Покосившийся домик с продырявленной крышей

Сердце замерло.

Слезы перестали литься.

В спину будто прямо из-за двери направили пистолет, из которого вылетит горячая пуля, дырявящая тебя насквозь.

— Ты там че, опять блюешь? — спросил грубый мужской голос, еще не отошедший от сна.

— Нет, — опираясь руками об раковину, Антон приходил в себя, понимая, что нельзя показывать себя слабым перед убийцей.

— Хоть это радует.

— Тебя в этой жизни еще что-то радует? — с болью и агрессией прорычал парень, который до сих пор не может смириться со своей тяжелой участью.

— Радует, — уверенно ответил Попов.

— И что же?

— Когда мне мозги не ебут.

Прислушиваясь ко всем звукам, происходящим за дверью, Антон четко услышал отдаляющиеся шаги, которые постепенно направились на кухню.

"Почему он проснулся так не вовремя? Зачем подкрадывается? Зачем ходит все вокруг да около?" — омывая опухшее от слез лицо, юноша в спешке приводил себя в норму настолько, насколько это было возможно.

Нажав на кнопку смыва, Шастун завязал на спортивных штанах бантик, который прикрыли кофтой. Пришло время выбираться из ванной комнаты, как бы этого не хотелось.

Пока он стоит за запертой дверью, чувство безопасности все же присутствует, хоть Антон и понимает, что эту картонку при желании можно вынести с одного удара.

Провернув замок, на ручку двери нажали и перед глазами показался длинный темный коридор, в конце которого находилась входная дверь, выйти за которую хотелось сейчас больше всего на свете. Но надзиратель не спит, и тут ясно, что пытаться сбежать сейчас — глупая идея. Это надо было сделать, когда в квартире бодрствовал только Антон, но головная боль, бьющая по затылку, и жажда, осушившая его рот, заставила забыть о хорошем случае для побега и удовлетворить сначала естественные потребности.

Стараясь как можно тише ступать по ламинату, Шастун хотел незаметно прошмыгнуть мимо кухни в свою комнату, чтобы случайно не привлечь внимание брюнета по имени — Арсений. Но, как только длинное тело показалось в дверном проеме, так Антон тут же почувствовал на своей спине тяжелый взгляд.

— Стой, — поспешили отозвать парня.

Антон замер, боясь повернуться лицом в комнату, где находится страшный человек. Страшный не внешне, а внутри.

— Сюда подойди, — позвал бархатный голос, до мурашек пугающий дрожащего человека.

Медленно поворачиваясь в сторону кухни, парень все сильнее чувствовал нарастающую пульсацию в своем затылке. Увидев за столом Арсения, смотрящего исподлобья своим строгим взглядом, Антон хотел убежать и спрятаться, возможно даже под кровать, лишь бы ему ничего плохого не сделали.

Аккуратные шаги, сделанные через силу, и вот, юнец уже стоит в трех шагах от брюнета, так и не решаясь присесть напротив. Зеленые глазки посмотрели на руки убийцы, лежащие на столе, сцепленные в замок, а следом на белую таблетку со стаканом воды, находящиеся рядом с Арсом.

— Выпей это, — указав глазами на белое колесико, Попов выжигал в юнце дырку и без всякого оружия.

— Зачем? — выпучил глаза Антон, все еще боясь, что его могут отравить.

— Это поможет от головной боли.

— У меня ничего не болит, — протараторил юноша, делая еще один шаг назад, подальше от хищника и его "приманки".

— Да? — усмехнулся брюнет, рассматривая перекосившееся от страха лицо. — Что ж ты тогда знаком вопроса по квартире моей ходишь?

— Я привык так ходить. Просто хожу и все. А что, нельзя? — язвя выступал парень, скрывая за резкой речью свой страх.

— Можно. Антон, ты должен понимать, что я тебя не заставляю. Не хочешь — терпи. Мне от этого не горячо, и не холодно. Я-то пойду спать, а вот ты будешь локти кусать от собственного упрямства.

Убийца резко встал, от чего Шастун сжался и сделал шаг к стене, пропуская человека мимо себя. Попов прошел рядом даже не посмотрев на парня. Широкие плечи и ровное дыхание — это заставило Антона чувствовать себя никем рядом с ним. Арсений ушел, оставив лекарство на столе, давая пугливому и упрямому человеку подумать над своим выбором.

***

Сжимаясь на кровати в клубок, сдавливая руками голову, Антон пытался обойтись без всего, надеясь на "само пройдет". Но ничего не проходило. С каждой минутой боль все сильнее прожигала его насквозь и била кувалдой по затылку, отчего юное тело не знало куда себя деть.

От недомогания начало подташнивать, зрение стало нечетким и даже фонари за окном сильно раздражали. Вскоре парень оторвался от мягкого матраса и как ошпаренный рванул в комнату белого друга.

Упав на колени, Шастун повис над унитазом в ожидании, когда из него все снова полезет наружу. Стало настолько плохо, что хотелось плакать от беспомощности и звать на помощь, но кого? Убийцу?

Несколько ложных рвотных позывов, и юноша почувствовал, что стекает по санузлу медленно вниз. В глазах помутнело, в ушах появился неприятный звон, а тело бросило в холодный липкий пот. А дальше... темнота...

Его тело волокли по ламинату...

Две мужские руки тянули Антона на себя, затаскивая в комнату, а следом укладывали двухметрового парня на кровать...

Руку разжали и в вену что-то кольнуло...

— Глаза открываем, — по щекам неприятно постукивали, заставляя тело прийти в себя.

Попов нависал над бледным юношей, потерявшим несколько минут назад сознание в ванной комнате. Зажав его руку между своих ног, мужчина следил за капельницей, одновременно пытаясь привести юнца в чувства.

Антон крутил головой в разные стороны, будто не понимая, где находится и что с ним делают. Его грудная клетка рвано вздымалась, а со лба текли капли пота, которые Арсений вытирал краем одеяла.

Сфокусировав зрение на своей руке, Шастун захотел резко дернуть ею, но ему это не удалось. Запястье надежно фиксировалось между ног брюнета.

— Что это? — неодобрительно завопил парнишка, видя, что в его руку что-то втекает.

— Тише, это капельница. Сейчас легче станет, — Арс взял запястье Антона в свои руки и сел на стул, стоящий возле кровати. — Почему мне не сказал, что тебе настолько плохо? — тихо спросил брюнет.

Холодные руки хоть и держали запястье, не давая его вырвать, но делали это с некой заботой, стараясь не сделать больно. Но Антону было на это все равно.

— Вытащи это из меня! — глаза Шастуна наполнились страхом и злостью, он потянулся второй рукой к игле, желая выдернуть ее, но ему помешали, перехватив ее и прижав к телу.

— Антон, успокойся пожалуйста и не дергайся!

— Я не дам тебе влить в меня эту дрянь! — сопротивление длинного тела стало настолько сильным, что Попову пришлось снова встать, чтобы удержать его на месте.

Сильные руки вдавливали парня в кровать, все еще пытаясь держать конечность с капельницей в разогнутом виде и не дать ее согнуть. Антон сопротивлялся как мог: и ногами, и рукой он пытался оттолкнуть убийцу, но из этого ничего не выходило. Он был настолько ослабшим, что боролся как ребенок со взрослым человеком.

— Так, блять! Если ты сейчас не угомонишься, я снова въебу тебе, только на этот раз сильнее, Антон! Ляг спокойно! В этой капельнице ничего плохого для тебя нет! Что ты как юла вертишься? — нервы Арсения уже начали сдавать, точно так же, как и силы.

— Я никогда не поверю, что ты будешь спасать меня! Ты специально хочешь избавиться от меня, и рано или поздно ты это сделаешь!

— Антон.

— Ты убийца!

— Антон!

— Ты убил человека!

— Антон! — Арсений пытался угомонить неугомонное.

— И меня убьешь!

Неожиданно Попов резко перебросил свою ногу через юнца и положил под себя вторую руку этого упрямого человека. Удерживая конечность с капельницей в раскрытом положении, ладонь убийцы легла на рот вопящего посреди ночи человека, вдавливая его в подушку.

— Рот свой закрой. Ты сейчас всех перепугаешь своими воплями, — Арсений заставил парня стихнуть, давя на его губы. — Милый мой мальчик, я тебе уже говорил: захочу убить — сделаю это пока ты спишь. Быстро. Поверь, умею. Будешь орать — так и сделаю. Мне проблемы с соседями не нужны. Так что я сейчас отпускаю твой ротик и твою ручку, а ты лежишь спокойно, как взрослый мальчик, договорились?

Увидев ответный кивок, Попов сделал все, как и обещал. С юного тела слезли и дали свободу. Антон послушно лежал, поглядывая то на человека рядом, то на иглу, впускающую в вену лекарство, от которого постепенно становится все лучше.

Через время, пока они оба молчали и смотрели друг на друга, как враги, Арсений встал со стула и куда-то ненадолго ушел, а когда вернулся, то держал в руках стакан воды и то самое зловещее колесико, когда-то оставленное на кухонном столе в одиночестве.

В свободную руку юнца вложили воду, а в рот закинули таблетку, которую Антон тут же послушно запил.

— Вот видишь, можешь же, когда хочешь, — довольный мужчина вновь уселся на свое место.

— Могу что?

— Лечиться.

— А ты бы пил из рук убийцы лекарства и давал бы себя колоть? — таращась на человека рядом, задал трясущимся голосом вопрос зеленоглазый юноша.

— Не знаю. Обычно я играю по другую сторону.

Постепенно Антона начало жестко рубить. Глаза закрывались, но он их силой открывал снова, не давая возможности отрубиться, пока рядом сидит брюнет.

Под пристальным взглядом юнец вскоре все-таки заснул, даже не замечая, что из его руки вытаскивают иглу и заклеивают ранку пластырем. Тощее тело укрыли одеялом, а следом и пледом, давая парню выспаться в тепле.

***

Заглушив свою машину, Попов шел на встречу с друзьями туда, где они раньше собирались и вместе работали — офис на окраине Питера. Решая какие-то вопросы по типу: новые проекты, съемки, перелеты, поездки и многое другое, ребята часто устраивали посиделки, но теперь они собираются, чтобы решить нависшую над одним из них проблему.

Ступая по осеннему асфальту, Арсений вдыхал прохладный утренний воздух с запахом опавшей листвы. Прячась от людей под капюшоном своего худи, он по-прежнему старался не привлекать к себе лишнего внимания, но теперь уже по двум причинам: прошлая знаменитая жизнь и теперешняя преступная.

Толкнув дверь, и поднявшись на второй этаж невысокого здания, Арсений увидел Диму и Сережу, которые уже успели снять с себя верхнюю одежду и даже немного обсудить их общего упрямого товарища.

— Приветствую вас, — дружески пожав всем руки, Попов снял свое пальто, оставив на себе теплую кофту с капюшоном.

Все трое дружно двинулись в комнату с диванами и маленьким журнальным столиком, чтобы поговорить без лишних ушей.

— Ну что, Арс, как там твой пацан? — удобно располагаясь на кожаном сидении, спросил Позов.

— Ну, он не мой, начнем с этого. Ночью ему стало хуево, и он потерял сознание рядом с унитазом. Пришлось тащить его в комнату и откапывать.

— Ниче, недолго тебе с ним еще возиться. Я нашел несколько мест, где твоего девственника с руками и ногами оторвут, — закинув ладыжку на колено, вещал Матвиенко.

— С чего вы взяли, что он девственник? — возмутился Дима.

— Ты его видел? Думаешь он кого-то...? Да никогда! — усмехнулся Серега.

— И какие места ты для него нашел? — обратился Арсений к другу с хвостиком.

— Самые лучшие. Через недельку можно будет повозить парня и показать. Где-нибудь пристроим.

— Кажется, убить его было бы более гуманнее, — пробубнил Позов, опираясь локтями об колени, пряча свое офигевающее лицо в ладонях.

— Дим, ты хоть раз стрелял в невинного? — с болью спросил Арсений, щуря глаза и пристально вглядываясь в друга, который не понимает, что говорит.

— Нет. Я и в безвинных не стрелял. Я таких в больнице спасаю. Но здесь не больница. Я пытаюсь понять вас, работающих в этом дерьме не один год, но мне это дается нелегко.

— Привыкнешь, Дим, — улыбнулся Матвиенко. — Ты бы сгонял к Арсу, посмотрел на пацана. Может он нежилец уже?

— Да жилец он. Просто хорошо головой саданулся тогда, — буркнул Попов.

Долгий разговор продолжался не один час. Друзья привыкли собираться раз в месяц и обсуждать то, что беспокоит каждого. Кто-то говорил о тяжелой работе с людьми, которые относятся к врачам, как к обслуживающему персоналу, кто-то о своих шлюхах, которые успели провиниться перед клиентами, а кто-то о парне, которого и жаль и не жаль одновременно.

***

Проснувшись в пустой квартире, позавтракав и немного обойдя территорию вдоль и поперек, Антон чувствовал себя как покосившийся домик с продырявленной крышей. Убийца уезжает по своим делам, конечно же, не ставя свою жертву об этом в известность, но заботливо оставляет теплую кашу на плите.

Для Шастуна многие вещи так и остаются загадкой. Сидя на кровати, он обнимает свои длинные ноги, закрываясь от всего мира. Порой ему кажется, что сам убийца не знает, что с ним делать, хотя отчетливо слышал по разным разговорам, доносившимся из разных частей квартиры, что его собираются куда-то отвезти. Только куда и зачем?

Все это время юному телу очень хочется курить. У него забрали сигареты, лежащие всегда в его кармане, как средство успокоения. Так хочется впустить в свои легкие дым и расслабиться. Хоть на немного.

Каждый раз, когда Антон вспоминает свою компашку, с которой сдружился в последнее время, ему хочется выть. Пятеро друзей, двое из которых стали ему особенно близкими людьми... Как они там? Ищут ли они меня? О чем они подумали, когда я внезапно пропал и перестал отвечать на звонки?

Пока убийцы нет дома, русый парнишка с кудряшками уже попытался и дверную ручку подергать, и замки покрутить. Но все тщетно. Он и на помощь звал, надеясь на добродушность соседей, и из окна кричал, вот только всем либо пофиг, либо никто не услышал. То ли люди черствые и не хотят себе лишних проблем, то ли все резко оглохли и не услышали душераздирающие крики с просьбой о помощи.

Зеленые глазки рассматривали девчачью комнату и малышку на фото, которая для него все еще остается загадкой.

От спокойствия до резкой паники прошла секунда. Антон округлил испуганные глаза, как только услышал звон ключей за входной дверью и два мужских голоса, один из которых точно принадлежал Арсению.

"Все? Убивать пришли?" — подумал юнец и стал искать место, где бы ему спрятаться.

Вот только спрятаться двухметровому парню в небольшой квартирке негде. Сердце заколотило с бешенной скоростью, дыхание участилось, и Антон не придумал ничего лучше, чем бахнуться в кровать и укрыться одеялом с головой. Как в детстве.

Входную дверь открыли, двое вошли и разделись. Затем послышались шаги, направляющиеся в его комнату, но через порог переступил лишь один человек.

Тело тряслось от ожидания чего-то плохого, что выдавало парня через одеяло. Было видно, что кое-кто не спит, а боится показать личико перед гостем.

— Здравствуй, Антош, — Дима обратился к дергающемуся сугробу, ожидая ответной реакции.

Шастун притих, еще сильнее не желая никому говорить: "Здрасте". Тогда врач продолжил.

— Ты со мной еще не знаком, хотя я тебе уже успел немного помочь, пока ты был в отключке несколько дней назад. Меня зовут Дима и я врач. Пришел тебя осмотреть и послушать то, что ты мне скажешь по своему состоянию.

Приподняв немного край одеяла, Антон посмотрел на невысокого человека с очень короткими волосами, скорее даже, почти лысиной.

— Где Арсений? — спросили из мягкого кокона.

— Он на кухне. Я попросил оставить нас наедине. Думаю, так тебе будет легче.

От Дмитрия Антон чувствовал что-то чистое и бескорыстное. С первых же секунд этот человек ему показался добрым и сочувствующим, а потому боязливый юноша вылез из-под одеяла и уселся на кровати, спустив ноги на холодный ламинат.

— Ты босой ходишь? — спросил врач Антона, как только увидел голые стопы.

— Да, а что?

— Да ничего. Попрошу Арсения дать тебе носки. А ты надень их, ладно? Ногам тепло нужно, особенно в это время года.

— Ладно, — хоть и вызывал человек напротив доверие, все равно Антон поглядывал на него с некой опаской.

— Мне сказали, что ночью тебе было плохо. Это так?

— Да.

— Что болело?

— Голова очень сильно. А потом тошнить начало.

— Сейчас болит что-то?

— Затылок немного.

— Дашь мне себя осмотреть?

Антон кивнул, давая свое согласие, и врач подошел ближе, берясь за узелок на голове своего пациента. Пока пальчики развязывали бинт, а потом умело снимали повязку, Позов старался отвлекать мальчишку разговорами.

— Ты, пожалуйста, не отказывайся от лекарств, которые тебе дает Арсений. Эти таблетки и капельницы посоветовал я, а он лишь выдает тебе все это по надобности.

— Он — убийца, а из рук убийцы ничего брать нельзя.

— Он не такой, как ты думаешь. Просто ты увидел то, что сразу сделало его в твоих глазах плохим человеком. Так он борется с теми, кто поиздевался над детьми и подростками. Заказчики, чьи дети стали жертвами насилия, дают ему адрес и платят деньги, а он приводит все в действие. Жестоко? Да. Но по-другому никак. Не всегда полиция идет по букве закона, особенно, когда им на руку капают большие взяточные суммы.

Антон молчал. Он пытался сложить у себя в голове все то, что видел он, и все то, что сейчас ему говорят.

— Он раньше много где снимался и выступал. Но популярность штука страшная. Не всегда ты будешь на пике, поэтому лучше вовремя уйти, чтобы тебя запомнили таким.

— Никогда его по телеку не видел.

— Просто ты внимание на него не обращал. Вот и все.

Тут Антону сильно захотелось расспросить о личной жизни Попова, тем более пока у него есть для этого подходящая возможность.

– А кто это? — Антон указал носом на фотографию в рамочке, откуда на него каждый день смотрит девочка с голубыми глазами и черными волосами, такими же, как и у Попова.

— Дочка его, — кинув взгляд на фото, ответил Позов, все еще возясь с бинтом.

— А где она?

— Живет с мамой в другом месте.

— А почему не здесь?

— Антош, как ты себе представляешь жизнь ребенка и жены в одном доме с киллером? Это опасно. В любой момент сюда могут прийти люди, желающие отомстить Арсению, и они не пощадят никого.

Тут Шастун проглотил вязкую слюну, понимая, что к ним могут заявиться люди, желающие мести, и тогда его убьет ни Попов, а кто-то другой.

— Зачем он этим занимается? Неужели больше нет ничего другого? Обязательно надо ходить по квартирам и убивать?

На эти вопросы Дима отвечать не стал. Не все можно рассказать, иногда надо держать язык за зубами, особенно, когда ты дружишь с киллером.

Повязку сняли и Позов аккуратно прощупал шишку на затылке юнца, проводя пальцами вдоль и поперек.

— Больно! — вскрикнул Антон, когда врачебный палец коснулся уязвимого места.

— Прости, друг мой, но я должен осмотреть это место хорошо.

— Арсений прощения у меня не просил за это. Он просто надавил и сказал: "Потерпишь!", — сквозь зубы, сжимаясь от боли, пожаловался пацан.

— Арсений вообще редко говорит прости. Такой он человек.

Кивнув головой и сделав для себя какие-то выводы, врач обошел пациента, вставая перед его лицом.

— Сейчас глазками следи за моим пальцем, — вытянув вперед указательный палец, смотрящий в потолок, Позов водил им то вправо, то влево, то вверх, то вниз, то по диагонали.

Дима общался с Антоном как с ребенком, но такой он нашел к нему подход. За многолетний опыт работы, Позов научился делать это быстро. Каждый пациент особенный и с каждым надо общаться по-своему: с кем-то быть посерьезнее, а с кем-то повозиться, как с маленьким ребенком.

— Хорошо, теперь встань, — скомандовал Дима, делая несколько шагов назад, чтобы дать возможность длинному телу встать в полный рост. — Вытяни руки вперед и закрой глаза. Твоя задача: дотронуться указательным пальцем каждой руки до кончика носа.

Антон послушно закрыл глаза и вытянул руки вперед. Каждый палец уверенно коснулся носа, что обрадовало врача.

— Ну что ж, Антон, все хорошо. Боль в затылке скоро пройдет, как только шишка немного сойдет. Будет сильно болеть — не жди ухудшения, а сразу проси таблетки у Арсения, хорошо?

— Хорошо... Спасибо, — благодарность сама вылетела изо рта Шастуна, что улыбнуло врача и удивило Антона.

Врач ушел, закрыв за собой дверь, а Антону стало немного легче без тугой повязки на голове. Теперь он знает хоть что-то о странном человеке за стенкой, гуляющим по ночному городу, как Робин Гуд.