"Совсем не больно"

Стоило мне только выйти из "Вествуда", так рука сама потянулась в задний карман джинсов. Что поделать? Сигарета чудесно заходит после еды. Я не видел лица Хейли, но вполне могу представить эти ее глаза, закатанные до упора. Я лишь попросил ее не отходить совсем далеко. Все-таки наше любимое кафе находится на пересечении Мэдисон-авеню и Ричвел-стрит, если мне не изменяет память. В общем, вокруг реально полно машин и людей сомнительной внешности.

– Не отходи далеко!

И, кажется, в этот момент я и столкнулся с явлением подросткового бунта. Хейли просто взяла и скрылась за углом кирпичной стены. Не думал, что это произойдет так скоро. Нет, я, конечно, понимаю, что моя девочка уже вышла из того возраста, когда принято фанатеть от розовых пони. Но чтобы так резко перечить отцу?

Пришлось идти за ней. При одной только мысли, что увижу вместо дочери толпу идиотов, мне стало жутко, и я сделал пару глубоких затяжек. Она никогда не убегала – она знает, насколько мне важно быть рядом.

– Берегись! – кто-то крикнул мне вслед, но через секунду это фраза потеряла какой-либо смысл. Я услышал, как сзади меня кто-то бежит. Кто-то, не похожий на человека.

– А-а-а! Уберите его, уберите! – кричал я, когда здоровенная псина набросилась на меня и вцепилась зубами в предплечье. – Ну помогите же, ублюдки!

– Да она сейчас прикончит его!

– Чья это псина? – раздался еще чей-то голос.

"Твою мать", – пронеслось в моей голове. Никто не хотел помочь – пришлось действовать самому. Ротвейлер не разжимал свою челюсть, и рукав моей рубашки окрасился в красный. Я сжал свободную руку в кулак и ударил его в нос со всей силы.

Он сжал пасть сильнее, и из нее полилась пена.

– Отвали! – я продолжил бить его по морде. Мои костяшки соприкасались с его черепом раз за разом. У этой твари была настолько непробиваемая башка, что я уже сломал палец, когда он оторвал кусок моего мяса.

– Боже... – произнесла женщина, стоящая рядом.

Я корчился от боли, пока пес смотрел на меня и жевал оторванный кусок моей плоти. Я начал ползти назад. Моя рана пульсировала, и голова стала кружиться. Я едва сохранил сознание, когда этот дьявол прыгнул на меня во второй раз.

– А-а-а! – взревел я, когда он снова вцепился мне в руку. – Я убью тебя! Получи, сука!

Я впился ногтем в его глазное яблоко, и давил до тех пор, пока оно не превратилось в яичницу с кровавой подливой. На этот раз взвыл пес, и на асфальт стала капать не только его слюна, но и кровь. Я только больше его разозлил – уже через несколько секунд он снова завис в прыжке.

– Держись! – прокричал мне какой-то мужчина. Он схватил пса за ошейник, когда тот только раскрыл пасть, чтобы вцепиться мне в глотку. – Какого черта, Джек? Я тебя дома на фарш порублю, скотина! – Он быстро вколол что-то в мышцу собаки, и та упала на землю.

"Вот же дерьмо", – подумал я, когда от моего тела наконец унесли этого монстра. Я окончательно упал на асфальт, и моя старая рана в затылке опять начала кровоточить. Как же больно мне было...

– Ты живой? – спросил хозяин собаки.

"Пока еще дышу".

– Вызовите скорую! – закричала толстая мадам в сиреневом платье. – Он теряет сознание!

Да, кажется, без докторов обойтись будет сложно. Столько проблем в последнее время. А ведь в детстве я совсем не славился своей способностью притягивать неприятности. Со мной вообще не происходило ничего. Мама даже иногда беспокоилась (насколько это возможно с ее интеллектом) о том, нет ли у меня каких-то проблем по учебе. Не было. В моей жизни ничего не было, пока не появилась она.

– Ты говорил с ним, – сказала Хейли, пройдя сквозь толпу.

"Я знаю, милая. Я знаю". Не надо было говорить с официантом.