Утренний стайл

Следующее утро наступило слишком быстро.Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, ласково касаясь кожи, наполняя комнату тёплым золотым светом.

Я медленно открыла глаза, и первое, что почувствовала — тяжёлое, тёплое тело рядом.

Габриэль.

Он лежал на боку, обняв меня за талию, дыхание ровное, спокойное, его рука плотно прижимала меня к себе, будто даже во сне он не хотел отпускать.

Я посмотрела вниз — оба мы были голые, простыня едва прикрывала наши тела, но сейчас это было неважно.

Было странное ощущение спокойствия.Я осторожно повела плечом, но он сжал меня крепче, явно не желая, чтобы я вставала.

Я хотела было сказать что-то, но внезапно дверь в комнату резко распахнулась, и врывающийся в неё голос разорвал всю утреннюю идиллию:

— ААААААА!

Я подпрыгнула, Габриэль напрягся, и перед нами появился наш сын — Стефано, с широко раскрытыми глазами, в пижаме и с выражением чистого ужаса на лице.

— Я ЗНАЛ ЭТО! Я ЗНАЛ! — заорал он, размахивая руками.

Я резко натянула на себя простыню, а Габриэль рукой закрыл лицо, явно пытаясь осознать происходящее.

— Стефано, что ты тут делаешь?! — я закашлялась, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства.

— Я? А ВЫ?! — он показал на нас двумя руками. — ВЫ ЖЕ ДЕЛАЛИ ТЕ ГАДКИЕ ВЕЩИ!!!

Я закрыла лицо руками, а Габриэль глухо застонал, откатываясь на подушку:

— Господи, — пробормотал он, потирая глаза.

— Мне не нужен братик!!! — продолжал истерить Стефано. — ЗАЧЕМ ВЫ ЭТО ДЕЛАЛИ?!

Я покраснела до кончиков ушей, а Габриэль тяжело выдохнул, глядя на него с выражением полного отчаяния:

— Стефано, выйди из комнаты.

— Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ЗАЙДУ В ВАШУ КОМНАТУ!!!

— Отличная идея, — буркнул Габриэль.

— Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО НЕ ХОЧУ ЗНАТЬ КАК ЭТО ПРОИСХОДИТ!!!

— Так зачем ты сюда вошёл?! — я взвыла, натягивая простыню повыше.

— ДАНИЭЛЬ СКАЗАЛ, ЧТО ВЫ УЖЕ ВСТАЛИ, Я ХОТЕЛ ПОЗАВТРАКАТЬ С ВАМИ!

— Что? — я замерла, переваривая его слова.

И как только они осели в моей голове, из коридора донёсся ещё один голос:

— ЧТО, УЖЕ ВСТАЛИ?!

Дверь вновь распахнулась, и в комнату вошёл Даниэль, ухмыляясь, но в следующее мгновение замер, увидев нас:

— О-о-о...

Я практически задохнулась от ужаса, а Габриэль стиснул зубы и закрыл глаза, явно желая исчезнуть из этого мира.

Стефано, всё ещё находясь в шоке, махнул рукой на нас и посмотрел на Даниэля с отчаянием:

— ОНИ СДЕЛАЛИ ЭТО!!!

Даниэль пару секунд смотрел на нас, а потом задохнулся от смеха, согнувшись пополам:

— Ну, поздравляю, брат! — прохрипел он, хватаясь за дверной косяк.

— ВЫЙДИТЕ ОТ СЮДА, ВСЕ! — заорал Габриэль, закрывая лицо подушкой.

Стефано запрыгал на месте, всё ещё не в силах прийти в себя:

— МНЕ НУЖНА ТЕРАПИЯ!!!

Я застонала, ныряя глубже под простыню, а Габриэль резко сел, с тёмным взглядом смотря на брата и сына:

— Если вы немедленно не выйдете из этой комнаты, я заставлю вас обоих переехать в другой дом!

Стефано пискнул и рванул к двери, за ним следом, продолжая хохотать, вышел Даниэль:

— Ладно, ладно, не буду мешать вашей утренней идиллии!

Дверь наконец-то захлопнулась, и в комнате наступила напряжённая тишина.

Я осторожно высунула голову из-под простыни, глядя на Габриэля, который выглядел так, будто его ударили по голове.

Я с трудом удерживала смех, но потом не выдержала и громко рассмеялась.

Габриэль медленно повернул голову ко мне, глядя с прищуром:

— Тебе смешно?

Я кивала, задыхаясь от смеха:

— О, да! Это... это... Боже, я запомню это навсегда!

Он глубоко вдохнул, провёл рукой по лицу и устало лёг обратно, пробормотав:

— Нам надо запирать дверь.

Я фыркнула, снова ложась рядом:

— Нам надо нанять психолога для Стефано.

Габриэль тяжело вздохнул, но едва заметно усмехнулся:

— И для меня тоже.

Я легла обратно на подушку, пряча лицо в неё от смеха, который никак не хотел утихать. Всё это — шок, паника, Стефано с глазами размером с тарелки, Даниэль, почти упавший от хохота, и Габриэль, чья гордость, казалось, сейчас просто испарится в воздухе — было настолько абсурдным и реальным одновременно, что я просто не могла остановиться.

Габриэль лежал рядом, глядя в потолок с выражением глубокой философской боли, как человек, прошедший все круги ада, но не выдержавший утреннего визита пятилетнего сына. Он медленно повернул голову ко мне.

— Ты правда думаешь, что это было смешно?

Я уткнулась носом в его плечо, всё ещё смеясь:

— Серьёзно? Это была комедия века. Я не знаю, что больше — его лицо или твоя реакция. А Даниэль? Я думала, он просто в обморок упадёт от смеха.

— Я — глава мафии, — с мрачной паузой сказал он. — Люди боятся произнести моё имя.— А мой пятилетний сын только что закричал на весь дом: «ОНИ СДЕЛАЛИ ЭТО!»— ...И мне теперь с этим жить, — простонал он.

Я усмехнулась, прижалась щекой к его груди:

— Добро пожаловать в родительство. Здесь нет пощады. Ни тебе, ни мне. Ни дверям, судя по всему.

Он обнял меня одной рукой, всё ещё бормоча себе под нос:

— Я убью Даниэля. Медленно. Без свидетелей.

— Даниэль, по-моему, получил моральное удовлетворение на год вперёд, — фыркнула я. — Он это будет вспоминать на каждом семейном ужине.

— Отлично, — проворчал он. — Подашь ему вино, я всыплю туда снотворное.

Я приподнялась, приглядываясь к нему:

— Габриэль, ты ведь понимаешь, что теперь Стефано никогда не посмотрит на нас как раньше?

Он устало прикрыл глаза:

— Он теперь будет бояться каждого твоего поцелуя.

— И, наверное, простыней тоже, — добавила я, хихикнув.

Мы снова оба рассмеялись — уже не от неловкости, а от того, что это был один из тех абсурдных моментов, которые потом вспоминаются с особой теплотой.

— Так, — выдохнула я, поднимаясь. — Пора спасать ребёнка от психологической травмы.

Габриэль, не открывая глаз, тихо произнёс:

— Давай ты. Ты у нас специалист по разговорам о «гадких вещах».

— Нет-нет, теперь это твоё наказание, «глава мафии». Можешь взять с собой шоколадку. Или билет к психотерапевту. Или Библию. Что угодно. Но иди и говори с ребёнком.

— Господи, — пробормотал он и перекатился на бок. — Я больше никогда не буду смеяться над родителями, которых застукали дети.

— Потому что теперь ты сам один из них, — подмигнула я.

— Ага... и ты — сообщница, не забудь.

Я наклонилась, поцеловала его в висок и пошла искать халат:

— Ладно, ты пока восстанавливайся. А я пойду разведаю, жив ли наш ребёнок.

— Он будет жить. В отличие от Даниэля, — буркнул он в подушку.

Улыбаясь, я вышла из комнаты, а в душе всё ещё звучал смех. Потому что в этом доме, наконец-то, была жизнь. Настоящая. Сумасшедшая. Живая. И, возможно... счастливая.

Я спустилась вниз, всё ещё подавляя смех, но в голове крутилось одно и то же:

"Как я вообще буду смотреть в глаза Стефано после этого?"

Проходя по коридору, я услышала тихий шёпот из гостиной.Я замедлила шаги, стараясь не выдать своё присутствие.

— Это ужас... — раздался голос Стефано, полный боли и страдания.

— Это просто жизнь, малец, — спокойно ответил Даниэль, который, похоже, изрядно наслаждался этой ситуацией.

Я заглянула за угол.

Стефано сидел на диване, обхватив голову руками, а Даниэль рядом — абсолютно расслабленный, с чашкой кофе в руке, наслаждаясь утренним шоу.

— Но они... — Стефано взмахнул руками. — Они этим занимались!

— А ты думал, ты откуда появился? — беззаботно заметил Даниэль.

Стефано поднял на него испепеляющий взгляд:

— Я надеялся, что Бог просто решил подарить вас мне...

Даниэль едва не поперхнулся кофе, а я быстро прижала руку ко рту, чтобы не заржать:

— Братец, если Бог раздаёт детей, то явно не в этом доме, — усмехнулся Даниэль. — Да и вообще, это нормально. Родители... ну, знаешь...

— Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО ЗНАТЬ! — взвизгнул Стефано, снова закрыв уши руками. — Никогда!!!

— Ладно-ладно, не паникуй, — Даниэль, кажется, уже едва сдерживал смех.

Я поняла, что пора вмешаться:

— Стефано?

Он резко вскинул голову, увидев меня, и его глаза расширились, будто я совершила смертный грех:

— Ты... ты... — он поднял палец, обвинительно указывая на меня. — Ты и папа... ВЫ...

— Нам сейчас обязательно об этом говорить? — я вздохнула, скрестив руки на груди.

— ДА!!!

Я зажмурилась, досчитала до трёх и открыла глаза

— Слушай, малыш, это нормально. Взрослые любят друг друга...

— ФУ!

— ...и иногда у них бывают такие моменты...

— ЕЩЁ БОЛЬШЕ ФУ!!!

Я помассировала виски:

— Ты скоро вырастешь, и сам всё поймёшь.

— Нет! Я вырасту и стану монахом!

— Ты же хотел братика!

— Я ОТКАЗЫВАЮСЬ ОТ БРАТИКА!

Я не выдержала и рассмеялась, а Даниэль просто упал на диван от хохота:

— О, малец, я тебя запомню на всю жизнь, — выдохнул он, вытирая слёзы.

Но Стефано не собирался сдаваться:

— Мам, а если у меня будут братья или сёстры, я их в комнату не пущу!

— И правильно, — буркнул я, усмехнувшись.

Он вздохнул, будто пережил величайшую трагедию, и упёрся лбом в подлокотник дивана:

— Мне срочно нужен... шоколад... или молоко с печеньем...

Я сжалилась над ним:

— Пойдём на кухню.

Стефано вздохнул, поднялся, но, проходя мимо меня, бросил последний взгляд, полный осуждения:

— Предупреждайте в следующий раз, ладно?!

Я чуть не поперхнулась;

— Поверь мне, после этого мы будем запирать дверь НАВСЕГДА.

Даниэль захохотал снова, а я повела своего травмированного сына в сторону кухни.

Он ещё долго будет это помнить.Но, чёрт возьми, я тоже.

После эпического утра, поломанной психики Стефано и нескончаемых насмешек Даниэля, день обещал быть... интересным. Я приготовила на кухне его любимое какао с зефирками и поджаренные тосты с медом, надеясь хоть как-то скрасить эмоциональную травму утра.

Стефано сидел за столом, надув губы, будто мы с Габриэлем лично разрушили его веру в человечество. Он очень старался быть серьёзным, но, как только увидел, что зефирки начинают плавать в какао, не выдержал и улыбнулся.

— Всё-таки это вкусно, — буркнул он, делая глоток.

— Вот видишь, жизнь продолжается, — я села напротив, подперев подбородок рукой.

— До следующего раза, когда я случайно умру от ужаса, — сказал он с совершенно серьёзным лицом.

Я рассмеялась, и в этот момент на кухню вошёл Габриэль — в тёмной футболке и спортивных штанах, с растрёпанными волосами и немного смущённым взглядом, как человек, который недавно чуть не стал частью детской травмы.

— Ну что, как мой герой? — спросил он, с лёгкой улыбкой глядя на сына.

Стефано поставил чашку, нахмурился и строго сказал:

— Мама сказала, что теперь дверь будет закрыта.

— Поверь, — ответил Габриэль, — она будет не просто закрыта. Я поставлю на неё три замка и лазерную систему безопасности.

Стефано кивнул, удовлетворённый, и потянулся за ещё одним тостом.

После завтрака мы решили, что нам всем нужен свежий воздух, и поехали за город — в небольшой парк на окраине, где были детские площадки, пруд с утками, прокат велосипедов и даже мини-зоопарк.

Стефано сначала дулся, ехал на заднем сиденье, подперев голову рукой, изображая трагедию века. Но уже через десять минут, как только мы остановились и он увидел, что можно кататься на пони, его глаза буквально загорелись:

— Можно?! — закричал он, даже не дожидаясь ответа, и рванул к ограде.

Габриэль усмехнулся, наблюдая за ним:

— Вот и весь траур.

— Утренний скандал закончился примирением с животными, — сказала я, вдыхая свежий воздух. — Очень терапевтично.

Мы провели целый день на улице.Катались на велосипедах.Кормили уток.Смеялись, болтали.

Габриэль впервые за долгое время выглядел по-настоящему расслабленным.Без костюма, без оружия, без контроля над ситуацией — просто как отец, гуляющий с сыном и... со мной.

В какой-то момент мы сидели на скамейке, наблюдая, как Стефано прыгает по камням у воды, и я услышала, как он тихо сказал:

— Я бы хотел, чтобы такие дни были чаще.

Я повернулась к нему, и он посмотрел на меня. Взгляд — спокойный, тёплый. Не хищный. Не опасный. Просто... человеческий.

— Я тоже, — ответила я, и в груди что-то тихо потеплело.

Вечером мы вернулись домой уставшие, но довольные.Стефано вырубился прямо в машине, и Габриэль аккуратно отнёс его наверх, уложив в кровать.

А я осталась внизу, заварила чай, надела мягкий кардиган и вышла на террасу.

Через пару минут он подошёл ко мне, взял из моих рук кружку и сделал глоток:

— Это был хороший день, — сказал он.

— Очень, — ответила я, глядя на закат. — Даже с нашим утренним "катастрофа-стайлом".

Он усмехнулся, обнял меня за плечи и притянул ближе.

Я позволила.Без слов. Без мыслей.

Просто почувствовала, как его тепло становится моим.И в этот момент я подумала:

"А может... всё действительно меняется?"

Может быть, мы и правда стали семьёй.С такой жизнью — шумной, кривой, хаотичной... но настоящей.