Глава 18

   Тристан

   Раздается тихий щелчок, и я поворачиваю голову, чтобы увидеть, как мистер Накатоми фотографирует связанного повара на телефон, а затем поворачивается и показывает мне большой палец вверх. Я начинаю задаваться вопросом, не думает ли он, что все это - часть мероприятия по раскрытию загадочного убийства, а не настоящее убийство.

   – Эгги! – в шоке восклицает Эллис, огибая Дэнни и направляясь к повару. – Что случилось?

   – Это я и хотел бы знать, – бормочет Дэнни.

   – Это то, что мы все хотели бы знать. – Майор Дик отпихивает всех в сторону и врывается на кухню. – Это уже выходит за рамки шутки.

   – Ты думаешь, что это шутка? – заявляет миссис Сноу, сердито глядя на него.

   – Может, и плохая, – бормочет мистер Грейсон себе под нос, и клянусь, Руби ухмыляется.

  – Не притворяйся, будто тебя это волнует, – отвечает майор Дик миссис Сноу. – Ты ненавидела Плюма больше всех.

   – Никто из нас его не любил, – вмешивается мистер Мидоу.

   – Да, возможно, мне этот человек не нравился. – Глаза миссис Сноу сужаются. – Он был эгоистичным, самодовольным, придирчивым, бесталанным человеком, который считал, что весь мир ему обязан, и более того...

   Сняв перчатки, я засовываю пальцы в рот и издаю пронзительный свист.

   – Хватит, – резко говорю я, повергая собравшуюся труппу актеров в ошеломленное молчание. Сейчас я не уверен, кто ведет себя более плохо - живые или мертвые. – Насколько я понимаю, каждый из вас сейчас находится в верхней части списка подозреваемых. Руби и Грейсон, вы прекрасно знаете почему. Миссис Сноу, это вы спорили с ним при каждом удобном случае и плеснули ему в лицо вином в комнате, полной обедающих. Мистер Мидоу, ваше лицо сейчас не пытается скрыть презрение, которое вы испытывали к мертвому человеку, а майор Дик... – Мои глаза сужаются. – Вы ведете себя как мудак.

   Раздается громкий, довольный гогот, и, обернувшись, я вижу, что Дасти улыбается мне, как гордая мамочка.

   – Это мой малыш, так им. – Она притворно смахивает слезу. – Посмотри на себя, совсем взрослый и сама язвительность. Как будто я в тебя вселилась. – Она подмигивает, и я едва удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза, поворачиваясь обратно к повару.

   – Ты в порядке, Эгги? – Эллис резко срывает скотч с ее рта, и я вздрагиваю при виде красных отметин.

   – Что, черт возьми, происходит? – кричит она с сильным шотландским акцентом. – Вы, сумасшедшие англичане! Я только что занималась своими делами, а в следующее мгновение оказалась скрученной, как хаггис на Хогманай.

   – Ты видела, кто это сделал? – спрашивает Дэнни, беря ножницы с ближайшего крючка и начиная разрезать обмотанную вокруг нее ленту.

   – Вы ее не отпустите! – выпаливает Грейсон. – Она может быть убийцей!

   – Как и любой из вас, – отмечает Дэнни. – Мы не можем связывать людей. Это не «Повелитель мух». Невиновный, пока его вина не доказана, что-нибудь значит для вас, люди? Прямо сейчас она - лицо, представляющее интерес, как и все вы.

   – Я - лицо, представляющее интерес? – спрашивает Эгги Дэнни. – Почему? Что они подразумевают под убийцей? – Она хмурится. – Если это часть этого дурацкого загадочного убийства, то я в нем не участвую. Мне еще нужно загрузить посудомоечную машину и достать мясо для завтрашнего ужина.

   – Произошло настоящее убийство, Эгги, – обеспокоенно говорит ей Эллис.

   – Что? – Она моргает, глядя на Эллиса, и переключает внимание на Дэнни. – Какое убийство? Кто?

   – Профессор Плюм, один из актеров загадочного убийства, – отвечает Дэнни.

   – Его ударили прямо в шею, Эгги. Это было ужасно! – Глаза Эллиса широко раскрыты, и он дико жестикулирует. – И это был один из твоих ножей!

   – Да, спасибо, Эллис, – перебивает Дэнни. – Дальше я сам.

   – Мой нож? – повторяет Эгги. – Черт возьми, это был мой лучший разделочный нож.

   – Откуда ты знаешь, о каком ноже он говорит? – спрашивает Дэнни.

   – Потому что только его не хватает. Не нужно быть идиотом, чтобы понять это. – Эгги хмурится, похоже, больше расстроенная из-за ножа, чем тем, что им кого-то убили.

   Дэнни продолжает разрезать ленту.

   – Когда ты обнаружила, что он пропал?

   – Ну, – размышляет она вслух, – я разделывала им мясо на ужин, а потом подавала на стол. Когда все основные блюда были поданы, я вымыла ножи вручную и убрала их в ящик, завернув в рулон. После того как подали десерты, я вышла покурить. Когда я вернулась, ящик был открыт, рулон лежал на боковой стойке, а мой самый большой разделочный нож отсутствовал.

   – И ты не видела, кто тебя связал? – Дэнни откладывает ножницы и начинает снимать с нее клейкую ленту.

   Эгги хмурится еще больше.

   – Нет, не видела, но когда они попадутся мне в руки, они об этом пожалеют.

   – Это кажется ужасно удобным, – усмехается майор Дик.

   – Ну, она не привязывала себя к стулу. – Дэнни качает головой и протягивает руку, чтобы помочь Эгги подняться на ноги.

   Теперь, когда она стоит, я вижу, что она довольно низкого роста - может быть, метр пятьдесят-пятьдесят пять - и довольно пухлая, одета в белый костюм шеф-повара, по которому спереди разбросаны различные пятна.

   – Нет, не она, – бормочу я и бросаю взгляд в сторону Берти и Роджера.

   Дэнни прослеживает за моим взглядом, направленным в пустой угол кухни, и его рот складывается в букву «О», так что я уверен, что он только что догадался, кто - или, скорее, что - может быть виновником.

   – Знаешь, Берти, – задумчиво говорит Роджер, прикуривая очередную сигарету. – Я начинаю думать, что мы, возможно, немного поторопились. Ведь Эгги никого раньше не убивала.

   – Насколько нам известно, – замечает Берти.

   – Туше. – Роджер выпускает тонкую струйку дыма. – Знаешь, что нам нужно?

   – Подкрепление! – гремит Берти. – Боже, это блестящая идея!

   – Именно. – Роджер ухмыляется. – Давай соберем войска, и мы решим это в два счета!

   Боже мой, это как наблюдать за медленно движущейся автокатастрофой, которую бессилен остановить. Я не могу ничего сказать, поскольку все остальные гости столпились на кухне и внимательно наблюдают за происходящим. Поэтому я вынужден свирепо смотреть на них, предупреждающе расширив глаза и покачивая головой.

   – Боже правый, с парнем все в порядке? – Берти показывает на меня, спрашивая Дасти, которая явно развлекается. – У него такой вид, как будто у него вот-вот случится припадок или что-то в этом роде.

   – Однажды у меня такое было, – говорит Эдвина. – Но оказалось, что мой корсет был просто слишком туго зашнурован.

   – С ним все в порядке. – Дасти усмехается. – Но я думаю, Трис хочет сказать, что это гениальная идея, тебе обязательно нужно позвать на помощь всех остальных призраков.

   – Дасти! – шиплю я сдавленным голосом.

   – Что это было? – Эсси бочком подходит ко мне.

   – Я... э-э-э... – Я прочищаю горло. – Я сказал ясно. Я согласен с Дэнни. Эгги не смогла бы так основательно примотать себя к стулу самостоятельно.

   – Возможно, у нее есть сообщник, – предлагает Марта.

   – О-о-о... – Глаза Эсси расширяются. – Думаешь, они истребляют людей, как Суини Тодд и миссис Ловетт?

   – Возможно, поэтому у них и нет гостей. – Марта поджимает губы и подозрительно смотрит на Эгги.

   – Надеюсь, что нет, – бормочу я. – Мне очень понравился соус.

   – Что ж, нам пора. – Заявление Берти привлекает мое внимание. – Духов надо собрать и все такое. Ты же сам говорил, что мы должны подавать пример.

   Я хотел уберечь их от неприятностей, а не втягивать в них по уши, хочу я сказать. Но не могу, и это чертовски раздражает.

   – Итак. – Берти делает паузу и указывает на профессора Плюма, который все еще околачивается рядом со мной. – Нам стоит взять этого парня с собой. Теперь он один из нас, и нам стоит познакомить его с остальными.

   Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но все они исчезли, включая профессора Плюма. Осталась только Дасти, которая смеется так сильно, что держится за бока.

   – Боже мой. – Она вытирает слезы с глаз. – Почему я раньше не была на уик-энде, посвященном загадочному убийств? Это настоящее буйство! Как бы я хотела, чтобы Чан был здесь.

   Я могу только представить, насколько более безумной станет эта ночь, если Чан будет здесь, а Смерть будет следовать за ним.

   Я качаю головой и поворачиваюсь к Дэнни.

   – Что теперь?

   – Нам нужно установить некоторые факты и временные рамки. – Дэнни почесывает подбородок.

   – Мисс Фэрфакс? – Он поворачивается к Руби, которая топчется поблизости и подозрительно молчалива для человека, который, по-видимому, был замужем за жертвой. – Правильно ли я думаю, что вы с профессором Плюмом женаты в реальной жизни?

   – Да, – говорит она и вытирает салфеткой сухие глаза.

   Ага, она никого не обманет, если не сможет выдавить даже пару крокодиловых слезинок. Очевидно, она не очень хорошая актриса. О боже, даже мой внутренний монолог начинает подозрительно напоминать Дасти.

   – Не могли бы вы сказать мне, имел ли кто-нибудь зуб на вашего мужа?

   Миссис Сноу усмехается себе под нос.

   – Только те, кто когда-либо встречался с ним.

   – Ты просто ревнуешь, потому что он выбрал меня! – шипит Руби.

   – Ты украла его, ты имеешь в виду! – огрызается миссис Сноу. – Иезавель.

   О, так миссис Сноу - бывшая? Интересно. Я бросаю взгляд на Дэнни, который наблюдает за разворачивающимся перед ним спором.

   – Я не виновата, что он не захотел такую засохшую, кислую старую корову, как ты. – Руби сердито смотрит на нее.

   – В отличие от женщины, которая не может держать свои трусики на себе.

   Мистер Грейсон делает ошибку, вмешиваясь.

   – Это неуместно.

   Миссис Сноу фыркает от отвращения.

   – О, пожалуйста. Как будто ты не трахал ее, как собака во время течки, при каждом удобном случае.

   Раздается громкий вздох, и мы все поворачиваемся, чтобы увидеть Эсси, которая выглядит одновременно шокированной и радостной, делая пометки в подарочном блокноте для записей о загадочном убийстве.

   – Она права, знаешь ли. – Майор Дик кивает. – Мы все знали о вас двоих.

   – Включая Плюма, – соглашается мистер Мидоу. – Ваша осторожность так же плоха, как и ваша игра.

   – Что ты сказал? – рычит мистер Грейсон.

   – Он сказал, что твоя игра сравнима с игрой скучающего малыша в рождественской пьесе.

   – Как ты смеешь? – резко шепчет мистер Грейсон.

   – Ты просто завидуешь, – обвиняет Руби. – Потому что Грейсон был выше тебя в очереди на пост руководителя труппы.

   – Пока Прометей не украл это у него, – презрительно говорит миссис Сноу. – Наносить удары в спину - вот в чем была сильная сторона Прометея, в конце концов. Похоже, он получил по заслугам.

   – Его не ударили ножом в спину, – парирует Руби. – Его ударили ножом в шею.

   – Даже это ты не смогла сделать правильно, да?

   – Как ты смеешь! – возмущенно восклицает Руби. – Я бы никогда не причинила вреда своему мужу. Я любила его.

   – Любила настолько, что трахалась с Грейсоном направо, налево и по центру, – комментирует мистер Мидоу.

   Миссис Сноу ухмыляется.

   – Знаешь, он собирался с тобой развестись.

   – Ты лжешь. – Глаза Руби сужаются.

   – Нет, – продолжает она. – Я подслушала, как он разговаривал по телефону со своим адвокатом как раз перед Рождеством.

   Я слышу громкий хруст и перевожу взгляд на панк-рокера Скида, который опирается на стойку рядом с Дасти и держит в одной руке большой пакет попкорна, засовывая горсть себе в рот.

   – Что я пропустил? – бормочет он с набитым ртом, адресуя вопрос Дасти.

   Она начинает указывать на всех по очереди.

   – Эта трахала того, а теперь трахает вон того. И их всех трахнул мертвый парень.

   – Хм... – Скид кивает, проводя языком по зубам. – Отлично. – Он протягивает пакет Дасти, и она берет горсть попкорна.

   – Спасибо, Скид.

   – Не за что, мисс Дасти. – Он улыбается ей.

   Я моргаю и решаю, что не стоит даже думать об этом. Возвращаясь к все еще спорящим актерам, я поражаюсь, как, черт возьми, они вообще умудрились работать вместе, учитывая уровень враждебности и стервозности. А еще я думаю, не спрятать ли нам остальные ножи Эгги... на всякий случай.

   Дэнни делает глубокий вдох и сжимает переносицу, пытаясь найти в себе терпение.

   – Ладно, хватит, – твердо говорит он.

   Это совсем не то, что мы планировали для нашего романтического отдыха.

   – Думаю, мы выяснили, что у вас у всех есть достаточный мотив, – говорит Дэнни. – Поэтому я думаю, что нам следует быстро перейти к возможностям. Мы знаем, что профессор Плюм был жив, когда мы все сели ужинать, и он ушел через некоторое время после этого.

   – Это было как раз перед десертом, – говорю я ему. – Я видел, как он ушел. Ему  позвонили, и он извинился. После этого он так и не вернулся за стол.

   – Эгги? Во сколько подали десерт? – спрашивает Дэнни у повара.

   – О, о! Я знаю! – Эллис подпрыгивает и поднимает руку. – Мы с Рози подали десерты в восемь тридцать. Я столкнулся с профессором Плюмом, когда он уходил, а я входил с тарелками. Тристан прав, он говорил по телефону.

   – Кто-нибудь знает, кто ему звонил? Он сказал, когда, извинившись, вышел из-за стола? – Дэнни смотрит на Руби и мистера Мидоу, которые сидели ближе всех к профессору Плюму, но они оба качают головами.

   – Ладно, мы должны проверить его телефонные звонки, – говорит мне Дэнни.

   – Я оставил его личные вещи вместе с телом, чтобы их забрал местный коронер, как только они доберутся до отеля, – отвечаю я. – Думаю, его телефон, скорее всего, в одном из карманов.

   Дэнни кивает и берет меня за руку.

   – Тогда давай мы с тобой вернемся в кабинет.

   Выйдя из кухни, мы выходим в вестибюль и, оглянувшись, видим, что за нами, словно стадо, снова следует компания сотрудников, гостей и актеров.

   Дойдя до кабинета, Дэнни открывает дверь. Один шаг через порог, и мы резко останавливаемся, заставляя всех столпиться в дверном проеме позади нас.

   – Что за чертовщина? – Мы проходим дальше внутрь, смутно осознавая, что люди заходят следом за нами, и слышим их шокированные вздохи.

   У меня отвисает челюсть, когда я смотрю на пустой обюссонский ковер, все еще запятнанный кровью.

   – Куда делось тело?