17

.......использованной такой отвратительной свиньей, как Ларионов? — И к чему в итоге пришла? — Ни к чему, — Валя покачала головой. — И до сих пор не могу решить. Но самое хреновое, что это заставляет меня чувствовать себя виноватой. Что значат мои страдания по сравнению с болью мамы? По крайней мере, я хотя бы могу страдать. А она больше никогда ничего не почувствует. Я понимал, что в этот момент от меня требовалась поддержка, но был не в состоянии ее дать. Может, Валя хотела поцелуев, объятий или нежных прикосновений. Однако для меня это было чуждо. Все, что я мог сделать — разрешить Вали сжимать мою ногу столько, сколько ей хотелось. Узнав, что она не работала на Ларионова и "русских", и не устраивала против меня заговор, я ощутил облегчение. По правде говоря, я чувствовал себя придурком, потому что раньше сомневался в ее рассказе. — Егор? — Да? — Я знаю, что сейчас, вероятно, неподходящее время, но теперь, когда мы стали любовниками, что это будет значить для нас? Для меня это был странный вопрос. Я никогда не задумывался о том, что значил секс, если ты связан с человеком отношениями, потому что раньше никогда заранее не узнавал что-либо о женщинах, которых трахал. Не зависал с ними после секса и не хотел узнать их поближе. У такого мужчины, как я, не должно возникать желания любить женщину по- настоящему. Как по мне, женщины необходимы для того, чтобы кончать в них или давать им в рот. Необходимы для шлепков по заднице и жесткого траха. — Я никогда не думал о том, что секс что-то значит. И, честно говоря, я не хочу об этом размышлять. Секс — это просто секс. Зачем все усложнять? — Потому что я прошу тебя. — И, по-твоему, этого достаточно? — Я думаю, этого более чем достаточно, когда рискуешь всем ради женщины, которую только что встретил. — Ну, когда ты так говоришь, это звучит менее… странно. Слово «странно» не отражало всей дикости в данной ситуации. Я был не из тех мужчин, которые влюблялись в женщин. Трахал их и все на этом. «Но она совсем другая, совсем другая», — послышался шепот в голове. — «Ты же знаешь, что это так. Прекрасно знаешь, брат». — В любом случае, хватит болтовни на сегодня, — пристальный взгляд Валя остановился на мне, и она прикусила губу. Через мгновение девушка уже не смотрела мне в глаза. Она отвернулась и встала с кровати. — Может, ты и прав, Егор, — она медленно обернулась. — Может… я и правда хочу быть твоей.                    *** Мне было безумно скучно, и я пялился в потолок, пока мы с Валей лежали на кровати в уютной тишине. Я взглянул на девушку и увидел, что она задремала. Не в силах очистить разум от всяких мыслей и улечься поудобнее, я занервничал. В голове крутились мысли о словах Вали, я не знал, что и думать. Она прошла через ад и вернулась обратно, и впервые в жизни я почувствовал угрызения совести за то, что был гребаным мудаком. Она не заслуживала того, чтобы с ней обращались как с дерьмом, и я понятия не имел, как выразить ей свои эмоции. Единственное, что мне хотелось сделать — показать ей свои чувства. Что-то менялось во мне, но я никак не мог распознать, что именно. Я перевернулся, чтобы оседлать ее миниатюрное тело, и простыни прилипли к моей спине. Будучи сонной, Валя пошевелилась, но находилась в сознании, чтобы со смехом запротестовать, когда я скользнул вниз по ее телу и талии, зависнув над сладким местечком прямо между ее бедер. Я чувствовал тепло Вали даже на расстоянии нескольких дюймов. Ее тело взывало ко мне. И я ответил. Девушка содрогнулась, когда я опустил голову и начал вылизывать киску. Валя выгнулась дугой и приподнялась на кровати, зажав простыни в кулак. Я мрачно усмехнулся, попробовав ее складки на вкус, пощекотав киску своём щетиной, и обрадовавшись тому, что обладал такой властью над ее телом, что мог вызвать такую реакцию лишь небольшим усилием. — Егор, нет, — выдохнула Валя. Ее голос был слабым, и она вяло протестовала где-то подо мной. — Я очень устала. Зарычав в ответ, я впился пальцами в мягкую плоть ее бедер. Опустившись, просунул язык еще глубже в поисках клитора. Вкус Вали был сладко-соленым, а от ее аромата у меня закружилась голова. — Егор! — Валя снова застонала, раздвинув бедра, приподнявшись с кровати и прижавшись к моему лицу. Я обхватил рукой ее восхитительно бледную ягодицу и придвинул к себе еще ближе. Бешено двигал языком внутри нее, желая попробовать каждый доступный мне дюйм. Отстранившись, я сделал глубокий вдох, улыбнулся и медленно произнес каждое слово: — Ты. Мне. Нужна. Я снова опустил голову между бедер Вали и стал пожирать ее киску с таким аппетитом, о существовании которого и не подозревал. Мне хотелось отчаянно насытиться ею, что скорее всего было невозможно. Я голодал много лет, прежде чем встретил эту женщину. И теперь, когда она находилась в моих руках, я собирался вдоволь насладиться своей девочкой. — Ты моя, — хрипло прошептал я, выдохнув в киску, облизав ее губами, языком и слегка прикусив зубами. Валя извивалась и хныкала. Она была похожа на какую-то неземную нимфу, появившуюся из сказки и попавшую в мои фантазии. Я вошел в нее языком, продемонстрировав свое намерение — сладкое местечко внутри Вали являлось моим заветным желанием. Я ласкал ее клитор снова и снова просто чтобы увидеть реакцию Вали. Она очень сильно выгнула спину, черт возьми, девушка почти парила над кроватью, а звук ее пронзительных криков звучал словно колокол, триумфально звеневший при ударе о него молотком в одной из известных игр типа «Проверь свои силы». Что касалось меня… мне нравилось показывать силу, а еще я любил побеждать, и поэтому, когда эти вещи объединялись во время удовлетворения своей женщины, то это являлось для меня тройной победой. Я снова хищно ухмыльнулся. К подобному определенно можно было привыкнуть. Совершенно новый вид пытки и слишком жаждущая жертва. — Хочу, чтобы ты кончила мне на язык, — произнес я, удивив даже самого себя той темнотой, что прозвучала в моем голосе. — Да, — простонала Валя. — Хорошая девочка, — я сжал ее задницу обеими руками, возобновив свои   манипуляции. Долгие, медленные движения языка чередовались с легкими, дразнящими толчками внутри сладкой киски. Я целовал, посасывал, облизывал и пробовал на вкус, упиваясь ее сущностью и ароматом. Впился пальцами в мягкую плоть ее попки, удерживая ту у своего лица, независимо от того, как сильно стонала Валя, извивалась и скулила от отчаянного желания. Каким-то образом девушка нашла в себе силы и начала двигаться еще яростнее. Теперь слышалось лишь громкое нечленораздельное хныканье, что звучало как самая сладкая мелодия и дополняло мою «трапезу», из-за которой мои рот, губы и щеки были покрыты девичьими соками. Я тоже ускорил темп, мой отчаянный голод являлся прекрасным дополнением к ее собственному. Я почувствовал, как каждый нерв в теле Вали воспламенился, девушка напряглась и застыла на долгое мгновение, которое продолжалось и продолжалось, пока она хрипло кричала в экстазе. Затем Валя рухнула обратно на кровать, словно марионетка, чьи нити перерезали. Вся прежняя энергия девушки внезапно иссякла в одно мгновение. Она лежала обмякшая и задыхающаяся. Я вылез из-под нее и приподнялся на локтях, рассматривая результаты своей работы. — Егор, — выдохнула Валя, когда, наконец, пришла в себя, немного переведя дух. Я лишь усмехнулся в ответ, и из моей груди вырвался глубокий удовлетворенный рокот — я был вполне доволен собой. Мой голод исчез ненадолго. Положив голову Вали на живот, я лениво заскользил руками по ее бокам, от бедер к груди и обратно, наслаждаясь ощущением ее бархатной кожи.

— Я есть хочу, — объявила Валя, и это были самые приятные слова, которые я когда- либо слышал. Они означали, что я мог ненадолго выйти из номера мотеля, подышать свежим воздухом и разобраться в вихре беспорядка, который произошел за последние несколько дней. У меня внутри все сжалось, и не знай я себя, то сказал бы, что пребывал в замешательстве. «Почему ты так смущен, брат? А я знаю почему. Может, потому что ты разрываешься между желанием показать Вали, что она тебе небезразлична, и желанием воспринимать ее всего лишь как женщину, которую можно использовать для удовольствия?» «Только не сейчас, Даня», — оборвал я мысль. — Пойду, куплю нам чего-нибудь поесть, — ответил я. — В квартале отсюда видел китайский ресторанчик. Валя не просилась пойти со мной, и я был благодарен ей за это. Как только я встал, она снова легла на кровать и положила голову на подушку. Девушка казалась по-настоящему измученной, будто тащила тяжелый груз и мечтала от него избавиться. Она подтянула колени к груди и обхватила их руками. Возможно, я озабоченный мудак, но, когда она свернулась в такую позу, ее белое цветастое платье задралось… и я увидел идеальную задницу цвета персика, словно умолявшую ее отшлепать, то член воззвал ко мне, чтобы я погрузился в эту сладкую попку. Довольно часто мне казалось, что всего этого чересчур. Мозг становился зависимым от этой женщины, и я терял гребаный рассудок. Схватив ключ от номера, я предупредил: — Никуда не выходи и не открывай дверь. — Я поняла. Спасибо, Егор, — улыбнулась Валя. Выйдя на балкон второго этажа, я запер за собой дверь. Вечером мотель преобразился. По всему балкону рука об руку гуляли женщины в коротких юбках с пожилыми лысеющими мужчинами. У мужчин на лицах красовались противные ухмылки, будто они думали, что действительно могли удовлетворить своих спутниц. А у женщин, воспринимавших происходившее как обычную работу, были пустые лица. Администратор мотеля стояла, прислонившись к сломанной двери, и курила сигарету. — Привет, красавчик! Малыш, зайдешь поболтать? А может, хочешь еще «чего- нибудь»? — позвала она. Я проигнорировал ее и вышел на улицу. — Ну и пошел ты! — крикнула она, швырнув в мою сторону окурок от сигареты, угольки которой разлетелись в вечернем воздухе, будто светлячки. Вечер оказался теплым, и я почувствовал, как вспотел. Нужно было принять душ, и попытаться очистить голову от мыслей, но Валя делала это невозможным. Я старался сосредоточиться на том, что происходило вокруг, с целью отвлечься. Читал номерные знаки машин, шумевших на дороге. Большинство из них были из Массачусетса, но еще был «Форд Эскейп» из Невады, «Королла» из Вирджинии и «Сивик» из Род-Айленда. Деревья с темной листвой скрывали меня, обеспечив столь необходимое прикрытие во время прогулки, так как свет от уличных фонарей не проникал сквозь крону. По тротуару прогуливались несколько пешеходов: две пожилые женщины громко болтали о говядине, гуляя с маленькими собачками, больше похожими на крыс. Мужчина в мешковатом серебристом костюме бежал вниз по дороге, словно опаздывал на встречу. Чернокожий мужчина и мексиканская проститутка держались за руки, скорее всего направляясь в мотель. Я пришел в китайский ресторан «Восточное наслаждение», и на входе в глаза сразу же ударил яркий свет, как в больнице. Большую часть помещения занимали четыре стола со стульями из синей искусственной кожи. Материал на мебели был порван в нескольких местах и обнажал желтую обивку. На прозрачном прилавке красовались картофель фри, куриные шарики и рыбные лепешки. В забегаловке оказалось пусто, если не считать китайца в белой футболке, испачканной красным соусом. — Будете что-то заказывать? — спросил мужчина. — Да, мне… Я вдруг услышал, как дверь распахнулась, и китаец посмотрел на вошедших. Смутное чувство опасности подействовало на меня мгновенно, предупредив о надвигающейся угрозе. Инстинкт подсказывал, что неприятности приближались именно по мою задницу. Я обернулся. В китайский ресторан вошли Амир и Герман. Амир получил свое прозвище из-за маленького роста и того факта, что когда-то он был лучшим футболистом в округе, пока не получил пулю в бедро. Он всегда носил красную шапку. Я даже не знал, какого цвета у него волосы. Шапка сидела низко, чуть выше глаз. А его лицо было похоже на морду хитрой крысы, вечно что-то рыскавшей в глубокой ночи. Германа так называли из-за его рук, которые походили на стволы дробовика и могли нанести большой вред. Он был на полторы головы выше Амира и сейчас был одет в шорты и белую обтягивающую майку без рукавов, которая демонстрировала его телосложение качка. Тату в стиле «трайбл» покрывали его левую руку от кисти к плечу. От лысой головы отражался свет, а голубые глаза Германа были такими бледными, что казались почти.......

Что будет дальше ?