Ставка на любовь. Часть 4.

ЛОРА. 

  Мне снился потрясающий сон. В нем у меня не было крыльев, но это не мешало мне летать над крышами домов и зелеными долинами, наслаждаясь видами и оставаясь высоко, вдали от земных проблем.

Всё сверху казалось таким миниатюрным и далеким, что начинаешь понимать, как чувствуют себя небесные создания, возносящиеся над нами.

Я пролежала в своей тёплой постели ещё немного, задумавшись над картинками, сладко застрявшими у меня в голове. Я не хотела их забывать, поэтому вообразила их запечатление в своём сердце и сохранила в памяти, пометив избранными.

Никто так и не постучался в мою комнату, не вернул в реальность из мыльных пузырей. Мои одноклассницы мечтали о подобном, но мне это не нравилось. Когда одни хотели избавиться от гвоздей, они мне были нужнее, ведь с их помощью я могла проколоть любые шарики.

  Мама что-то готовила на кухне. Приятный аромат ванильной выпечки напомнил моему желудку, что он голоден с вечера. Розовая рубашка вместо белой идеально села на мои плечи, на которых всё ещё оставались следы от вчерашних широких лямок.

  Застегнув последнюю пуговицу, я села за стол, который неплохо был украшен для приема пищи одного, не самого важного человека. Блюдце с бисквитным рулетом, от которого паром развивались полупрозрачные ленты, и горячий чай глубокого бордового оттенка напомнили мне утренние посиделки с папой.

Мачеха делала всё то же, что и при жизни отца: готовила те же блюда, держала вещи в тех же местах, даже от его одежды не умудрилась избавиться. А ведь это я держалась за прошлое, а не она. Но почему-то упрямо делала вид, что всё в порядке, только Индира. 

—Спасибо, — сухо поблагодарила я её и, сдерживая слёзы из-за воспоминаний, начала пить чай.

— Ты молодец, что рано встала. — улыбнулась она, присаживаясь за стол с чашкой в руке. — Сегодня тоже после занятий у Клима будешь?

Я кивнула. Мачеха думала, что я каждый вечер провожу у соседа, занимаюсь алгеброй. С того дня, как одноклассник ответил ей сообщением, это превратилось в прикрытие, которым я не стеснялась пользоваться ради своей свободы.

— Вкусно? — улыбнулась она, наблюдая, как я кусаю рулет. — Гриша любил с изюмом.

Я сделала вид, что не услышала её слов.

— Лора, когда мы поговорим? — Это было предсказуемо.

— Мне с тобой не о чем говорить.

— Есть о чем.

— Ну?

— О жизни, о будущем, о том, какие у тебя планы. Будь уверена, я поддержу тебя, какой бы выбор ты ни сделала.

Я усмехнулась. Это было очень далеко от того, что я хотела услышать. Такие важные темы, как перемены в будущем, были для меня пустым звуком. Я не могла поверить, что человек, который воспитал меня как родную дочь, не может разобраться в проблеме, которая в первую очередь мучила её саму. Мне было её жаль. Хотя я держала всю боль внутри, не пыталась избежать очевидного.

Я посмотрела на рулет, затем на остаток чая. Обыкновенный завтрак, как и повседневная жизнь этого дома, жили в прошлом. Всё напоминало о тех днях, когда мы были счастливой семьёй. А сейчас любая деталь, готовая рассказать о тоске по дорогому человеку, была проигнорирована.

Слова мамы о Грише, моем отце, показались мне искренними, что я почти поверила в то, что её разговор будет о близком для нас человеке. Но я ошиблась, а Индира, похоже, не замечала ни моей боли, ни своей.

Впервые за долгое время я пришла в школу вовремя. Что я почувствовала, когда осознала это? Маленькое предательство со своей стороны и абсолютное безразличие. То, что я хорошо знала алгебру и некоторые другие предметы, не значило, что я смело иду в будущее. Тема, по которой от нас требовали решительности и чёткой цели, меня пока не волновала.

— Ты уже решил, по каким предметам будешь сдавать ЕГЭ? — спросила я у Ильи, на мгновение позабыв, что он первоклассный задира.

Но было уже поздно. Я не могла вернуть слова обратно.

—  А ты еще была в том клубе? — напомнил он мне, нагло проигнорировав мой вопрос.

— Как некрасиво.

— Так была или нет? — переспросил он.

— Какое тебе дело? Захочу –пойду, захочу – не пойду! Тебя это вообще не касается!

Илья сначала задумался, а затем с довольной улыбкой, будто понял скрытое, ответил.

— Говоришь в точности как Климент. Это потому что вы соседи?

  Я не поняла, о чем он, и решила спросить.

— Кому он это говорил? Поссорились что ли?

— Лора. — Посмотрел он на меня с типичным безразличием на лице. — Я скажу тебе кое-что, только не говори никому.

— Мне неприятности не нужны, — отрезала я его намерения.

Увидела, как Давид вошёл в класс и подозвала его к себе.

— Не хочешь поменяться местами, а? – Я была готова умолять его, но среди одноклассников зажатый мною рукав его рубашки был достойным знаком моего отчаяния.

Он сжал губы в едва заметной приветливой улыбке и отрицательно покачал головой. Я заметила, как он посмотрел на Нику, которая тихо листала ленту в телефоне. В её волосах сверкало перо — мой подарок. Мне стало тепло, от чего мои губы сами сложились в улыбку.

— Почему? — спросила я у Давида.    Тот наклонился и тихо ответил мне на ухо:    — Я могу пересесть, но думаю, что тогда к Нике подсядет Клим.    Сначала я подумала, что фраза бессмысленна, и захотела ответить, что нет разницы в том, кто сядет с Никой. Но немного помолчав, я продолжила размышлять над его словами и пришла к выводу: возможно, Давиду нравилась Ника, и его желание не менять место с Ильёй показалось мне разумным: Тот, кто по-настоящему интересуется кем-то, не станет опускать руки.

И только в последнюю очередь я вспомнила про Климента, чьи руки вовсе не привыкли опускаться. А если ему понравится Ника, и он захочет сделать её своей девушкой...?

Мысль о том, что он уже захотел этого, явно причиняла мне дискомфорт. Когда Давид мог упомянуть любого из парней и девушек нашего класса, первым на ум пришел Илья, который по идее и должен был оказаться рядом с Никой. Я поняла, что Климент действительно может стать беспокойной занозой для подруги.