-таки созданного для карьеры фотомодели. Ангел этот, впрочем, всегда щеголял в черных готских нарядах, облегающих сногсшибательную фигуру, как вторая кожа, и призывающих даже самые невинные души к немедленному грехопадению. Не удивительно, что и Король пал к его, в смысле, к ее ногам. Ну а Дашка жертву амура подобрала, отряхнула, внимательно осмотрела и решила, что этот великолепный экземпляр смертного достоин Ее Высочества.

С тех пор эти двое были неразлучны. В отличие от многих домашних девочек, Дашка плевала на то, что Артур детдомовец. Возможно даже, она выбрала его как раз из-за этого. Не знаю, рассказывал ли ей Король о своем происхождении, но легко могу представить реакцию Батуровой на его признание. Твоя беременная мамка укокошила твоего папку и его любовницу кухонным ножом? Жесть, чувак! Ты родился на зоне и тебя отправили в дом ребенка, пока мамка мотала срок? Чел, это просто кул! Мамка вышла на свободу и даже не вспомнила, что у нее есть сын? Бля, малыш, хочешь убью за тебя эту суку?

В общем, все единодушно считали, что эти двое нашли друг друга. Еще бы, чем не идеальная пара: парень, родившийся на зоне, которому пророчили, что там он и помрет; и девчонка, которая с успехом могла бы сменить фамилию с Батуровой на Батхёрт.

Дашка была настоящей болью в заднице и дома, и в школе. Отец ее держал какой-то бизнес, так что семейство деньги жопой жевало. Несмотря на это, Дашку с треском вышибали из одной элитной гимназии за другой, пока наконец папа не утомился, и не запихнул дочу в наш клоповник в надежде на то, что, столкнувшись с суровой реальностью жизни дитё опомнится и вернется на путь истинный. Дитё же, оказавшись в одном классе с шестью дурдомовцами, почувствовало себя, как рыба в воде, и пустилось во все тяжкие.

Только в нашей школе на ее счету уже были: аморалка, непристойное поведение, оскорбления в адрес учителей, курение и распитие спиртного на территории, не говоря уже о прогулах и бананах, которые Дашка горстями собирала в дневник.

Король обычно старался не смешивать бизнес и личную жизнь. Пока мы зарабатывали, таскаясь по электричкам, он тесно общался с Дашкой, зависая то в ближайшем ТЦ, то в гаражах. Был там один кент по прозвищу Вжик: у него в ближайшем кооперативе четыре гаража выкуплено, и в один из них, с обогревом, он малолеток пускал. Не за красивые глаза, конечно: или сделай для него что-нибудь, или плати. Король предпочитал платить. В конце концов, в ТЦ по туалетам и примерочным трахаться – это адреналин, но иногда хочется и нежности, а на это нужно время – так, по крайней мере, объяснял Король. Домой к Дашке они пойти не могли: если бы ее батя узнал о существовании Артура, он бы, небось, блудную дочь в монастырь отправил, а Короля прямиком на кладбище, причем в закрытом гробу. В автобусах пока было слишком холодно. Вот и оставался гараж.

Мы к королевским потребностям относились с пониманием. Ни у кого из нас девчонки не было, по крайней мере, постоянной. Лопасть вечно мутил с кем-то то из дурдомовских, то из школы, но его «телочки» менялись каждую неделю, так что он и сам уже в именах путался. Что женский пол в нем находил, ума не приложу: мелкий, лопоухий и все время что-то жует. Такого прокормить-то уже проблема. Тухлый пытался перенимать опыт, но, очевидно, методы пикапа Лопасти для него не подходили – наверное, уши не доросли. Или же все душевные порывы перебивал исходящий от Тухлого естественный мужской аромат, который девчонки по малолетству еще не могли оценить.

Так или иначе, но расстановка сил традиционно не менялась: мы калымили, Король организовывал бизнес и упражнялся в синхронных колебаниях в горизонтальной плоскости. Так что, когда на станции к нам присоединилась Дашка с собакой, мы несказанно удивились. В смысле, удивились я, Тухлый и Ворона. Лопасть уже отчалил на свою заправку, а Король, конечно, заранее все знал.

- А чо это она тут делает? – Выразил общие эмоции Тухлый, у которого вечно было что на уме, то и на языке.

- «Она» тут делает то же, что и вы, - процедила свысока Дашка, выбивая сигарету из пачки тонким пальчиком с черным лакированным ногтем. – Только спорим, у «нее» это получится гораздо лучше.

- Сатана! – Робко каркнула Ворона и спрятала голову мне под шляпу.

Собака тявкнула.

- Ты чо, поешь? – Тухлый скептически окинул Дашкины кожаные штаны и сапоги с металлическими звездочками на толстой рифленой подошве. – Или танцуешь?

Дашка прикурила от протянутой Королем зажигалки.

- Я тебе что, собачка цирковая, чтобы танцевать?

- Может, стихи читаешь? – Предположил я робко.

- Ага. – Дашка откинула волосы за спину движением, от которого даже к паралитику с табличкой «Подайте, люди добрые!» вернулась бы подвижность членов – ну, по крайней мере одного, и начала громко декламировать:

Рыдал в ночи сперматозоид и клял жестокую судьбу:

«Еще я молод был и ростом мал, но чья-то жизнь во мне уже таилась!

В яичке левом тихо я лежал, и мне частенько яйцеклетка снилась...»

От нас шарахнулась стайка омешоченных бабок, и Король взял чтицу под локоток:

- Даш, давай все-таки придерживаться первоначального плана. Жилетки доставай, а то скоро электричка.

Батурина наступила на горло собственной песне и стала рыться в кокетливом рюкзачке с кожаной бахромой.

- Я чот не понял, - продолжал тупить Тухлый. – Ее батя весь этот поезд купить может вместе с торгашами и цыганами. А она с нами калымить идет?

- «Она» хочет и идет! – Дашка сунула Королю вытащенный из рюкзака синий жилет со светоотражательными полосками и принтом «Приют для животных «Лада». – И у тебя разрешения не спрашивает. Спорим на три сотки, что я с собакой срублю больше бабла, чем вы со своей облезлой вороной? Или вам слабо?

- Чего это моя Ворона облезлая?!

- Чего это мне слабо?!

- Как зовут?!

Возмутились одновременно я, Тухлый и Ворона.

- Может, остынете? – Миролюбиво предложил Король. – Триста рубасов – половина вашего заработка в хороший день.

- Да никогда ей со своей шавкой столько не накалымить! – Задрал и так курносый нос Тухлый. – Ну, что твой кабысдох умеет? Лапу подавать? Лаять по команде? На задние лапы вставать? Эка невидаль! А у нас – говорящая ворона!

- Да хоть попугай, - Дашка пустила струю ментолового дыма Тухлому в лицо. – Нельсону все эти дешевые трюки не нужны. Ему вообще ничего делать не нужно. Разве что мило выглядеть, но это у нас обоих врожденное, правда, Нельсон?

Псина заскулила, плюхнулась на лохматый зад и уставилась на нас глазами кота из Шрека. Вокруг одного у нее было похожее на фингал черное пятно.

- Бля, не понял, - Тухлый сплюнул на перрон. – В чем фишка? Нафига вам вообще Нульсон этот? И где Батурова его спиздила?

Артур вздохнул:

- Никто ничего не пиздил. Это ее собака. Вернее, бати ее. А нужна она нам для наглядности. Мы пожертвования собирать будем. На приют для бездомных животных, - он ткнул в Дашкины сиськи под синим жилетом. Их как раз пересекали буквы «ЛАДА».

- Они вам что, за это бабла отстегнут? – Наморщил лоб Тухлый.

- Кто они? – Затянулась поглубже Дашка.

- Ну, эти, из приюта.

- Нету никакого приюта, - тихо сказал я, косясь на толпящихся вокруг пассажиров. – Артур, можно тебя на минутку?

Я отошел на пару шагов, поглаживая Ворону. Ей очень хотелось присвоить бриллиантики, блестевшие в Дашкиных пирсингах, но она знала, что нельзя, а потому переживала из-за внутреннего конфликта. Король остановился рядом со мной.

- Что еще не так?

- Артур, ты уверен, что нам это нужно? Раньше нам с попрошайками нечего было делить, а теперь мы вторгаемся на их территорию. Их крестному отцу это не понравится.

Король отмахнулся от меня, как от мухи:

- При чем тут попрошайки? То, чем мы занимаемся, - это краудфандинг. На западе распространенная практика. Да и у нас тоже. Что, на операцию детям собирать можно, а на собак нельзя?

Я помотал шляпой:

- Про краудфандинг ты будешь королю нищих рассказывать, коллеги как-никак. Если он тебя слушать захочет. Артур, ты уверен, что хочешь в эту фигню ввязываться? Раньше мы всегда честно зарабатывали, а теперь...

- И теперь честно, - улыбнулся Король. – Нельсону с прибыли косточку купим. Для чистки зубов. И Вороне твоей корм с витаминами. Все, тема закрыта. Вон, электричка уже подходит.

В тот день нам повезло. То ли нищие просмотрели конкурентов, то ли их проспиртованные мозги оказались не в силах распознать потенциальную угрозу, но никто Короля с Дашкой не тронул. Более того, тандем выиграл спор, и Тухлый, скрепя зубы, отсчитал победительнице триста рэ – мелочью. Я понимал его чувства: что для Батуровой эта сумма? Так, блажь, семечки. Стоит ей только ресницами махнуть, батя ей что угодно купит, даже чучело Тухлого в натуральную величину. А для нас это дым и хлеб, то, без чего не проживешь.

Мы забрали у заправки несколько окосевшего Юрку – пора было возвращаться в Дурдом. Дашка с собакой топали с нами – ей было по пути к дому.

От Лопасти снова несло бензином. Он знал, что Король нюхачей не одобрял. Не только потому, что они быстро тупеют. Артур друга так потерял, когда бродяжил. Мы того поцыка не знали, он из интернатских был. Ну, задохнулся и задохнулся. Но Король с ним и ел, и спал, это другое совсем, такого, если не испытал, не понять. После того случая он и сам пыхать перестал, и нам запретил. И Лопасть держался. Так долго, что Артур даже решил, что он сможет на заправке калымить. Теперь Юрка во всю гнал про косого кота.

- Рыжий такой, тощий. Ходит, а его там подкармливают. Даже водилы иногда объедки кидают. Так котяра так и крутится возле колонок. Надышится там за день. У него и зенки уже во, как у китайца, - Лопасть растянул веки пальцами в длинные щелки, - и даже зубы кривые, так что зевло до конца не закрывается. Наверное, с котенка на заправке вертится, весь парами пропитался. Он даже не мяукает, а только рычит, как мотор.

- Да ты, по ходу, тоже хорошо пропитался, - заметил Тухлый. – В ведерко бензин выжимать можно.

- Да чо я-то?! – Возмутился Юрка. – Чо мне теперь не дышать ваще? Или в противогазе там стоять?

Зарождающуюся дискуссию прервал лай Нельсона. Псу не понравилось что-то за оградой Дурдома, к которой мы как раз подошли.

- Эй, люди! Это, случайно, не ваш корешок? Андерсен, кажется? – Дашка ткнула в сторону дурдомовского микроавтобуса, в который Кикиборг и Ширка как раз упаковывали Дениса. – Куда это его? Он что, в дымину, что ли? Еле на ногах стоит.

- Заболел он. – Заткнул фонтан Батуровой Король. – В больницу, наверное, повезли. Пойдем, Даш, я тебя до дому провожу.

- Опоздаешь, - заметил я, провожая глазами исчезающую в салоне жопу Кикиборга. По правилам, он должен был сопровождать воспитанника. – Нам через две минуты надо на вахте отметиться.

- Да вертел я их, - горько отозвался Артур. – А вы идите. Разузнайте там пока, как что.

Рафик подкатил к воротам, Кентавр, совмещавший роль завхоза и шофера, вылез с водительского сиденья и принялся открывать створки. Мы проводили глазами плюющийся вонючим темным дымом автобус. И я, и Тухлый уже знали ответ на Дашкин наивный вопрос, но надежда еще теплилась в нас, и поэтому мы оба молчали, чтобы не спугнуть ее.