18

белыми. Он был настоящим тупицей во всех смыслах этого слова.Я стоял спокойно и пытался изобразить приятное удивление, но знал, что это чушьсобачья. Они пришли сюда, чтобы пролить кровь.— Ребята. Тоже пришли купить еды?— Неужели ты реально думал, что мы полные идиоты? — спросил Герман.— Где эта гребаная девчонка, Егор?Герман и Амир сделали шаг вперед.

— Значит, вы нашли меня, — это было скорее утверждение, чем вопрос.— Конечно, нашли, — дьявольски усмехнулся Герман.— И как?— По улицам ходят слухи, — коротко ответил он.— Слухи? — я улыбнулся, кивнул и потер свой острый подбородок.— Хватит, Егор. Где девчонка? — спросил Амир.— Меня вы нашли, а ее нет? Какие-то хреновые ходят слухи, — ухмыльнулся я.Амир сверкнул глазами и сделал еще шаг в мою сторону. Я знал, что мне предстоялопринять важное решение. Самым разумным было бы отказаться от Вали. Я познакомился сней совсем недавно. Почему бы не бросить ее к чертям? Почему бы не покончить со всемэтим прямо сейчас? Почему бы не вернуться к Боссу, Герману Амиру, Криду и всейкоманде «Пьяной Гарпии», не упасть на колени и не попросить прощения? И тут в головемелькнула картинка. Я представил это, словно все происходило у меня на глазах. Валюотдадут обратно Ларионову, или всадят ей пулю в лоб. А я в любом случае умру.Я видел, как Ларионов толстыми пальцами с золотыми кольцами цеплялся за Валю, а егожирная шея дрожала, пока он изо всех сил пытался сдержать свою тошнотворную похоть. Явообразил себе его уродливый живот, нависший над членом, и как его пальцы-сарделькилапали тело девушки. Представил, как ее рот открылся в крике о помощи, как она пыталасьотползти, а Ларионов, засмеявшись, небрежно шлепнул ее по затылку. А затем мой разумвызвал образы, от которых меня затошнило и скрутило живот. Мне мерещилось, как Ларионовнавалился на Валю и придавил ее своим телом, сверкнув посеребренными зубами в злобнойусмешке. Его жирная задница двигалась вверх-вниз, вверх-вниз, а Валя исчезла где-то подего расплывшимся животом. Я чувствовал запах пота, запах ее страха и слышалприглушенные протесты Вали, когда он насиловал ее снова и снова. Все это представилосьмне в течение нескольких секунд. Я сжал кулаки и челюсть, заскрипев зубами. Затемнемного расслабился, потому что уже принял решение. Сейчас необходимо былоуспокоиться, настала пора поработать.Амир сделал еще шаг вперед. Герман встал рядом с ним и глубоко дышал. Явспомнил, что Герман всегда мечтал встретиться со мной лицом к лицу. Он был одним изтех идиотов, которые проводили каждую секунду своей жизни в спортзале и заглядывалисьна себя в зеркало при каждом удобном случае, улыбались и напрягали мышцы, как АрнольдШварценеггер. Он не понимал, что иметь большие мускулы — это лишь половина успеха;нужен инстинкт, звериное чутье и острый ум убийцы. А Герман — просто тупица. В товремя как я был машиной для убийств.— Никаких драк в моем ресторане! — завопил китаец, размахивая руками над  головой. — Никаких драк! Марш на улицу!— Где она? — потребовал Амир. — Ты реально пойдешь против семьи Бьянки ирискнешь всем ради какой-то шлюхи, которую даже не знаешь? Никогда не думал, что тытакая тряпка, Шип.Он посмотрел мне в лицо, выпятив нижнюю губу, и задрожал, словно не понималпроисходящего. Может, когда-то Амир и смотрел на меня снизу вверх, но это время давнопрошло. Он не станет смотреть так на человека, который ослушался Босса или пошел противсемьи. Семья и верность были основой ценностей Бьянки, и мой поступок являлсяпредательством. Возможно, лгать Боссу было не самой лучшей идеей, но будь я проклят,если позволю чему-то случиться с Валей.— Нет смысла разговаривать с ним, дружище, — прорычал Герман сквозь стиснутыезубы. — Он опьянен молоденькой давалкой. Я слышал кое-какие истории от " русских" о тойузкой киске, которую он так оберегает.— Так ты общаешься с "русскими", Герман? — удивленно спросил я.Амир взглянул на меня, а потом на Германа.Уверен, он думал о том же, о чем и я: «Ты общаешься с врагами? Крыса!»— А Босс в курсе? — спросил Германа Амир.Герман проигнорировал Амира и скрестил руки на груди, понимающе ухмыльнувшись.— А еще я слышал, что Ларионов прилично растянул маленькую киску этой шлюхи.Говорили, он хорошенько ее оттрахал. И она теперь не такая тугая, — хихикнул он, явнопопытавшись спровоцировать меня. — Но, насколько мне известно, девка компенсирует этодругим способом. Сосет без остановки. Она отсасывала Ларионову два часа подряд! — Германистерически рассмеялся. — Почему ты защищаешь эту шлюху…Что-то во мне вспыхнуло, когда Герман заговорил о Вале в таком ключе. Наверное, мойбрат был мудр даже будучи мертвым: я понимал, что начинал заботиться о ней. КакоеГерман имел право молоть такую чушь? Он не должен был даже произносить ее именисвоим гребаным ртом.— Герман, ты гребаная крыса! — шокировано выпалил Амир.Китаец испуганно вскрикнул, когда я через весь ресторан бросился к Герману.Судя по всему, я был слишком занят мыслями о Вале, потому что ублюдок отскочил инанес мне неожиданный удар прямо в лицо. Ошеломленный, я упал на колени и прижалруки к лицу, почувствовав, как между пальцев потекла кровь. Я громкий застонал, и если быне знал Германа лучше, то подумал бы, что он сломал мне нос.— Ты сегодня не в лучшей форме, а, Шип? — Герман засмеялся и покачал головой. —Вот что бывает, когда связываешься со шлюхой…Прежде чем он успел закончить, я вскочил и нанес Германа мощный апперкот. Кулакхрустнул от удара в подбородок ублюдка, а по руке прошла дрожь. Я был выносливым иготов к битве. Подпрыгнул на пальцах ног несмотря на то, что кровь лила из моего носа.Герман упал на один из столов, ударившись задницей о край мебели. Он соскользнул на поли застонал.Амир бросился на меня, раскинув руки, но я знал, что у него была слабость, котораядавала мне преимущество. Он получил пулю в ногу, и я буду целиться в раненую конечность,если дело дойдет до этого. Я нырнул за спину Амиру, схватив его за шею и заломив руки заспину.— Я тебе не враг, Амир! — прорычал я.

— Вы оба пошли против семьи! — заорал Амир. У меня не было другого выбора, кроме как защищаться. Я повернулся и изо всех сил ударил Амира ногой в область колена сзади. Парень вскрикнул и, споткнувшись, упал вперед, издав при этом по-детски громкий всхлип. Я знал, как выглядел: глаза сузились, в висках пульсировала кровь, а челюсть плотно сжалась. У меня было лицо человека, выполнявшего свою работу: сосредоточенное лицо солдата или наемного убийцы во время задания. Когда я обернулся, Герман уже стоял на ногах. — Идите на улицу! Идите на улицу! — китаец обошел стойку и встал перед ней, протянув руки в защитном жесте. — Здесь вы драться не будете! Из кухни вышла маленькая девочка с черными как смоль косичками, держа в руках изжеванную куклу Барби. Девочке было не больше восьми лет, и она смотрела, как мы пытались убить друг друга. Ее карие глаза широко раскрылись, то ли от страха, то ли от любопытства, я не мог сказать точно. — Ты просто гребаный идиот! — рявкнул Герман — Какого хрена ты всем рискуешь? — Считаешь себя крутым чуваком, потому что мелешь всякую херню о женщинах? — спокойно ответил я, вытерев кровь с лица. Я разжал кулаки, готовый душить или хватать руками. — Чувствуешь себя важным перцем, унижая женщин? Я больше не позволю тебе говорить о Вале, а, если скажешь хоть еще одно гребаное слово о ней, то прикончу тебя прямо здесь. Я услышал приглушенный звук кроссовок Амира.Он шагнул почти неслышно, но только не для моего натренированного слуха. — Еще один гребаный шаг ко мне, и он станет твоим последним, — предупредил я, даже не повернувшись к нему. Амир замер. Брови Германа взлетели вверх. — Я крутой? — он громко расхохотался, поднял кулак и ударил себя в грудь. В это же время маленькая девочка в дверях заплакала, уронила свою Барби и бросилась обратно на кухню. — Вам пора сваливать, — сказал я, контролируя действия Амира, который смотрел на Германа. — Герман, думаю, нам лучше…, — пробормотал Амир. Он массировал ногу, и я слышал в его голосе мучительную боль. Амир не был ровней ни одному из нас, ему лучше всего было оставаться на месте и нам не мешать. — Нет! — Герман будто увеличился в размерах, а его голос наполнил маленький ресторанчик, словно звуковая сирена. Китаец снова забежал за прилавок и присел на корточки за кассой, уставившись на Германа как на огромный валун, готовый уничтожить все на своем пути, в том числе и его имущество. — Вернуться к Боссу и сообщить, что мы облажались? — он покачал головой, его лицо выглядело напряженным и недоверчивым. — Можешь вернуться, если хочешь, Амир. Но я закончу это дело. А сдашь меня Боссу, я сломаю тебе вторую ногу. Амир кивнул в знак согласия. Герман ухмыльнулся мне. — Я закончу это, потому что твоя шлюха — никчемная сучка, и она хороша только для того, чтобы сосать и трахаться. И прежде, чем вернуть ее "русским", я трахну ее в большую гребаную задницу, потому что Ларионов уже испортил ее киску! Амир завопил, китаец заткнул уши, а Герман попытался достать пистолет, но опоздал. Я вытащил оружие из внутреннего кармана куртки, прицелился в голову Германа и нажал на спусковой крючок. Выстрелив, я не почувствовал гнева. Я вообще ничего не чувствовал, кроме удовлетворения: глубоко засевшего удовлетворения от того, что мне удалось защитить свое. Я правильно поступил: защитил честь Вали и уберег ее от опасности. Непонятно почему это меня так обрадовало, но я точно знал, что не позволил бы случиться тому, о чем говорил Герман. Пуля вошла ему в левый глаз. Из раны хлынула кровь, залив сильные мужские руки, после чего Герман упал на колени. Рухнув, он задел баночку с солью, которая тоже свалилась на пол. — Ты в меня выстрелил! — закричал он, прикрыв глаз. Его слова были невнятны. Люди думали, что выстрел в голову — это всегда мгновенная смерть, но я видел, как после этого раненые разговаривали еще в течение десяти минут. Но Герману вряд ли так повезет. — Ты выстрелил в меня, боже! С абсолютно пустым выражением лица я прижал дуло пистолета к правому глазу Германа и нажал на курок. Кровь и куски плоти разлетелись повсюду, покрыв прилавок и мою одежду. Я навис над Герману, прицелился ему в сердце и дважды выстрелил. Воздух наполнился запахом дерьма и крови, но я уже чувствовал этот запах раньше, когда умирали люди. Я смутно осознавал, что китаец полз к кухне на четвереньках, где кричала маленькая девочка. Я был занят поисками гильз от пуль. Одну нашел под ногой Германа, другая лежала на столе. Я сунул их в карман и направился к двери. Амир тяжело дышал, стоял перед дверью и прикрывал свою здоровую ногу. Казалось, он мог упасть в любой момент. — Что ты наделал, Егор! — Амир пялился на тело Германа, словно не верил своим глазам. — Убил его, Амир — Но… но, это же был Герман! — Да, был, а еще он был крысой. А теперь сваливай. — Но ты тоже крыса! Ты лгал Боссу! Амир двигался недостаточно быстро. — Мне не хочется убивать и тебя, Амир, — предупредил я, вытерев окровавленный нос. Я выдержал его пристальный взгляд в течение десяти секунд. Китаец и девочка все еще кричали, и воздух словно стал гуще, плотнее и острее ощущался; металлический запах крови и вонь дерьма витали вокруг. Я видел, что Амир не хотел умирать. В прошлом у нас с ним была драка по пьяни, но на этом все и закончилось. Мы не были врагами. Однако и друзьями тоже. Но у Амира не было настоящего желания убивать меня. Он просто выполнял приказ. Медленно, он отошел. Я снова повернулся к китайцу и прицелился в него. — Ты ведь не позвонишь в полицию? — Нет-нет. Никакой полиции! — Разумно, — похвалил я и оглядел гребаный ресторан. — Займись делом и приведи здесь все в порядок. Китаец кивнул. Я снова повернулся к Амиру несмотря на то, что у меня из носа лила кровь. — Как вы меня нашли? — история о том, что они нашли меня по слухам, казалась неправдоподобной. — Не знаю, — задрожал Амир. — Я занимался своими делами в «Пьяной Гарпии», ко мне подходит Герман и говорит: «Пойдем». Клянусь. Мы взяли мою машину, а по дороге сюда он сказал, что ты пошел против семьи, солгал Боссу и кого-то там спас… Я посмотрел на Амира, шмыгнул кровоточащим носом и вытер руки о джинсы. — Ты ведь понимаешь, что это не конец, Егор, — пробормотал Амир,захромав в другой конец ресторана. — Понимаю, — ответил я и открыл дверь. Теплый ночной воздух ворвался в помещение. Я в последний раз взглянул на Амира. — Пойдешь за мной или вызовешь копов, башку прострелю.

Должно быть, я выглядел как ненормальный, когда зашел в номер мотеля. Потому что Валя вскочила с кровати, словно игрушка-попрыгунчик, и, скривив губы в немом крике, побежала в ванную и захлопнула за собой дверь, через которую было слышно ее бешеное дыхание. — Валя, это я, — произнес я, зажав нос, и направился через комнату к ванной. — У меня был адский вечер. Открой дверь. — Ты весь в крови! — Не говори, что ты удивлена, — рассмеялся я. — Это даже не моя кровь. Ну, может чуть-чуть. Я услышал слова Дан  в голове: «Большинство людей, брат, не смогли бы смеяться в такой момент. Но ты же не большинство, да?» — А чья? — У меня нет времени вдаваться в подробности. Позже расскажу. Открой дверь. Я услышал, как что-то зашумело в раковине, и через мгновение Валя с мокрым полотенцем в руках открыла дверь. Я чувствовал себя грязным, стоя напротив нее вот так. Она выглядела чистой, бледной и без единой царапины. А я был испачкан кровью и «пропитан» смертью. — Ты похож на безумца! — Валя скривила лицо и принялась вытирать кровь с моего носа. Я потянулся, схватил ее за руку и задержал на мгновение. Посмотрев ей в глаза, я улыбнулся. Она отвернулась, а ее лицо вспыхнуло. — Сломал нос? — Неа. Просто кровь идет, — успокоил я, нависнув над ней. Валя посмотрела на меня, сдержав улыбку, и, закончив вытирать мой нос, стала чистить одежду. Затем вернулась в ванную, взяла еще одно чистое полотенце и протянула мне. — Вот. Приложи полотенце и чуть зажми. — Спасибо, — ответил я и выполнил ее просьбу. Она помолчала. — Это нормально, что я нахожу тебя привлекательным даже в таком виде? — Я ухмыльнулся, понятия не имея, что на ответить. — Отвратительно, — сказала Валя, продолжив вытирать руки. — Не думаю, что когда-нибудь привыкну к запаху крови. Это напоминает мне время, когда я была волонтером в Красном Кресте. — В Ростов-на-Дону  есть Красный Крест? — Ну да. Не слышал о Красном Кресте? Около года назад я записалась волонтером в их отдел реагирования при чрезвычайных ситуациях. — Ого. — Я прошла обучение и все такое, и оставалась на связи в случае необходимости. Это было во время летних каникул в Ростове. Но я скажу вот что — за то короткое время, что я там находилась, мне довелось увидеть довольно-таки много крови, но меня все равно до сих пор тошнит от ее запаха. — Привыкнешь. Это стало второй натурой в моей работе, — я пожал плечами, наблюдая, как Валя проводила пропитанным кровью полотенцем по моим ботинкам. — Спорить не буду, — хихикнула она, сосредоточившись на занятии. — Ладно, мне нужны еще полотенца, Егор. — Вообще-то нам пора уходить. — Только не в таком виде! — Сюда в любой момент могут нагрянуть копы. А если полиция доберется до меня, то Босс и Ларионов будут точно знать, где нас искать, — я предполагал, что Босс, криминальная семья Бьянки и Ларионов теперь работали вместе. Для " русских " не было ничего необычного в том, чтобы играть в друзей со своими врагами, если речь шла о деньгах. Мне неизвестно, зачем Боссу сотрудничать с жирным "русским" хреном, но сейчас это было неважно. — Босс? Подожди, твой Босс? — У нас нет времени. Ну же! — я схватил Валю за руку и потащил к входной двери. — Эй! — прикрикнула она, попытавшись выдернуть свою руку. После чего ее голос стал более серьезным. — Ты испачкаешь меня кровью! Я уже собирался пошутить над ней за то, что она такая неженка, но девушка меня удивила. — Тебе нужно в душ. А мне переодеться. Посмотри на нас! Валя вырвалась из моей хватки, порылась в чемодане и вытащила старые джинсы и объемный свитер. — Я так сильно хочу тебя прямо сейчас, но мы… — Мы? Значит, теперь мы — это официально? Я подумал о «Пьяной Гарпии», о щелчке заряжаемых пуль, о звуках смеха, когда парни обсуждали то, как убьют меня, о голосе Босса, звеневшем от ярости, во время приказа убить… — Да, теперь мы — это официально, — ответил я. — Идешь переодеваться или нет? Валя кивнула. — Я переоденусь. А ты в душ. Я стащил с себя черную кожаную куртку, футболку и швырнул их в стену. Как бы высокомерно это ни звучало, я знал, что хорошо выглядел без футболки, и ни одна женщина не была против моего обнажения. Валя быстро взглянула на мой пресс, прежде чем отвернуться. Я обратил внимание, как вспыхнули ее щеки, когда я наклонился, чтобы снять ботинки. Она снова взглянула на меня, и я заметил, что она восхищалась движениями моих мышц.