Ставка на любовь. Часть 3.

ДИМА. 

Вечером пошёл дождь. Вода срывала листья с деревьев, и к утру они плавали в кристально чистых лужах. Я не любил такую погоду. Особенно ближе к сумеркам меня клонило ко сну, и всё, что снаружи, уже не имело значения.

Я решил не слушать родителей и, проигнорировав их попытки удержать меня в четырёх стенах, пошёл к друзьям. Обычно мы собирались у Ильи, так как его родителей почти не бывало дома, и нам ничего не мешало в полной мере насладиться вечером. На этот раз инициатором стал Давид, он пригласил нашу компанию к себе домой.

Когда я дошёл, понял, что промок насквозь, и дешёвая ветровка вовсе не была нужна. Я позвонил в дверной звонок, и мне открыли. Оказалось, что я добрался последним. Это было не удивительно, ведь я живу в другом районе, где мои родители посчитали, что жильё выйдет дешевле, чем квартира ближе к центру.

Ладно, я не жаловался. Но в такие моменты, когда ты полуживой оказываешься перед друзьями, у которых в кармане точно найдётся денег, чтобы отдать за зонт, мне становилось обидно. Хоть я и не показывал этого, меня задевало различие между нами. Иногда среди них я ощущал себя лишним, как в той головоломке, где нужно зачеркнуть фигуру неправильной формы. Вот и я был парнем не из того круга, не с той жизнью. Я не подходил друзьям.

— Дима, может, ты в душ сходишь? — предложил мне с ходу Давид. — А то заболеешь еще. Мы тебя из койки вытаскивать не будем.

Я понял шутку, посмеялся вместе со всеми и направился в сторону ванной. Закрыл за собой дверь и замер, будто мне к виску приставили пистолет. У меня не было выбора. Я не хотел отталкивать друзей, но терпеть все то, что со мной происходило, было невыносимо.

В конце концов, я собрался и выбросил мусор из головы, а затем полоснулся горячей водой. Кожа быстро покраснела на моём лице. Густой пар наполнил комнату, зеркала и стекла душа быстро помутнели.

На одной из полок, где лежали полотенца, находилась одежда: белая футболка и чёрные спортивные штаны. Я понял, что Давид специально оставил их здесь, чтобы я мог переодеться. Но от этой мысли мне становилось ещё хуже.

Мне было стыдно даже прикасаться к ним. Я не мог носить его одежду, просто не смел. Я выглядел бы жалким и нищим, если бы надел это.

— Ты долго там?! Мы хотим перекусить! — постучал Клим.

Я сразу же подумал, что они не могут поесть без меня. Немного пришёл в себя и сдул все мысли, словно пыль с полок. Я всё-таки был их другом. Они не жалели меня. Их беспокойство обрело иной смысл, не тот, который я себе надумал. Поэтому я надел то, что они подготовили, даже если размер не совсем подходил для моего некрупного тела.   Когда я вышел к ним, как ни в чем не бывало, мы вместе поели и сосредоточились на приставке. Игры шли по парам, а оставшиеся двое просто наблюдали: сидели в телефонах или что-то ели на фоне.

Была очередь Климента и Давида. Когда эти двое оказывались в одной игре, их языки развязывались для обсуждения девушек, родителей и планов на ближайшие выходные.

— Почему тебя сегодня не было? — спросил Клим, озвучив то, что было интересно не только ему.

— Как сказать? Отец запланировал день для своей девушки: мы вместе пообедали, познакомились поближе. Он рассказывал так, будто это было что-то обыденное.

— У твоего отца появилась девушка? — опередил меня Илья, отложив чипсы.

— Ну... Не девушка, а женщина, — исправил он, немного смутившись.

— Ничего себе новость! — выразил я своё удивление, подсаживаясь рядом с Давидом. — Так это серьёзно у них? Кто она? Как выглядит?

— Если я скажу, вы не поверите! — Чуть не заржал он.

— Говори уже! — Не выдержал Клим.

—  Ладно. Слушайте. — Давид завершил игру и посмотрел на нас так, будто хотел сообщить о чем-то плохом. — Девушка моего отца, эта...

— Ты специально берёшь паузу? — Разозлился Илья. — Если не хочешь говорить, лучше вообще не начинал бы.

— Мама Ники. — Коротко сообщил он нам, после чего все мы немного не поняли и затихли, переваривая то, что услышали.

— Подожди... — первым заговорил Климент. — Мама кого? Ники? Мне это послышалось или что?

— Нет, не послышалось, Клим. Мама Ники и мой отец действительно мутят, — подтвердил Давид, усмехаясь.

— Ника, это наша новенькая? Так? — решил я уточнить уже сказанное. — Ты точно про неё?

— Разве не очевидно? Её тоже не было сегодня, — ответил Илья вместо него. — Тогда что получается, вы с ней теперь типа... брат и сестра? Или как?

— Какие ещё брат и сестра? — Коротким смешком он отрезал эту теорию. — Скажи ещё что-нибудь абсурдное.

— Это не так. — Илья резко изменился в лице, и мне показалось, что его взяла обида. — Если ваши родители поженятся...

— Прекращай! — перебил его Климент. — Ника в ближайшее время моя основная цель. Не хватало еще, чтобы у неё брат появился. — Он посмотрел на Давида, который тоже внимательно слушал, будто только что вернулся в реальность. — Не в обиду тебе! — на губах Климента появилась усмешка.

— Что? Ника твоя основная цель? — переспросил Давид.

—  Да. А в чем дело? — Климент был так спокоен, что не замечал перемены в тоне собеседника. — У тебя есть что-то сказать мне?

— Ты не устал, а?! — Разозлился Давид. — Может, хватит играть с людьми! Они не твои игрушки! А ты не их хозяин!

— Ты в своем уме, рыжий?! — Я действительно испугался, когда оба поднялись с пола и встали друг напротив друга, будто вовсе не были друзьями. — Тебе какое дело, чем я занимаюсь?! Захочу – буду играть, захочу – не буду! Тебя это каким боком касается?!

— Касается! Почему нет? Ника, мой друг. Она ходит в школу под мою ответственность! Найди себе другую жертву!

— Твой друг? — переспросил Климент, едва сдерживая смех над его фразой. — Знаешь, когда ты так сказал, я захотел её ещё сильнее. Как думаешь, за какой промежуток времени она станет моей?

— Ты совсем обезумел, Клим?! Только она перевелась, а ты уже на неё глаз положил?!

— Твой глаз тоже не дремлет, ведь так?

— А вы чего смотрите?! – обратился к нам Давид. – Вам нравится раз за разом наблюдать, как он с девушками играет?! Вам развлечений мало?!

На этот раз он небыл похож на себя. Казалось, что с нами говорит не Давид, которого мы знаем, а его правильная копия.

— Так ты тоже с нами был, — ответил ему Илья, продолжая хрустеть чипсами. — Что сейчас не так? С чего ты решил сделать из себя рыцаря? Или Ника понравилась тебе?

Мне кажется, я один сидел, трусливо опасаясь, что друзья подерутся.

— Какая разница? — растерянно, но не скрывая своей злости, ответил Давид. — Не имеет значения. Мне надоело, что он так поступает с каждой девушкой, которая глупо ему верит. Слушай, — обратился он к Климанту, приближаясь к нему вплотную и пугая меня. — Я не позволю тебе так поступить с ней. Запомни это и уходи из моего дома.

Решительный взгляд Климента направился на меня. Я уже пожалел, что пришёл сюда.

— Я уйду, — сказал он, обращаясь ко мне. — Дима, идёшь?

Я остался в ступоре, не понимая, какую сторону выбрать. Посмотрел на обоих своих друзей, я подумал, что мог бы просто оставить их и пойти домой, ведь я не глупец, чтобы участвовать в этом цирке. Но моя сущность упрямо сопротивлялась желаниям и в конце концов выбрала сторону Климента. Только я не успел это озвучить.

— Тогда что насчёт пари? — Илья был единственным, кто особо не напрягался в этой ситуации.

— Какое ещё пари?! Я сказал, убирайся!

— Клим, — продолжил друг, доедая чипсы. — Если хочешь выиграть, Ника должна стать твоей девушкой до конца этого года. Если проиграешь, должен будешь каждому по пять штук.

— Договорились, — быстро согласился он и пожал испачканную солью руку друга.

Я накинул на себя ветровку, которую мне подготовил Давид, взял пакет с мокрой одеждой и вышел за другом. Дождь закончился, осадок от него остался приятный, мокрый и с интересным запахом. Климент вызвал такси и стал ждать его рядом со мной. Мы решили, что доберёмся домой на одной машине. 

— Может, не стоило ему говорить? Что если он расскажет ей всё? Тогда добиться её будет очень тяжело, почти невозможно.

— Расслабься. Я знаю, как поступить, — ответил он, а затем достал телефон и начал печатать.

Я не знал, кому он писал и о чем. Знал только, что мы никогда так не ссорились. От этого мне стало страшно, что наша компания распадается, так и не окончив школу. Я думал, что нашей дружбе придет конец после одиннадцатого, но, возможно, в тот момент это произошло раньше, и я оказался единственной фигурой не той формы, кто переживал об этом так сильно.