Как мило...

– Куда это ты смотришь? – спросила Хейли, стоило мне лишь чуть-чуть размять шею.

Мы сидели в кафе "Вествуд", куда обычно и приходим обедать по средам. Все как всегда: я уплетал жареного цыпленка в томатном соусе, а моя дочь – даже не притрагивалась к милой миске с салатом. Я прекрасно знал, что ей нельзя, но все равно заказал на двоих. Захотелось создать атмосферу, как дома.

– Видишь вон того официанта? – лихо парировал я, указав на чудака с длинной шеей. Изначально мой взор был обращен совсем на другую фигуру. Совсем.

– И что? – то ли заинтересовалась, то ли распознала обман. Первый вариант предпочтительнее.

– Мне кажется, или он чем-то похож на Джеймса Дина. Ну того, что играл в "Бунтаре без причины". Что думаешь?

Вообще нет. Нисколько не похож.

– Ты же знаешь, что я не разбираюсь в этом старье, – сказала она и скрестила руки, словно осознавая собственную недалекость. На это я и надеялся.

Видите ли, моя Хейли очень ревнива, и даже мой недавний телефонный разговор с мамой ее дико взбесил. Что уж говорить о ситуациях, когда я случайно бросаю взгляд на другую девчонку. Я подчеркиваю слово "случайно" – никто кроме Хейли меня не может заинтересовать даже в теории. Но инстинкты штука такая – иногда им самоконтроль лижет пятки.

– Ты не против? – спросил я, потянувшись за ее тарелкой с листочками. В принципе, я такие вещи за еду не считаю, но не пропадать же добру.

– Делай, что хочешь.

Хейли – одна из тех девочек, что ничего не умеют скрывать. Даже совсем маленькая глупость могла задеть ее чувства. Ее грустное личико все выдавало. И, конечно, я, как примерный отец, должен оказать ей поддержку – настоящую, а не какой-нибудь бред. Странно, но вокруг мне не виделся ни один источник веселья. Разве что мальчик за окном подбрасывал дохлую птичку. Но и он как-то быстро иссяк. Что ж, самое время проявить небольшую смекалку. Малькольм Дениелс так легко не сдается!

Я с гигантским трудом сжевал лист салата (до жути кислый) и поднял свою задницу. А это, между прочим, не так уж и просто – бампер Рэмблера 1959 года в моих мыслях на век. Я не шутил.

– Куда это ты?

– Взять автограф у Джеймса Дина, – сказал я и подмигнул моей красавице. Не оценила.

Процент моих удачных шуток – далеко не повод для гордости. Но только если смотреть на это с точки зрения окружающих. С моих же губ не сходила улыбка на протяжении всего пути от столика до лучшего изобретения человечества. И, конечно, речь идет о джукбоксе. О чем же еще? Вообще, я люблю два типа автоматов: с газировкой и с музыкой. Интересно, найдется ли гений, способный их совместить? Готов буду боготворить его вечно.

Закинув четвертак, я принялся разглядывать названия песен. Прогадать было нельзя – Хейли еще больше обидится и начнет плакать. Наверно, для взрослого мужчины — это позор, но от таких мыслей затряслись мои руки, и в глазах помутнело. Вечно это так происходит.

– Вам помочь, сэр? – раздался за спиной мужской голос.

"И давно ты тут торчал, мудила?"

Позади меня стоял парень ростом примерно в шесть футов, худой и в лиловой рубашке на выпуск. Судя по бирке на груди, его звали Колин. И, так уж получилось, и этот официант не походил ни на одного известного мне актера. Наверно, я зря так пялился на него. Надо было сразу что-нибудь ответить.

– Ну, – начал я сочинять на ходу. – Здесь такой обширный выбор...

Легкая морщинка над правой бровью выдала его смущение. Однако элементарные правила этикета заставили его быстро разгладить кожу и наклониться вместе со мной.

– Смотрите: мы недавно добавили новую песню Ван Хален "Не говори мне", также появилась "Я застрелил шерифа" от Эрика Клэптона и...

"Да что ты несешь, Колин? Какой Ван Хален? Я же не тупой подросток".

Пришлось построить диалог по-другому. Чтобы не смущать округу, я решил прошептать ему это прямо в ухо.

– А что нравится девочкам?

Ну, будь у него рот, полный воды, он бы мог организовать небольшое шоу "фонтанчик". Но нет – он только нахмурился и посмотрел мне в глаза.

– Те девчонки явно скучают, – сказал я спокойным, размеренным тоном. – Вон те. – Пришлось даже качнуть головой.

Что ж, двум подружкам, сидящим со стаканами кофе было, и правда, невесело. Их я заметил еще когда мы с Хейли разделяли обед. Наверно, одну из них бросил парень, а вторая лишь из солидарности корчила грустную мину. Хотя, если честно, мне абсолютно плевать.

– Решили проявить себя джентльменом? – спросил меня одобрительно Колин.

– Именно так, – я ему улыбнулся в ответ.

Он что-то прокрутил в своей башке и нажал "E7". Выглядело так, будто он это сделал наугад. Возможно, для него подобные ситуации кажутся забавными, а мой вид не внушает особого страха. И, тем не менее, я сжал руку в кулак.

– Что это?

– Секунду, – сказал он, и мы оба стали наблюдать, как на вращающийся механизм упала пластинка.

"Ну держись, если это новый хит AC/DC".

Заиграла гитара, и вслед за ней томный, меланхоличный голос начал историю о печальных и нежных небесах, что отражаются в глазах мертвой девушки. Неплохой выбор. Колин оказался не таким уж придурком.

– Красиво звучит, – сообщил я и позволил себе удалиться.

Да, возможно, шедевр Джексона Си Френка и не заставит посетителей "Вествуда" проверить на прочность паркет, но уж точно позволит отвлечься на что-то прекрасное. А это гораздо важнее, как я считаю.

Хейли, видимо, была согласна. По крайней мере, она не встретила меня презрительным взглядом. Иногда мне кажется, что большинство моих действий направлены лишь на то, чтобы впечатлить мою радость. И в этом нет ничего сверх ужасного – я просто хочу быть хорошим отцом. Однако я заставляю себя не пересекать ту грань, что отделяет любящего родителя от пациента психушки. Думаю, пока я держусь восхитительно.

– Ты же любишь меня, Хейли?

– Да, папа.

Уточнение никогда не бывает лишним. К тому же, приятно задавать данный вопрос, зная, что ответ будет положительным. Верю, что в один день и она спросит меня о том же.

Следующие несколько минут мы провели в тишине. Да, у нас случаются моменты молчания. Они уже давно перестали казаться неловкими, и это, пожалуй, одно из главных моих достижений. Так уж получилось, что мы оба – люди задумчивые, и нам легче держать некоторые вещи внутри. Однако они не становятся от этого менее явными. Вот и сейчас так – мы поняли, что пора уходить.

Я подозвал официанта с длинной шеей и заплатил на целых два бакса больше, чем написано в чеке. Не то чтобы я легко расставался с деньгами, но определенные нормы морали слишком давили на меня, чтобы их игнорировать. Тем более, передо мной была Хейли.

– Всего доброго, сэр, – прокричал он, сосчитав чаевые.

– Спасибо, до встречи, – не поскупился я на манеры.