Готовься, резать сейчас тебя будем

   Открыв входную дверь, Арсений замер с аптечным пакетом в руках, видя круглые глаза Сережи, которые просили как можно быстрее снять с него обязанность сиделки.

   — Че такое? — закрывая медленно за собой дверь, Попов пытался разговорить испуганного друга, стоявшего, будто вкопанный.

   — Арс, ты когда меня с парнем оставлял, то не говорил, что он ебнутый! Че он кидается на меня? — Матвиенко был максимально взволнован, что напрягало Арсения еще сильнее.

   — Что произошло? — голубые глаза посмотрели в конец коридора на закрытую дверь, ведущую в комнату пацана, одновременно опуская пакет с бинтами и перекисью на ламинат.

   — Пока он спал все было заебись, но потом он проснулся и подлетел с кровати. Откуда у него столько сил? Я еле с ним справился! Пришлось побороться с этим двухметровым великаном.

   — Для тебя даже я буду великаном, Серег. Что с ним сейчас? Где он? — черное пальто соскользнуло с тела и его аккуратно повесили на вешалку.

   — Спит он у себя. Еще бы, столько сил растратил, налетая на меня с кулаками.

   — Значит вспомнил.

   — Че вспомнил? — скривился Сергей.

   — Меня вспомнил.

   Арс спокойно обошел друга и направился к закрытой комнате, желая побеседовать с буйным мальчиком с глазу на глаз.

   — Я советую тебе его на цепи держать! И возьми с собой что-нибудь тяжелое! — крикнул из прихожей Матвиенко, засовывая руки в карманы.

   Попов проигнорировал все, что кричали ему в спину. Дойдя до комнаты, он резко нажал на ручку и толкнул дверь вперед, открывая ее настежь.

   На кровати уже никого не было. Голубые глаза оглядывали комнату, в поиске длинного тела, но от пацана и дух простыл. Лишь стоило только сделать шаг, переступая порог, как сбоку набросились две руки, пытающиеся ухватить брюнета за шею. Недолго думая, Арсений собрал пальцы в кулак и с размаху ударил парня в живот, заведомо зная, куда лучше целиться.

   Такой реакции юноша не ожидал. Удар пришелся ему прямо по желудку, отчего он отлетел назад и упал на пол, а следом из него полился фонтан всего, что было внутри. Рвотные массы растекались по ламинату, каплями отлетая все дальше от дрожащего юнца, который в панике хватал воздух ртом.

   Со спины Попова тут же подлетел Матвиенко, увидевший драку из конца коридора, но от нелицеприятной картины он мгновенно скривил рожу, как только его внимание привлекла блевотина на полу.

   — Фу, блять, Арсений! — прижав кулак к губам, друг развернулся и вышел в коридор, чувствуя, что сейчас сам вывернет свой желудок наружу.

   Захлебываясь в собственной харче, Антон панически трясся над ламинатом как блюющая кошка. Паника охватывала его со всех сторон, и юноша начал испуганно дергаться от невозможности прекратить это неприятное действие, царапающее его горло изнутри и заливающееся с каждым новым потоком все сильнее в нос.

   Арсений присел перед жалким парнем на расстоянии вытянутой руки. Его спокойное и непоколебимое лицо готово было выдвигать требования, по которым юнцу теперь придется жить.

   — Чем быстрее ты успокоишься, тем быстрее перестанешь блевать, — голубые глаза с пониманием смотрели на человека, выворачивающего себя изнутри.

   — Иди нахуй! — пытаясь отдышаться и перетерпеть приступ рвоты, Антон отползал от убийцы как можно дальше.

   — Обычно, когда люди знакомятся, они пожимают друг другу руки и произносят свое имя, а не нападают сбоку.

   — Нахуй пошел! — мутные зеленые глаза со страхом оглядывали человека, сидящего напротив. — Чтоб я убийце руку пожимал! Да никогда!

   — Как зовут тебя, детё? — бархатным голосом спросил Попов.

   — Ублюдок!

   — Хорошо, буду обращаться к тебе именно так.

   — Стой на месте, ублюдок!

   — Ублюдок — это вроде твое имя, разве нет? Да и сижу я так-то на месте пока что.

   Арсений медленно поднялся и направился в сторону парня, который с каждым новым шагом пугающего человека, отползал все дальше в угол ровно до тех пор, пока не уперся лопатками об стену.

   — Имя? — с чувством преимущества в данной ситуации, твердо спросил Попов.

   — Иди в жопу!

   — Имя.

   — Хуй соси!

   — Имя!

   — Не скажу!

   — Имя!

   — Антон! — выкрикнул юноша, желая, чтобы от него отстали.

   — Вот и славно. Если ты и дальше будешь вести себя как паинька, то обещаю тебя не трогать. У тебя сотрясение. Надо сменить повязку на твоей голове. Сядь на кровать и не устраивай мне концерты. Договорились?

   — Ага, щас! Буду я садиться и давать убийце играть в доктора! Иди в пизду!

   — Антон, материться в моем доме я не разрешаю. Не хочешь лечиться — пожалуйста, — Попов повернулся к парню спиной и поспешил выйти из комнаты, где жутко пахло рвотой.

   — Че ты мне колол, мразь? Почему у меня пластырь на руке, а под ним след от иглы? Наркотой пичкал? Может ты меня уже поимел? — истерически выкрикнул Антон, вытирая с лица остатки внутреннего фонтана.

   — А ты проверь, — усмехнулся Арсений, не поворачиваясь к пацану лицом.

   Закрыв за собой дверь, Попов не увидел в коридоре Матвиенко и отправился в единственное место, где тот мог находиться — на кухню.

   — Проблевался? — Сережа сидел за столом и старался не вспоминать впечатлившую его картину.

   — Мгм, — коротко ответил Арсений, подходя к плите, замечая нетронутую кашу в кастрюле, которой так никого и не накормили.

   Рука открыла подвесной шкафчик и достала глубокую тарелку. Наложив немного овсянки, ее поставили в микроволновку подогреваться.

   — А я смотрю, тебе похуй, что парень проблевался, — с издевкой произнес Матвиенко, поворачиваясь на стуле полубоком к Арсению, крутящемуся возле плиты.

   — А что я должен сделать?

   — Дать тряпку, пусть убирает за собой. Или ты сам будешь корячиться?

   — Сереж, я делаю все по мере надобности. Сначала надо его накормить, потом перевязать, а следом уже позаботиться о чистоте моих полов.

   — Какой кормить? Он блевал только что. Тебе что, мало?

   — Ну, сейчас я бить его в желудок не планирую. Если он конечно не решит снова вылететь на меня из-за угла.

   Пока на микроволновке выходили последние секунды подогрева, Арс пошел в прихожую и забрал пакет со всем, что нужно для перевязки.

   — Ты заботишься о нем, как не знаю о ком, — Сергей достал из кармана жвачку и закинул мятную подушечку себе в рот, стараясь переключить внимание своего организма на что-то приятное.

   — Если я хочу продать его как можно быстрее и за хорошую сумму, то я готов заботиться о нем так, как нужно.

   — Мгм, и пиздить его в живот при удобном случае, — усмехнулся друг, любящий поязвить.

   — Серег, не начинай, а помоги лучше, — Арсений вручил Матвиенко бутылек с раствором перекиси и бинт.

   Из нижнего кухонного ящичка взяли вату и тоже передали в руки друга, который с неохотой встал и пошел следом за брюнетом, несущим тарелку в комнату юнца.

   Антон так и сидел в углу, подозрительно поглядывая на убийцу и его друга с зализанным хвостиком.

   — Встань и пересядь на кровать, — скомандовал Арсений, ставя кашу на постель.

   — Что это? — исподлобья спросил юноша, поджимая длинные ноги к груди, чтоб никто не тронул.

   — Еда, Антон, еда. А в руках Сергея бинт и перекись с ватой. Предлагаю свою помощь один раз, откажешься — ходи с кровью на башке.

   — Я не буду есть. С чего мне верить, что ты меня не отравишь?

   — Можешь и не верить, я просто все заберу и уйду, — тарелку подняли с кровати, давая понять, что под дудку юнца плясать никто не будет.

   — Ладно! — Антон оттолкнулся от пола и осторожно подошел к брюнету, вырывая посуду из рук.

   Шатающееся тело уселось на кровать, с недоверием всматриваясь в то, что ему приготовили. Сидеть рядом с тем, кто хладнокровно убил человека, а тем более есть еду, которую он приготовил — не составляет удовольствия, но кто знает, когда к нему в комнату еще раз придут с тарелкой, желая накормить.

   — Че не едим? — Арсений скрестил руки на груди в ожидании начала трапезы.

   — А вдруг меня опять вырвет? — в столовую ложку набирали слизкую кашу, которая потом постепенно стекала с нее и падала в общую массу.

   — Не вырвет. Если тебя в желудок никто больше бить не будет.

   Глубоко вздохнув, Антон зачерпнул немного овсянки и поднес к губам, проверяя свою реакцию. Втянув в себя приятный аромат, желудок потребовал проглотить то, что находится в ложке, несмотря на недавнее происшествие. Челюсть разомкнукли, и на язык выложили нежную кашу, которая тут же прошла успешно дальше. "Аппетит приходит во время еды" — это про этот случай.

   — Ты не интересуешься тем, как зовут меня. Неужели неинтересно? — улыбнулся с издевкой Арс.

   — Я и так знаю, — чавкая произнес Антон.

   — Да? И откуда?

   — Говорить надо тише в коридоре.

   Каша ложкой за ложкой проваливалась вглубь организма, пока глаза парня бегали по ногам незнакомцев, которые как надзиратели нависали над ним.

   — Зачем лечить, если все равно убьешь? — неожиданно произнес Антон, сгребая остатки еды в тарелке.

   — А с чего ты взял, что я тебя убью?

   — Обычно убийцы поступают именно так.

   — Я необычный убийца.

   — И чем же ты отличаешься от других?

   — Совестью.

   Еще пара ложек и тарелка опустела. Парень передал ее в руки убийцы, а тот сунул грязную посуду Сергею, который тут же развернулся и поспешил уйти из неприятной комнаты.

   — Сядь сюда, — Арсений подставил к кровати стул и указал на него.

   Антон с опаской, будто ожидая каких-то резких действий со стороны незнакомца сел туда, куда ему указали. Попов вскрыл упаковку бинта и разложил все необходимое на кровати.

   — Сереж, принеси нож! — крикнул Арсений, понимая, что не развяжет узлы, туго завязанные Позовым в ту роковую ночь.

   — Зачем нож? — сглотнув вязкую слюну, испуганно спросил Антон, видя, как убийца медленно подходит все ближе и ближе.

   — Резать сейчас тебя будем, — Попову доставляло удовольствие видеть, как пацан боится за свою жизнь, а потому всячески старался сделать так, чтобы мурашки страха не исчезали с кожных покровов длинного тела.

   В коридоре послышались спешные шаги и в комнату влетел Матвиенко, держа в руках большой кухонный нож для разделки мяса. Увидев блестящее лезвие, сердце Антона пропустило несколько ударов, а потом рухнуло со скоростью света в пятки. На лице появилась бледность, и он уже был готов потерять сознание.

   — Мда, нож ты подходящий выбрал, — Арс покрутил длинный кинжал в руках и усмехнулся, смотря на друга в дверном проеме.

   — Какой нашел! — разводя руки в стороны, пожал плечами Серега.

   — Ладно, — убийца с холодным оружием в руках быстро подошел к сжимающемуся телу, зажмурившему на мгновенье глаза, ожидая, что ему полоснут острым лезвием по шее.

   Услышав, как нитки бинта трещат и лопаются, Антон все же осмелился понаблюдать за процессом. Над его головой нависал голубоглазый брюнет, который бережно старался избавить парня от кровавого шлема, пытаясь не задеть нежную кожу юнца. Если бы не увиденное в той квартире, то Шастун никогда бы и не подумал, что такой внимательный человек может делать такие страшные вещи.

   Нож передали обратно в руки Сереги, и бинт потихоньку начали разматывать. Снимая каждый последующий тур, белый цвет все больше и больше окрашивался в алый. Вскоре все дошло до момента, где пришлось смачивать перевязочный материал перекисью, чтобы не оторвать все вместе с волосами.

   Антон хлопал глазами, стараясь не показывать свое предобморочное от страха состояние. Пока в твоей голове копается киллер, невозможно быть расслабленным. Он старался отвлечься, разглядывая доступную его глазам часть девчачьей комнаты, целенаправленно обходя зализанного придурка, стоящего в дверях с ножом. Лучше бы он ушел, а не смотрел на меня, как мясник на свежую тушу.

   Скомканный бинт кинули на пол. Холодные пальцы убийцы вцепились в затылок парня, прощупывая огромную шишку.

   — Ай! — вскрикнул Антон, отрывая руки от острых колен, которыми так сильно хотелось ухватиться за кисти мучителя.

   — Так, вот только руками меня не трогаем, хорошо? — недовольно произнес Арсений, видя, как шаловливые ручки поднимаются все выше и выше к голове.

   — А ты тогда прекрати нажимать! Больно же!

   — И че? Раз мужик, значит потерпишь, — налив на вату перекиси, остатки крови постарались убрать с кудрявых русых волос.

   Длинные ноги невольно заскакали на месте, стуча пяткой по полу. Когда у тебя что-то и так сильно болит, не очень хочется, чтобы к этому вообще прикасались, не говоря уже о том, чтоб что-то терли.

   Зеленые глазки Антона рассматривали каждую полочку. Где-то стояли детские книжки, где-то сидели мягкие игрушки, а где-то стояли фотографии маленькой девочки, смотрящей на всех своими крохотными глазками.

   "Ну не может же этот человек быть семейным?" — спрашивал себя Шастун.

   Вопросов возникало много, но говорить с убийцей не очень хотелось, особенно, когда он стоит за твоей спиной.

   Пока парень ушел в себя, вокруг его головы уже начали обматывать чистый бинт. Руки пугающего человека скользили по больной голове, стараясь перебинтовать так, как надо. Несколько узелков и высокой мужчина отошел от своей жертвы, забирая с кровати все, что осталось от перевязки.

   — Советую тебе лечь и поспать, — закрывая за собой дверь, произнес Попов, стараясь как можно быстрее пойти в ванную и отмыть руки от "детской" крови.

***

   — Сереж, езжай домой, — Арсений засыпал над кружкой чая, пока на него поглядывал переживающий друг.

   — Куда я поеду? Посмотри, как тебя рубит. Иди и вздремни хоть немного. Мне сегодня один фиг никуда не надо.

   — Мгм, у тебя сегодня выходной. Помог и хватит. Захочу поспать — лягу и посплю, — растирая сонное лицо, Попов старался говорить убедительно.

   — Что-то верится мне в это с трудом. Ладно. Поеду тогда, но, если что, звони, — Матвиенко встал из-за стола и направился к выходу.

   Накинув на себя теплую куртку и сунув ноги в кроссовки, Сергей повернулся и увидел засыпающего друга, который облокачивался на стенку, в ожидании, когда сможет пойти и прилечь.

   — Да... Видок у тебя не ахти. Ты как спать будешь? А если он придумает чего, пока ты в отрубе?

   — Моя дверь изнутри закрывается. Пускай гуляет по квартире, если хочет.

   Дружески обнявшись и прихлопнув друг друга по спине, Матвиенко ушел, оставляя Попова справляться с парнем одного.

   Теперь пришло время заглянуть к Антону и убрать всю эту дрянь с пола. Взяв ведро воды и тряпку, пошатываясь от отсутствия сна вторые сутки, Арсений поплелся в комнату.

   С момента перевязки прошло пол часа, и казалось бы, Антон не смог бы никогда заснуть, зная, что убийца находится с ним в одной клетке, но тело отрубилось, забившись в дальний угол, до куда брюнет будет идти дольше всего в случае чего. Руки обвивали ноги, создавая перед собой защиту, а голова упала на колени, которые служили хорошей подпоркой. Слабость, еще присутствующая в организме, сама заставляла юнца отрубаться, насколько бы ему не было страшно находиться в этой квартире.

   Антон даже не проснулся, когда Арсений начал отмывать все с пола, проходясь тряпкой по нескольку раз. Но и брюнет старался сильно не шуметь. Как говорится: "Не буди лихо, пока оно тихо!".

   Намыв полы, Попов пошел к себе, желая уткнуться мордой вниз в мягкую подушку, и заснуть на несколько часов, забывая обо всем. Перед этим он убрал из всех ящиков, которые находятся теперь в доступности Антона все, чем юнец может воспользоваться для самообороны. Все колющие и режущие предметы надежно были унесены и спрятаны в логово Арсения, которое отныне теперь всегда будет закрываться на ключ.

   Стянув с себя футболку и штаны, уставшее тело плюхнулось под одеяло и вырубилось в ту же самую секунду. Не было ни лишних мыслей, ни паники, ни тревоги. Он просто сделал то, о чем мечтал все эти долгие часы — заснул...

***

   Сквозь сон по тяжелой голове что-то ударило, да еще и с такой силой, что Антон схватился обеими руками за место, которым он вчера хорошо стукнулся об ступеньку.

   За окном уже стемнело, поэтому в комнате он не видел ничего, кроме красной точки от телевизора, висящего прямо перед кроватью. Во рту пересохло, а на губах образовался неприятный белый налет, который настойчиво попытались слизать языком.

   Парень и не заметил, как свернулся на полу в калачик, обнимая свои ноги, которые уже сильно затекли, находясь в одном положении. Казалось, что вода спасет от ужасно плохого самочувствия, но покидать свою комнату было страшно.

   Поднявшись на ослабленные ноги, Антон облапал все стены, выискивая выключатель. Сердце стучало то ли от того, что где-то в темноте может сидеть убийца, то ли от сильной головной боли, которая заставляла тело сгибаться и ходить знаком вопроса.

   Палец нажал на клавишу и свет больно ударил по глазам, отдавая пульсацию в раскалывающуюся голову. Шастун зажмурился, потирая глаза и заставляя их быстрее привыкнуть к искусственному освещению. Немного проморгавшись, он со страхом обернулся назад, и к своему счастью никого не увидел.

   Прислушиваясь к звукам из вне, Антон не слышал ничего, что давало бы ему понять о бодрствовании хищника. Жажда была сильнее страха, поэтому пришлось коснуться дверной ручки, приоткрывая занавесу в "другой мир", до этого момента ему недоступный.

   Темный коридор и жужжащий холодильник, работающий на кухне — первое, что привлекло внимание юнца. Было все так же по-прежнему тихо и Антон сделал маленький осторожный шаг за свою территорию. Каждый последующий давался ему с трудом. Страх пронизывал парня до костей, но трещащая по швам голова заставляла переться на кухню в поисках воды.

   Одно нажатие, и в комнате с холодильником зажегся свет. Зеленые глаза пробежались по всем поверхностям, натыкаясь на графин, возле которого стоял пустой стакан. Налив в него воды до самых краев, юноша принялся делать жадные глотки. Осушив емкость, он повторил действие еще раз, заставляя организм целиком и полностью насытиться жидкостью.

   Наконец жажда перестала мучать юное тело и головная боль поутихла. Но тут проснулось второе желание, давящее на мочевой пузырь. Уползти в свою нору хотелось как можно скорее, поэтому Антон  быстренько прошмыгнул в ванную комнату, запираясь изнутри на замок. Вот теперь он чувствует себя в безопасности. Вот теперь он может быть честен перед самим собой, и выплеснуть свой страх, глядя на себя в зеркало.

   Все дела ушли на второй план, когда Антон увидел свое измученное лицо, перемотанное белым бинтом. Трясущиеся руки коснулись красных век, медленно скользя по щекам вниз. Слезы навернулись на глаза от понимания, что живым он теперь никуда не уйдет.

Что нужно Арсению от этого юного тела?

Зачем он держит его в своей квартире?

Это игра хищника с боязливой жертвой?

Почему он все еще жив?

   Соленые водопады потекли из глаз, стекая на кофту, которая впитывала в себя все, обнимая напуганного человека. Антон продолжал смотреть на себя и тихо выть, пока к нему не постучали...

Тук-тук!