Ты попал, Антон

Почему так болит голова?

Почему звенит в ушах?

Почему тошнит?

Почему что-то теплое течет по голове, медленно стекая по шее, капая на пол?

   Так тяжело открыть глаза. Затылок ноет и немеет одновременно, пока из него льется что-то, но что именно, Антон пока понять не может.

   Длинное тело жалобно постанывает на холодном бетоне, пока черные ботинки обходят его со всех сторон, продумывая в своей голове план дальнейших действий. После всего произошедшего киллер привез парня туда, где их никто не увидит, и никто не услышит, а именно на заброшенное десятиэтажное здание, возле которого красуется уже заржавевший кран, оставленный на произвол судьбы. С лица влажной салфеткой пытаются стереть засохшую кровь убитого наркодилера, попутно отправляя с рабочего телефона фото для заказчика. После непредвиденных действий пришлось повозиться знатно. Сначала затащить юнца в квартиру убитого, довести дело до конца и только потом вынести парня на руках в свою машину. Все это время длинное тело было в отключке и не реагировало ни на что.

   Нажав на экране «отправить» отсек с симкой открыли и маленькую пластинку вынули из ячейки, сломав пополам, ее выбросили на бетонный пол. Теперь Арсения с заказчиком ничего не связывает. Деньги получены, от улик избавились. Осталось только одно...

   Попов ходил вокруг кряхтящего тела, которое постепенно приходило в себя и пыталось поднять голову. Перетянутые скотчем руки и ноги ныли от отсутствия кровообращения, а в глазах все плыло настолько сильно, что парень не видел ничего, кроме черного пятна, медленно присаживающегося перед ним на корточки.

   Голубые глаза пристально всматривались в опьяненные изумруды, которые так старательно пытались вглядеться в убийцу. До этого момента Арсений убивал лишь тех, за кого заплатили деньги и чья смерть действительно оправдана. Но теперь он должен убить такого же невинного ребенка, который просто оказался не в том месте не в то время. Ему придется пойти против своих собственных правил и уподобиться тем самым тварям, которые ради своей выгоды прерывали судьбы девушек и юношей.

   «Безопасность и собственное спокойствие – превыше всего, Арсений» — произносил в своей голове Попов залезая рукой в карман черного пальто, дотрагиваясь до холодного металла огнестрельного оружия.

   Киллер внимательно наблюдал за парнем, под головой которого постепенно набиралась лужица алой крови. Покусывая щеки изнутри, Арсений медленно встал в полный рост. Все это время два зеленых глаза беспомощно смотрели за телодвижениями, происходящими рядом с ним, медленно моргая и рвано вдыхая воздух через рот.

   Повернувшись к парню спиной, Попов сделал несколько шагов от валяющегося тела и вновь развернулся, направив дуло пистолета на цель.

   В помещении повисла тишина. Сердце Арсения билось медленно и уверенно, в то время как сердце Антона готово было разорваться от страха и боли. Он не видел ничего, но прекрасно ощущал приближающуюся смерть. В заброшенном здании лишь изредка раздавались всхлипывания человека, который все еще старается быть в сознании.

   Указательный палец уже давно лег на спусковой крючок, а вот большой не торопился снять оружие с предохранителя. Арсений будто замер, всматриваясь в изумруды, чей хозяин молчал, но глаза, они как зеркало души, говорили все за него.

   Эти секунды стали для Шастуна испытанием. Не разрывая зрительный контакт, он пытался не отрубиться, но сильная потеря крови постепенно тушила свет в его глазах. Веки медленно закрывались, пока не сомкнулись полностью. Еще несколько секунд Антон слышал дыхание убийцы, а затем погрузился в сон.

***

   Укладывая «спящее» тело на мягкой кровати, Арсений фиксировал его подушками, чтобы пацан лежал на боку. На затылке уже наложена тугая повязка, которая впитывает всю кровь в себя, медленно останавливая кровотечение.

   Рядом на корточках, возле руки юнца сидел Позов, пытающийся поставить капельницу. Набросив на бедолагу теплый плед, Арсений сел на стул и стал наблюдать за всем происходящим.

   — Спасибо, что приехал, — тихо сказал Попов, задумчиво прикусывая нижнюю губу.

   — Куда ж я денусь? Но все же, Арс, тебе не стоило переть его к себе, — нежные врачебные руки фиксировали иглу пластырем, чтобы юноша случайно не выдернул ее, когда начнет приходить в себя.

   — Я не убиваю людей просто так, тем более детей.

   — Это не ребенок уже, ты че не видишь? Он тебе проблем создаст таких, что потом будешь локти кусать. Че ты намерен с ним делать?

   — Пока не знаю. Убить его я всегда успею.

   — Ох, Арс... — выдохнул друг, который для себя точно знает исход этой всей истории.

   Врач, который когда-то на время оставил карьеру за своими плечами и стал сниматься вместе с Поповым в телевизионных шоу, теперь вновь вернулся к своему призванию. Отказать другу в помощи он никак не смог, хоть и старается держаться от криминала как можно дальше, оберегая собственную семью. Перешагивая порог квартиры Арсения, он произнес всего одну фразу, к которой Попов отнесся с пониманием: «Я помогу тебе поставить парня на ноги, но я не помогу тебе, когда этот парень придет в себя и начнет истерить».

   Широко расставив ноги, Попов оперся на них локтями, укладывая тяжелую сонную голову на ладони. В этой ситуации плохо все: и убить парня – плохо, и в живых оставить – идея не очень.

   «Че с ним делать?» — это единственный вопрос, которым задавался брюнет, смотря за манипуляциями врача.

   — Говоришь, он башкой об каменную ступеньку уебался? Я вообще в шоке, что он череп себе не проломил. Как он вообще в живых остался?

   — Да лучше бы он умер прям там. Меньше бы было головной боли, — буркнул Попов заводя пальцы в волосы и опуская свой взгляд в пол.

   Пакет, накаченный разными препаратами Позов привязал к карнизу, и прозрачная жидкость капельками побежала по трубочке прямо в руку парня.

   — Что намерен делать, когда он проснется? — Дима встал напротив, видя, как друг уходит в себя.

   — Не знаю.

   — Он сбежать попытается.

   — Пускай пробует. У меня дверь изнутри на ключ запирается. Живу я на шестнадцатом этаже, так что из окна уж точно не выпрыгнет. Других путей побега я не вижу.

   — Но ты же понимаешь, что он не будет сидеть спокойно? Рано или поздно он попробует тебя убить, чтобы спастись.

   — Убить? Меня? Это шутка сейчас? — брюнет оторвал свои океаны от пола и недовольно посмотрел в сторону Димы, нахмуривая брови в знак своего негодования.

   Позов хорошо знает друга и за долгие годы научился читать все по его лицу. Не надо быть психологом, чтобы увидеть запутанного человека, который не знает, как ему быть дальше.

   — Ладно, Арс, расслабься. Смотри, я капельницу ему поставил, через час она докапается. Ты его не буди. Пускай спит. Когда он придет в себя, то вполне возможно начнется рвота, так как сотрясение точно есть. Ты тут это, подготовься. Сразу он может и ничего не вспомнит, будет нести всякую чушь. Это нормально для его состояния. Периодически его будет отключать. Утром приеду, еще капельницу поставлю, — Дима взял свой чемоданчик с медицинскими штучками и направился к выходу.

   — Погоди, — Попов подлетел со стула и пошел следом, останавливая уходящего друга. — Оставь все, что надо, я сам поставлю.

   — А сможешь?

   — Ну не зря же ты меня мучил тогда, — недовольно буркнул Арсений, облокачиваясь плечом об стену, вспоминая уроки Позова в больнице по оказанию себе первой помощи на всякий киллерский случай.

   — Ладно. На, вот, тебе. Здесь уже все намешано, осталось только подсоединить. Капай ему это два раза в день: утром и перед сном, — в руки бережно вложили шесть прозрачных пакетов с раствором. — Правда, я даже не представляю, как ты будешь его уговаривать. Он ведь не будет послушно сидеть и ждать, пока убийца подключит систему к его руке, — улыбнулся Поз.

   — Уговорю, — спокойно ответил Арсений, не реагируя на глупые подколы.

***

   Засыпая на стуле, сидя возле пацана, Арсений следил за дыханием длинного тела, которое еле умещается в кровати, где раньше спала его дочь. Он считал каждый вдох и каждый выдох, надеясь, что следующего не наступит.

   Порой, мужчина вставал со стула и бродил по темной квартире, заглядывая в окна, радуя глаз сиянием ночного города, который был как на ладони.

   С каждым часом рубило все сильнее, ноги уже не держали, поэтому пришлось усесться на стул и дремать. Голова то запрокидывалась назад, то клонилась к полу. Попов ёрзал на стуле, пытаясь принять удобное положение, но и не отрубиться насовсем.

   Юное тело тихо посапывало в тишине. Иглу уже давно вытащили из руки, залепив место от укола пластырем. Если бы Арсений не слышал дыхание, доносящееся с кровати, то подумал бы, что пацан умер.

   Когда стало совсем невыносимо, Попов слепил глаза и медленно погрузился в сон, опираясь головой на собственное плечо. Мышцу на шее неприятно потягивало, но желание уйти в сладкий мир было сильнее.

   Все было спокойно, пока тело, лежащее рядом, не начало постанывать, отчего Попов мгновенно пришел в себя.

   — Ммм... — парень зажмуривал глаза и нахмуривал брови, будто морщась от кислого лимона.

   Перебинтованная голова начала ходить ходуном, хоть и приносило это юнцу сильную боль. Грудь парня начала вздыматься чаще, и Арсений за короткое мгновение успел подхватить с пола таз и усадить парня за шкирку, ставя емкость между его длинных ног.

   Присаживаясь позади трясущегося тела, Попов придерживал того рукой, чтобы парень не свалился на пол, а нависал точно над тазом. Голубые глаза взглянули на пропитанные кровью бинты, а затем на человека, которому очень плохо.

   Антон не мог открыть глаза, он не понимал где он и кто его придерживает. Он не понимал, что с ним происходит и в целом не помнил ничего, что произошло до этого. Сейчас он чувствовал только давящую боль в затылке и сильные позывы к рвоте.

   Густая масса продолжала вылетать фонтаном, царапая горло изнутри. Тяжелые панические всхлипывания, прерывающиеся еще одним потоком рвоты, продолжались до тех пор, пока тело не обмякло, наваливаясь на человека сзади. Антон снова потерял сознание.

   Аккуратно вылезая из-под тяжелого, хоть и юного тела, Арсений уложил парня обратно на подушку. Подняв с пола рулон туалетной бумаги, Попов вытирал остатки рвотных масс с губ и щек беспомощного человека, сбрасывая все в таз.

   Только в чем за свою жизнь Арсений не возился. Было все: и кровь, и рвота, и желчь, и даже мясо. Брезгливость у этого человека уже давно сошла на «нет», благодаря такой работе.

***

   Открыв свои сонные глаза, Матвиенко немного потупил, смотря в потолок. Рука потянулась к телефону, лежащему на тумбочке возле кровати и, выдернув его со шнура, по экрану несколько раз ударили пальцем, заставляя его засветиться.

10:43

   Тяжело выдохнув, Сергей решил проверить свои соцсети и наличие важных звонков с сообщениями. Сегодня у него выходной, поэтому телефон всю ночь стоял на беззвучном, чтобы никто не посмел потревожить его сон.

00:56

Пропущенный (1) Арсений

03:27

Арсений

«Сереж, нужна твоя помощь. Позвони, как проснешься»

   Единственный человек, к которому Попов мог обратиться за помощью в своем темном деле – Матвиенко. Сергей сам вариться по эту сторону закона, а потому всегда готов помочь. Только до этого дня Арсений о помощи никогда не просил, что заставляло волноваться еще сильнее. Палец мигом нажал на телефонную книжку, выискивая контакт Попова.

   Взволнованный человек оторвался от подушки, усаживаясь в полной готовности к быстрым сборам.

   Пошли тревожные длинные гудки, которые резко остановились и пошли секунды.

   — Арс, че случилось? — чуть ли не криком начал Сергей.

   — Не по плану кое-что пошло, Сереж, — сонно пробормотал Арсений, не спавший всю ночь.

   — Так, ты можешь нормально рассказать че произошло? Я должен понимать насколько хуевая у нас ситуация.

   — У меня, — тихо шепнули в телефон.

   — Что? — переспросил Матвинко, прижимая смартфон ближе к уху.

   — Хуевая ситуация только у меня.

   По слишком спокойному голосу Сергей догадался о том, что случилось явно что-то плохое.

   — Так, хорошо. Арс, ты щас дома?

   — Дома.

   — Через двадцать минут буду.

   Нажав на красный кружок, Сергей подлетел с кровати. По квартире тут же заметался человек с зализанным хвостиком, который даже не удосужились распустить перед сном.

***

   Сидя за столом на кухне перед помятым другом, Матвиенко потирал виски, обрабатывая в голове только что полученную информацию.

   — Арс, ты со своими принципами в гроб себя загонишь. Давай я договорюсь и от него избавятся? Чем он тебе сдался?

   — Серег, не начинай. Мне Димка полночи на мозги капал, теперь ты решил?

   — Ладно. Не хочешь убивать, тогда давай я определю его в хорошее местечко? Еще и деньги за это получишь.

   — Какое местечко? На эскорт-клубы намекаешь? — нахмурился Попов.

   — Да, Арс, да! Он щас оклемается, приведем его в божеский вид и заживет паренек жизнью. И жив останется, и удовольствие получит, и тебе ничего грозить не будет, — бросив свой взгляд на растекающегося напротив человека, Сережа продолжил. — Лицо у тебя мятое... Ты хоть час спал вообще?

   — Нет.

   — Ты так трясешься над ним, че, прикипел уже?

   — Серег, хуйни не неси, ладно? Я грех на душу брать не хочу. Сижу и жду, когда он сам дышать перестанет.

   — Так давай ему подушку на рожу положим? Вроде и сам задохнулся.

   — Серег!

   — Ладно, все. Иди поспи. Я сегодня выходной, послежу за парнем.

   — Мне ехать надо, я ребенку обещал.

   — Куда ехать? Какому ребенку?

   — У меня че, много детей? – прищурил голубые глаза Попов, не понимая этих глупых вопросов.

   — Арс, ну куда ты в таком состоянии поедешь, вот скажи мне? Кьяра хоть и ребенок, но она должна понимать. Позвони Алене, а она уж как-нибудь расскажет ей.

   — Нет, Серег, со своим ребенком я буду говорить сам. Я ненадолго отлучусь, буквально на часа три. Капельницу я ему прокапал. Думаю, блевать больше не будет, но на всякий случай таз под его кроватью. Вставать не давай. Жрать захочет – каша на плите. Сам его не буди.

   — Смотри, за рулем не вырубись, — бросил Сергей в спину уходящему другу.

***

   На заднее сиденье поставили цветной пакет с подарками. Вырубающееся на ходу тело плюхнулось на водительское сидение, и машина тронулась с места, торопясь навстречу к любимой дочери.

   Что для ребенка является чудом? Найти шоколадку утром под подушкой или взять с улицы маленького котенка, которого родители разрешат оставить у себя? Для каждого малыша чудо – это что-то свое, а для Кьяры – это дни, когда она открывает дверь своей квартиры, а на пороге стоит любимый папа.

   Вот и сегодня в дверь позвонили. Несясь на всех порах, чуть не сталкивая маму, малышка подбежала к двери и с горящими глазами принялась ждать, пока дверь откроют. Мама провернула замок и нажала на дверную ручку.

   — Папа! — Кьяра завопила от радости и запрыгала на месте, видя на пороге любимого отца.

   — Мое ж ты счастье! — поставив пакет с подарками на плиточный подъездный пол, Арсений раскинул руки в стороны и присел на корточки.

   В теплые объятия влетел жизнерадостный ребенок, обхвативший детскими ручками шею отца с такой силой, что у Попова аж потемнело в глазах. Любящие отцовские руки прижали дочь к груди и подняли вверх, целуя в сладкие щечки.

   — Я тебе подарочки принес, посмотрим вместе? — шепнул отцовский голос тихонечко на ушко.

   Малышка кивнула и Арс подцепил второй рукой пакет, занося ребенка в квартиру.

   — Вот, держи, — Кьяру бережно опустили на пол и вручили подарки в руки. — Иди в комнату, я сейчас приду, — отцовская рука потрепала ребенка по макушке, и девочка в припрыжку поскакала к себе, с интересом заглядывая в подарочный пакет.

   Алена со слезами на глазах терпеливо ждала, пока они с мужем останутся одни. По всей стране уже давно прошли слухи о их разводе, но так было нужно для безопасности дочери и ее.

   Любимые голубые глаза с тоской посмотрели на единственную, без которой до сих пор тяжело засыпать ночами. Прижав жену к сердцу, Попов не мог вздохнуть от всего, что в последнее время на него навалилось: и тоска, и постоянный стресс, и этот парень, свалившийся на его голову.

   — Я так скучала... — умываясь слезами тоскливо прошептала жена.

   — А я скучал еще сильнее, — нос зарылся в волосах любимой, вдыхая ее запах, будоражащий его до глубины души.

   Мужские руки скользили по хрупкой спинке, плавно перетекая на поясницу. Эта страсть и буря чувств не утихнет никогда, но лишь раз в неделю им получается почувствовать тепло друг друга, соединяясь воедино.

   — Ты обычно приезжаешь ближе к вечеру, что случилось? — шепнула Алена на ушко, не имея сил оторваться от теплой груди.

   — Все хорошо, — Арсений ласкал своим носом нежную шейку, вырисовывая на ней круги.

   — Арс, — Алена резко отстранилась, пристально взглянув в глубокие океаны, которые когда-то заставили ее сердце забиться быстрее. — Я же вижу, что что-то не так. Ты не выспавшийся, весь помятый. Тебя что-то тревожит? Расскажи мне, ты же знаешь, что можешь мне доверять.

   — Знаю. Пойдем на кухню, — Попов бережно взял жену за руку и повел в комнату, где они смогут спокойно все обсудить.

   Проходя мимо детской, Арсений улыбнулся. Кьяра так и не смогла дождаться отца и принялась распаковывать подарки одна, рассматривая игрушки в своих маленьких ручках.

   Дверь закрылась и два любящих человека сели друг напротив друга. Уже по глазам мужа Алена догадалась, что это «что-то» связано с его криминальной жизнью.

   — Вчера, — Арсений тяжело вздохнул, опуская глаза на стол. — Я расправился с одним нехорошим человеком. Затаскивая его в квартиру, я не закрыл входную дверь. Когда дело было сделано, я услышал позади себя шорох, а когда обернулся, то увидел два зеленых глаза, испуганно смотрящих на меня из подъезда. Парень проходил мимо и случайно стал свидетелем произошедшего. Я пытался... — Попов остановился, часто заморгал и сглотнул вязкую слюну, после чего зажмурил глаза и вновь резко открыл, продолжая рассказ. — Я пытался убить его. Но не смог. Я не смог, Алена...

   — Арсений, — нежная рука ласково накрыла кисть взволнованного человека. — Если ты не смог убить юношу, то это не значит, что ты проявил слабость.

   — Нет, Алена, это – слабость. Другой бы избавился от всех улик, а я намеренно оставил одну, так еще и домой к себе притащил. Когда он понял, что я его заметил, то мигом рванул вниз по лестнице, ну, а я за ним. Осознавая, что пацан уже почти выбежал из подъезда, я схватил его за капюшон, пытаясь остановить. Ну, он шлепнулся на спину и разбил голову об ступеньку. Если бы он тогда умер... Но нет же, но жив. Лежит у меня дома. Пришлось вызвать Диму и попросить о помощи. Теперь капельницы ему ставлю. Как же я надеюсь, что они ему не помогут.

   Алена смотрела на мужа полными слез глазами. Она приняла мужа таким, какой он есть, она готова мириться с расставаниями, лишь бы хоть иногда расплываться в нем и лишь бы Кьяра знала, что у нее есть отец. Сейчас она ничего не может сказать. Эта ситуация напугала ее не на шутку. Теперь она поняла, почему муж не хотел рассказывать ей об этом, пытаясь уберечь от лишних нервов.

   — Арс, ты говорил с Сережей? Что он предложил? — дрожащим голосом спросила Алена.

   — Он сказал, что выход только один – привести парня в порядок и продать в эскорт-клуб.

   — Продать? Как вещь?

   — Да, как вещь.

   Кухонная дверь резко открылась, прерывая напряженный разговор. Алена тут же отвернулась к стене, вытирая уже набежавшие слезы, которые дочь видеть не должна.

   — Папа, ты идешь? — Кьяра висела на дверной ручке, ожидая ответ отца.

   — Да, конечно, малыш, идем, — Арсений в момент поменялся в лице, натянув на себя улыбку, за которой прячутся взрослые проблемы, и пошел вслед за дочерью, которая вела его за ручку в детскую.

***

   Немного успокоившись, Алена медленно пошла в комнату, откуда доносился звонкий смех. Стараясь не нарушить идиллию отца и дочери, мать тихонечко встала в дверном проеме и с улыбкой наблюдала за игрой.

   Именно с ребенком взрослый мужчина превращается в маленького мальчика, который забывает про свой возраст и положение по работе, а увлеченно делает прически куклам Барби.

   — Милый, ты забрал дочь из садика? — писклявым голосом Кьяра пыталась сыграть роль мамы.

   — Конечно, вон она, играет на площадке с ребятами, — подыгрывал Арсений, играя роль папы.

   И ровно на час Попов забыл о всех своих проблемах. Он лишь наслаждался улыбкой и звонким смехом своей дочурки, которая горящими глазами наблюдала за тем, как папа играет с ней в куклы.

   Всю эту идиллию прервал телефон, резко зазвеневший в кармане Арсения. Улыбка Попова моментально сползла с лица, когда на экране он прочитал «Сережа».

   — Да? — приложив указательный палец к губам, папа попросил дочь быть тише.

   — Арс, он просыпается.

   Короткое предложение выдернуло мужчину из теплых детских игр. Теперь ему пора играть в другую игру, под названием «Жизнь».

   — Пап, что случилось? — расстроенно спросила Кьяра, увидев, как глаза отца мгновенно потухли.

   Легко улыбнувшись, Арсений потрепал дочурку по голове, не зная, как сказать, что ему уже пора.

   — Кьяр, мне нужно срочно поехать на работу. Нам придется прерваться, хорошо? Я приеду через несколько дней, и мы с тобой доиграем, ладно?

   — Х... хорошо... — приуныла девочка, опуская расстроенные глазки в пол.

   Кьяра уже привыкла к тому, что папа может резко куда-то уехать. Хоть ей его очень не хватает, но она рада, когда отец приезжает к ним, пускай даже на несколько часов.

   — А пока мы с тобой доиграем, да? — мама подхватила маленькую дочь на руки и подняла к потолку.

   На лице у ребенка тут же появилась улыбка и тоненькие ручки расправили в стороны, изображая самолетик. Арсений встал с пола и обнял двух своих любимых девочек, с которыми он так не хочет вновь расставаться.

   Побежав за отцом в прихожую, Кьяра подала ему тяжелое пальто, подол которого неизбежно валялся на полу из-за ее детского невысокого роста. Горячий поцелуй Арсения обжег родные щечки и дверь захлопнулась, оставляя в дорогой для сердца Попова квартире – любовь, ласку и нежность.