Глава 4. Впусти меня

Элис опаздывала. Вернее, она очень опаздывала! Ее капризный организм, привыкший к тому, что субботним утром полагается спать, искренне недоумевал: куда надо торопиться в такую рань? Да-да, именно рань – одиннадцать часов утра, в конце концов.

Девушка наспех оделась в относительно приличные джинсы и клетчатую рубашку, кое-как расчесала непослушные волосы и, схватив приготовленную заранее сумку, со всех ног побежала на автобусную остановку. Да еще и не на ближайшую, а расположенную на противоположной стороне трассы.

Конечно же, именно сегодня автобус «ловил» все светофоры на перекрестках, именно сегодняшним утром должна была случиться авария и создать огромную пробку на центральном проспекте. Элис нервно дергала по очереди лямки рюкзака и каждые пять секунд смотрела на часы, словно бы от этого они должны были внезапно пойти вспять. В конце концов, девушка не выдержала и попросила водителя открыть дверь и выпустить ее. Благо, мужчина не стал возражать – и примеру Элис последовали еще несколько пассажиров.

– Ну почему... почему именно сегодня?! – вслух ворчала Элис, быстро шагая по тротуару и пугая мирно сидящих на парапете голубей. – Джоанна меня убьет.

Она решила сократить путь и напролом двинулась прямиком через дорогу на другую сторону улицы, не обращая внимания на сигналы и выкрики водителей. Затем успешно обогнула автомобильное столпотворение и, как ни в чем не бывало, зашагала дальше по тротуару. До начала презентации оставалось пятнадцать минут, а добираться пешком до музея современного искусства явно было плохой затеей – это заняло бы как минимум час.

Элис пересекла небольшой квартал и заметила, как к ней приближается такси. Девушка замахала руками, и как только машина остановилась, она едва не влетела на пассажирское сиденье.

– Галерея Тейт на Банксайд стрит, пожалуйста! – выпалила Элис, всё ещё запыхавшись от бега. Лишь спустя пару секунд она заметила, что в салоне уже сидел пассажир – молодой человек на заднем сиденье, а водитель, судя по всему, остановился не по её душу, а из-за загоревшегося красного света.

Пассажиром оказался Томас Уэллс. Он повернулся, взглянул на неё с неожиданным интересом и широко улыбнулся:

– О... Знакомое лицо! Ты студентка Джоанны Кэрролл, кажется?..

«Хорошая у него память», – пронеслось в голове Элис. Она кивнула, чувствуя, как щеки наливаются теплом. Встреча выдалась уж слишком внезапной. С Томом она не была знакома близко – всего пару раз видела, как он забирал Джоанну после работы, да и рассказы подруги более чем нарисовали образ парня: красивый, обаятельный, веселый... Вот и встретились, наконец.

– Какое совпадение! – весело продолжил Том, явно довольный ситуацией. – Мы как раз едем в Тейт. Видишь, это судьба. Да, Мэтт?

– Скорее – светофор, – водитель бросил короткий взгляд в зеркало и слегка улыбнулся.

Элис впервые обратила внимание на него. Симпатичный брюнет лет двадцати пяти на вид. На нём была старая чёрная куртка, руки – в байкерских перчатках. Пожалуй, не совсем типичный образ для обычных лондонских водителей – что-то в нем выбивалось из привычной массы. Лицо у Мэтта было собранное, сдержанное, а взгляд – уверенный, наблюдающий. В отличие от Тома, в нём не было ни капли легкомыслия, но чувствовалась внутренняя твёрдость. Он не вмешивался в разговор, но слушал внимательно.

– Он всегда такой, – усмехнулся Том, замечая, как Элис чуть напряглась и рассматривает водителя. – Мэтт – не человек настроения. Он человек маршрута и точного прибытия.

Элис невольно улыбнулась, чуть расслабившись, и кивнула. Машина тронулась с места, едва загорелся зелёный свет. Том, не упуская момента, начал что-то живо рассказывать Мэтту – о том, как чуть не потерял пригласительный, о скандале с арт-критиком, который обозвал работу Джоанны «визуальным насилием», и о планах устроить мини-афтерпати после выставки. Элис сначала молчала, прислушиваясь, но потом разговор невольно увлёк её: Том умел говорить интересно даже о чём-то банальном – он упомянул, как поругался с куратором за то, что галерея отказалась от световых панелей, пошутил о «творческом гневе» Джоанны и уверил Элис, что её прежние работы уже впечатлили пару критиков, хотя лично он «ничего не понял, но цвет красивый».

Мэтт же не отвечал, но пару раз тихо хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги. В какой-то момент Элис бросила короткий взгляд на зеркало – и её глаза встретились с глазами водителя. В его взгляде не было ни раздражения, ни флирта – только спокойное, наблюдательное присутствие. Она поспешно отвернулась к окну, отмечая внутри себя какое-то непривычное смущение.

Машина плавно остановилась у входа в музей. Элис взглянула на часы – они прибыли точно вовремя, Том все же не ошибся, охарактеризовав качества водителя такси.

– Приехали! – бодро оповестил всех Том и достал кошелек.

– Издеваешься? – Мэтт закатил глаза, едва взглянув на протянутые купюры. – Мы же договаривались.

– Ну да, но за милую студентку – в счёт будущих хороших рецензий, – парировал Том и ловко спрятал деньги в бардачок. – А ты, Элис, мне теперь должна... шоколадку. Или апельсиновый пирог, если встретишь Джоанну раньше меня.

– С-спасибо... Да... – кивнув, пробормотала Элис и взглянула на часы. – Извините, мне надо бежать!

Девушка выскочила из машины и почти бегом устремилась к центральному входу галереи. В голове крутилось сразу всё: «неужели успела?», «лишь бы Джоанна не злилась» и «пожалуйста, никаких очередных фокусов от кураторов».

– Ну? – спросил Том спустя полминуты.

– Что?

– Ничего не скажешь? Ты на неё смотрел весь путь.

Мэтт едва заметно усмехнулся:

– Я смотрел на дорогу. Ты сам сказал: я человек маршрута.

– Ну да, ну да... – Том хитро прищурился и посмотрел вслед Элис, которая уже добежала до широких стеклянных дверей галереи. – Забавная девчонка. Ловлю себя на мысли, что таких в жизни запоминаешь.

Мэтт не ответил. Посмотрел в зеркало на отражение Тома, потом снова вперёд – на поток машин и пешеходов, будто мысленно уже продолжал маршрут.

– Ну что, идём? – Том потянулся к ручке дверцы машины. – Или тебе, правда, интереснее пялиться на пробки, чем на картины?

– Может, я просто в машине посижу? – невозмутимо отозвался Мэтт. – Без меня ты точно найдёшь, где кофе и скучные речи.

– Все три часа? – Том удивлённо приподнял брови. – Серьёзно? После недели за рулём ты и тут хочешь дежурить на парковке? Насидишься ещё, поверь. Хватит притворяться асфальтом. Идём! – он ткнул Мэтта в плечо и открыл дверь. – Я обещал Джоанне быть вовремя.

Мэтт тяжело вздохнул, но все же заглушил двигатель. Он пару секунд просто сидел в тишине, размышляя о чем-то, а потом неторопливо вышел вслед за другом и закрыл машину.

Он терпеть не мог такие скопления – фоновый гул голосов, вспышки камер, запах кофе, перемешанный с чужими духами и краской. Хотя, пожалуй, запах кофе – это единственная приятная деталь в этой суматохе. Слишком много лиц, слишком мало воздуха... Но, может, Том был прав: иногда полезно вылезти из привычного маршрута. Дать глазам отдохнуть от серых лент улиц – и увидеть что-то другое. Вне осточертевшего грязного реализма...

Элис нашла Джоанну в окружении нескольких знакомых преподавателей из университета и особо заинтересовавшихся посетителей галереи. Они настолько увлеченно беседовали, что вовсе не заметили прокравшуюся за их спинами девушку. Элис добралась до нужного стенда и, вытащив из рюкзака папку с рисунками, поспешно добавила недостающие элементы презентации. Как же ей повезло, что она все-таки успела к началу...

– О, а вот и Элис! – донесся до нее голос Джоанны. – Мистер Уайт, именно об этой девушке я вам рассказывала.

Пожилой лысоватый мужчина в больших очках повернулся в сторону девушки, застывшей на мгновение с последним рисунком в руках, задумчиво окинул ее взглядом с ног до головы и с улыбкой закивал. Элис, не зная, как реагировать, мило улыбнулась ему в ответ, повесила рисунок на место и встала с краю от стенда, терпеливо дожидаясь Джоанну.

Они разговаривали еще несколько минут, в течение которых преподаватели довольно кивали, глядя на фотографии и рисунки, и делали какие-то пометки в своих журналах. Когда, наконец, со всеми формальностями и прочими любезностями было покончено, Джоанна облегченно выдохнула и подошла к подруге.

– Извини за опоздание, Джо.

– Да ничего страшного, – отмахнулась девушка и тоскливо взглянула на дрейфующую по всему залу толпу студентов. – Эта суматоха не прекращается с утра. Но это явно того стоило, Элис! – она широко улыбнулась и многозначительно подняла указательный палец вверх. – Мы с тобой хорошо потрудились – и нас пригласил на работу лично сам мистер Уайт!

– Да ладно... – выдохнула Элис, не веря своим ушам.

Чарльз Уайт был профессором кафедры современного искусства и главным куратором всех мероприятий в галерее Тейт. Несмотря на непростой характер и порой чрезмерную скрупулезность, этот человек был уважаем как среди его коллег, так и среди совсем молодых студентов – его одобрение было чем-то бо́льшим, нежели обычная похвала преподавателя. И тут такое... Элис никогда не считала свое творчество чем-то серьезным, но, тем не менее, прислушивалась к мнению Джоанны, а теперь и сам мистер Уайт положительно отметил ее старания.

– Спасибо, Джо, – прошептала Элис и крепко обняла подругу, уткнувшись ей в плечо. – Ты не представляешь, как для меня это важно!..

– Не за что, милая... Ты у меня умница, – тепло ответила Джоанна, обнимая ее в ответ.

– О, а можно и я обниму эту рыженькую милашку? – послышался знакомый веселый мужской голос, и Элис почувствовала, как кто-то обхватил руками ее вместе с Джоанной, да так крепко, что у нее едва не затрещали ребра.

– Том!.. – смеясь, воскликнула Джоанна. – Ты же нас задушишь!

– Ну, уж простите, девушки, но обнимать художниц – это почти как поддерживать искусство. Общественная обязанность, так сказать, – беззаботно заявил Том, чмокнув Джоанну в щеку и чуть склоняясь к Элис. – К тому же, я не мог пройти мимо такой прекрасной сцены. Мэтт! – он обернулся назад. – Ты чего стоишь, как привидение у выхода? Подключайся!

– Спасибо, я пас, – возразил парень, не сдержав усмешку и наблюдая, как девушки пытаются выбраться из цепких объятий жизнерадостного и любвеобильного Тома. То, как его друг превращает университетский зал в собственную территорию – определенно стоило внимания. Казалось, Том везде чувствует себя, как дома – будь то студенческая выставка или пивная в три часа ночи. Энергия у него кипела через край, и иногда это даже было заразительно.

Мэтт отступил чуть ближе к стенду, скользнул взглядом по холстам – чужая эстетика, чужая палитра, но что-то в этих линиях всё-таки цепляло... И на некоторое время его взгляд остановился на рисунке с изображением венецианской маски на ярком фоне. Внутри парня словно сдвинулось что-то почти забытое – ощущение цвета, как будто кто-то щёлкнул выключателем в его голове, и серый фон вдруг тронул тёплый отсвет. Он давно не чувствовал ничего, кроме однотонной утомлённости... А сейчас эти ощущения внезапно стали слишком... живыми.

Тем временем, заметив любопытные лица студентов, подошедших к стенду, Том смилостивился и с невинной улыбкой развел руки, выпуская Джоанну и Элис из объятий.

– Ладно-ладно, я всё. Дальше – только взглядом. Но предупреждаю: я вооружён. – Он достал из сумки небольшую видеокамеру и направил её на девушек. – Улыбайтесь! Сейчас вы попадёте в кадр будущей документалки о самых очаровательных художницах Британии! Элис смущенно рассмеялась и протестующе замахала руками, отходя назад. Она всегда предпочитала находиться по другую сторону объектива.

– Мисс Кэрролл, ну а вы? Как насчет небольшого интервью для популярного журнала? – важным тоном предложил Том и подмигнул девушке.

– С удовольствием!

Джоанна кокетливо поправила прическу и вместе с Томом направилась к соседнему стенду, где располагалась общая информация о мероприятии. Элис с улыбкой проводила их взглядом. Эти двое вместе выглядели как идеально подобранный кадр: оба яркие, шумные, живые – словно сошли с плаката какого-нибудь студенческого журнала. По мере приближения Джоанны к их стенду, Элис начала потихоньку отходить назад и в сторону, не желая попадать в кадр. И уж тем более – что-то рассказывать... Засмотревшись на них, девушка не заметила, как ее следующий шаг едва не пришелся на ногу Мэтта.

– О, извините...

– Мы ведь вроде бы на «ты», Элис? – улыбнулся Мэтт.

– Да?.. – удивленно переспросила Элис. – Наверное, да. Мэтт? – она неуверенно повторила его имя, ощущая всю неловкость такого странного знакомства. – А за такси я все-таки расплачусь, а то неудобно как-то...

– Хорошо, – неожиданно легко согласился парень и указал на край стенда. – Подари мне этот рисунок – и мы в расчете.

Элис обернулась и проследила за направлением его руки. Со стенда на нее взирал «Альтер Эго» – последняя картина, которую девушка и не собиралась выставлять, посчитав это творение слишком личным. Но вновь прислушалась к наставлению Джоанны – и, как оказалось, это странное лицо в венецианской маске, парящее в хаосе красок, не оставило никого равнодушным.

– Боюсь, что этот рисунок равноценен еще нескольким бесплатным поездкам, – с неуверенной улыбкой ответила Элис и сняла холст со стенда.

– Согласен.

Мэтт улыбнулся ей в ответ, отмечая непривычное для себя настроение. Грязный реализм стал заметно чище, смывая серость с потускневших красок. Может, стоит сказать «спасибо» Тому за то, что он настоял на компании своего вечно мрачного друга? Пожалуй, что да. В последнее время не хватало именно чего-то такого... Красочного.

Тем временем Элис достала авторучку из рюкзака и, поразмыслив немного, что-то размашисто написала на обратной стороне холста, после чего вручила его парню.

– Продано! – торжественно провозгласила она и с некой долей грусти взглянула на свое творение. Впрочем, она часто раздаривала свои лучшие работы – видимо, и эта не должна была стать исключением.

Мэтт некоторое время рассматривал рисунок, вглядываясь в глаза «Эго» и пытаясь понять, что именно в них кажется ему до боли знакомым. Что именно его привлекло?.. Будто с холста на него смотрел сам Мэтт, только из другой параллельной вселенной, где не было серости, грязи и одиночества.

Или же на него смотрела Элис? Или ее душа?.. Или тысячи лиц, запечатленные в одном образе...

«На память от Элис. Добро пожаловать в мой мир» – гласила надпись на обороте картины, и от этого впечатление стало еще ярче.

«Сказочница... Именно так тебе и удалось не погрязнуть в этой отвратительной серой реальности?.. Ты превращаешь ее в вымысел, а вымысел – в спасение...»

Мэтт невольно улыбнулся своим мыслям и совсем не заметил, что смотрел на рисунок настолько долго, что к ним уже подошли Том с Джоанной.

– Мэтт, прием! – Том пощелкал пальцами перед лицом друга. – Ты здесь?

– Ага, вот только из Страны Чудес вернулся, – с усмешкой ответил Мэтт и машинально провёл пальцем по рамке холста. Не заметив, как при этом смутилась Элис.

– Ох, Элис! Одурманила нашего водителя! – наигранно воскликнул Том и посмотрел на Джоанну. – Кто же нас теперь повезет в «Чудо-кафе»?*

Элис покраснела еще больше, но под общий дружелюбный смех подруги и парней все же расслабилась. Она не стала переспрашивать, кого Том имел ввиду под словом «нас» – видимо он уже все решил за четверых, обмолвившись еще тогда, в такси, об афтерпати. Впрочем, и возражать она не собиралась. После такого суматошного дня грядущий вечер просто обязан быть приятным...

***

Скарлет дрожащими руками пыталась открыть замок своей квартиры, то и дело озираясь по сторонам, будто за спиной шел кто-то невидимый. Нет, надо успокоиться... Ее же никто не видел. Даже звонивший днем Том достаточно спокойно поздоровался с девушкой и, как ни в чем не бывало, попросил ее принести для мистера Дэвидсона некоторые книги из библиотеки. Значит, все под контролем. Это всего лишь паранойя... просто остатки напряжения.

Ключ, наконец, попал точно в скважину, и Скарлет поспешно зашла домой, тут же захлопнув за собой дверь – да так сильно, что от резкого удара аж задрожали стекла. На девушку тотчас навалилась усталость после бессонной ночи и раннего утреннего путешествия за пределы Саутваркского собора. Похоже, что поиски некоторых атрибутов для ритуала отняли последние силы.

– Соберись, Скарлет... – прошептала она. – Надо довести дело до конца...

Пути назад и впрямь уже не было. Скарлет провела всю ночь в камере над телом полуживой Джессики, по капле собирая ее кровь в шприцы, в спешке купленные в ближайшей аптеке. Ритуал был достаточно сложным и требующим концентрации энергии на несколько часов – и уже к шести утра сердце жертвы остановилось. Скарлет же ощущала себя, как выжатый лимон, но все-таки нашла силы замести следы и сбежать, прежде чем в камеру пришел Том вместе с работником крематория. Джессике и так был подписан смертный приговор, но даже перед смертью она оказалась более чем полезной.

Скарлет медленно соскользнула на пол в прихожей и прикрыла глаза. Мысли кружились, как стая ворон над мёртвым полем. Знал ли мистер Дэвидсон о запретных ритуалах гоетии? Наверняка знал. Он знал многое... и всё же, кажется, не решался перейти эту грань.

А что он подумает, когда узнает, что именно Скарлет нашла в себе эту решимость?

«Он должен признать меня...»

Девушка окинула взглядом свою небольшую съемную квартирку, выделенную ей родителями на студенческое время. На кухне раздавался редкий стук капель из крана, в комнате мерно тикали часы – все эти звуки в тишине казались до ужаса громкими и назойливыми. И этот зловещий такт словно вторил ритму сердца Скарлет и ее мыслям: «Пути. Назад. Нет...»

«А если что-то пойдет не так?..»

«Нет, я справлюсь! Я докажу себе и всем остальным...»

«Я – не ничтожество!..»

Скарлет не заметила, как по щекам сами собой потекли слезы. Сдержанные, почти горячие – злость, застрявшая в горле, горечь, накопленная годами... Никто никогда не хвалил её. Ни отец, ни Дэвидсон, ни даже Том.

А она... просто хотела быть замеченной.

Скарлет резко поднялась, вытерев лицо ладонью, и, не оглядываясь, направилась к своему небольшому алтарю в комнате. Сейчас или никогда!

Свечи расставлены, ритуальный круг создан, корни полыни окроплены жертвенной кровью... Воздух наполнился горьковатым пряным ароматом свежих собранных трав. Скарлет сидела в центре круга и, повторяя заклинание призыва Наамах, словно мантру, медленно вводила кровь Джессики в собственные вены.

– Sanguis enim sanguis...

Места уколов начинали болеть, но с каждой каплей кровь Джессики будто оживала в её венах. В какой-то момент левая рука и вовсе отяжелела. Скарлет терпеливо ввела иглу последнего шприца, не обращая внимания на нарастающую дрожь в пальцах.

– Тui sanguinem – sanguinis mei!

Пламя свечей задрожало, словно от сквозняка – хотя окна были плотно закрыты. Воздух становился всё плотнее, с каждой мантрой наполняясь чем-то... иным. Дыхание Скарлет сбилось, но она терпеливо продолжала ритуал.

– Anima vestra... mea... Anima mea... tua!

Мир вокруг пошатнулся. Потолок будто наклонился, стены задвигались. В ушах зазвучал странный звон – высокочастотный, похожий на голос, забытый, но знакомый... Голова закружилась сильнее, запах свечей и корней полыни показался тошнотворным, а комната вдруг перевернулась вверх дном.

Скарлет не сразу осознала, что лежит на полу с зажатым в руке пустым шприцом. Что не двигается очень долго – прошли минуты или уже часы... А, может, время замерло или все-таки стрелки часов двигаются быстрее прежнего?.. Девушка попыталась встать, но ее отяжелевшее и уставшее тело теперь было словно невесомым и несуществующим. Ее сердце бешено колотилось, кровь будто закипала, а в голове творился невообразимый хаос из мыслей и образов – то ли ее собственных, то ли чужих.

– Впусти меня... – прошептали губы Скарлет чужим для нее голосом, и спустя минуту застыли в довольной блаженной улыбке.

___________________________

*c англ. «Little Wonder Café»