71. Частью этого безумия.

Неделя прошла с той ночи откровений. Отношения с Томом остались практически прежними: за неделю мы обменялись лишь несколькими фразами. Он постоянно пропадал, приходил только под утро, быстро засыпал и снова исчезал, едва открыв глаза. Иногда он вообще не появлялся. Удивительно, но за это время не произошло ни одного инцидента, связанного с его действиями. Том не проявлял агрессии, но и дружелюбным его не назовёшь. Ещё более странным было то, что он ни разу не грубил мне, ограничиваясь лишь парой незначительных слов.

Мне даже удалось поговорить об этом с Биллом, он был так сильно удивлён тому, что я рассказала. Но уверил, что чтобы мне ни сказал Том, это всё правда, так как врать он бы не стал. Но что меня удивило больше, так это то, что вся та его исповедь говорит лишь о его крепкой любви ко мне.

Я пыталась сосредоточиться на себе, но мысли постоянно возвращались к Тому. Его странное поведение не давало мне покоя. Каждый вечер я ловила себя на том, что прислушиваюсь к звукам за дверью, ожидая его возвращения.

Иногда я ловила себя на мысли, что, возможно, я слишком остро реагирую на его отстранённость. В глубине души я знала, что дело в том, что произошло той ночью.

По ночам я часто лежала без сна, прокручивая в голове его слова, пытаясь понять, что же на самом деле происходит в его голове. Его признания о чувствах казались такими искренними, но его действия говорили совершенно обратное. Эта противоречивость сводила меня с ума.

Билл, казалось, понимал моё состояние. Он старался поддерживать меня, хотя и не мог дать никаких конкретных советов. «Иногда людям нужно время, чтобы разобраться в себе», — говорил он. Но время шло, а ситуация не менялась.

В один из вечеров, когда я в очередной раз не могла уснуть, я решила написать ему сообщение. Просто короткое: «Всё в порядке?». Ответ пришёл почти мгновенно: «Да, всё нормально». И снова тишина. Этот короткий диалог лишь усилил моё беспокойство.

Сегодня был один из редких дней, когда Том был дома. Он казался всё таким же непринужденным и отдаленным, он сидел у телевизора с банкой пива, смотря футбол с Георгом. Но самое терзающее, что я испытывала, так это мое завтрашнее совершеннолетие, а это значит обещание Тома на мою свободу. В глубине души я знала, что свободы мне не видать, и никаких надежд я и вовсе не возлагала, но волнение тем не менее было ужасно сильным.

— Черт, Лана! — вскрикнула Азуми. — У тебя же завтра день рождения! — воскликнула она, подбегая ко мне и крепко обнимая.

Я обратила внимание на Тома, который взволнованно украдкой посмотрел на нас.

— Чего ты так разоралась? — смущенно возмутилась я.

— А что-то типа веселья будет? — вскинув брови, уточнила Сэм.

— А как могло бы быть иначе? — вмешался Билл. — Я обожаю веселье, и этот день мы точно не упустим.

— Перестаньте, я не хочу никакого веселья!

Всё это время Том нервно сжимал свое колено, не обращая уже внимания на свой футбол, что-то его тревожило, и он умудрился залпом выпить свою банку.

Вдруг нас всех отвлек рев мотора.

— Да ну нет! — подскочил с дивана Том с расширенными глазами.

Билл широко ему улыбнулся.

— Она соскучилась по тебе, — радостно подбодрил Билл изумление своего брата.

— Ты шутишь! — в полном отрицании Том покачал головой, но тут же выбежал на улицу.

Я не понимала, что происходит, на что Том давал такую реакцию.

Мы последовали за ним, от радости он визжал, увидя свою когда-то растрелянная машину целой и невредимой.

Том застыл как вкопанный, не в силах поверить своим глазам. Его убитая машина вновь выглядела как раньше и даже свежее. Кузов, некогда покрытый вмятинами и царапинами, теперь сиял свежим лаком, а хромированные детали блестели, словно только что сошли с конвейера.

— Не может быть... — прошептал он, медленно приближаясь к автомобилю. — Брат, ты... ты это серьёзно?

Его руки дрожали, когда он провёл ладонью по идеально отполированному капоту. Каждая деталь, каждый винтик были заменены, каждая царапина исчезла, словно её никогда и не существовало.

Сэм и Азуми переглянулись, не скрывая улыбок. Они знали, как много значила эта машина для Тома. Билл, стоявший рядом, только довольно потирал руки.

— Ну что, брат, готов этой ночью покорять гоночную трассу? — спросил он, подмигивая.

Том не ответил. Он открыл дверцу и сел за руль. Салон тоже был обновлён — новая обивка, современные приборы, всё работало как часы. Он повернул ключ зажигания, и двигатель заурчал — мягко, мощно, уверенно.

— Не верю своим глазам... — Его голос дрожал от волнения. — Она... она как новая!

Я, наблюдая за этой сценой, впервые увидела Тома таким — искренним, открытым, полным радости. Даже его обычное отчуждение куда-то исчезло, сменившись неподдельным счастьем.

Том выскочил из машины, обнял брата, который скромно стоял в стороне.

Было невероятно мило наблюдать за теплыми отношениями братьев. Видеть, как Том действительно искренне мог радоваться и улыбаться. Казалось, при виде них моя улыбка расплылась от этой картины.

Ближе к вечеру ребята начали готовиться к предстоящей гонке, на которой не участвовали уже довольно давно. Каждый обхаживал свою машину, готовясь к так называемой титановой схватке. В назначенное время каждый приехал на своей машине: Георг — один, Густав с Азуми, а Том — в одиночку, поскольку я отправилась с Биллом и Сэм. Между нами царило напряжение, поэтому мне лучше было держаться подальше.

Когда мы подъехали к месту гонок, у меня перехватило дыхание. Это была огромная парковка на окраине Токио, освещённая неоновыми огнями и прожекторами. Музыка гремела так громко, что, казалось, вибрировал воздух.

Толпа людей заполняла всё пространство. Плохие парни в кожаных куртках, раздетые девушки, танцующие у машин. В воздухе витал запах бензина, алкоголя и травки.

Повсюду стояли столики с выпивкой. Люди веселились, кричали, смеялись. Атмосфера была накалена до предела.

В центре площадки располагалась импровизированная сцена, где диджей крутил музыку, а вокруг танцевали полуголые девушки. Их движения были плавными и соблазнительными, они словно гипнотизировали толпу. Воздух был задымлен от мотора машин.

Я заметила Георга, Густава и Тома — они уже готовились к заездам. Их машины блестели в свете прожекторов, готовые рвануть с места в любой момент. Билл о чём-то разговаривали с местными организаторами.

Я чувствовала себя немного не в своей тарелке среди всего этого безумия. Но в то же время что-то внутри меня трепетало от предвкушения. Это было место, где правила не имели значения, а адреналин лился рекой.

Атмосфера была настолько заряженной, что невольно улыбка начала расплываться на лице, а глаза загорелись в свете этих ярких прожекторов, кажется, я соскучилась по этому — скорость, музыка и свобода. И я была частью этого безумия.