Выбор

Время ползло к трём часам ночи, и даже неусыпное бдение Кейджи начало давать сбой. Его веки отяжелели, словно свинец, заставляя взгляд мутнеть, а голова невольно клевала носом, проваливаясь в короткие, тревожные сны, из которых он тут же выныривал. И когда, наконец, усталость одержала верх, и его подбородок коснулся груди, погружая его в более глубокий сон, раздался отчётливый скрип старых досок, донёсшийся из-за пределов его поля зрения, со стороны двери..

Кейджи, резко вздернув голову, по злому уставился на источник звука. В дверях маячила зловещая имитация Мирай, чья улыбка, совершенно ей несвойственная, резала взгляд своей неправильностью. Он видел в ней контуры спящей за его спиной студентки, но лицо незнакомки обезображивали багровые потеки, будто запекшиеся слезы. Её пряди струились густой волной, значительно длиннее, а эта неуместная гримаса.. наводила на дурные мысли..

Алекс медленно встал, каждое движение было выверенным и тихим, его взгляд был прикован к жуткому гостю, но спиной он чувствовал покой настоящей Мирай. Десятый сон уже сомкнул её веки, в этом Кейджи не сомневался.

Алекс:— Убирайся дрянь. — угрожающим шепотом произносит тот.

Вопреки его словам, чудовище мгновенно трансформировалось, словно протестуя. Теперь перед ним возник его собственный призрак, но изуродованный воспоминаниями. Юное лицо изъедала болезненная исхудалость, в погасших зеницах плескались безнадежность и мрак. Под глазами чернели бездонные ямы, а по истонченной коже вились синие прожилки вен. В дрожащей конечности зажат шприц с мутной отравой. Рана на руке, разверзшаяся багровой пастью, сочилась гноем, отравляя воздух смрадом. Алекс скривился от омерзения, а фантом напротив оскалился, будто любуясь его худшим воплощением.

Собеседник ответил приглушенным бормотанием, однако в его интонации слышалась жуткая фальшь, словно его устами вещала злобная сущность, потешаясь над ним.

?:— Интересно и сколько ты уже чист - год? Два? Но стоит запаху коснуться ноздри и ты вернешься к тому с чего начинал. Всё вспомнишь. Как пальцы дрожали, как время текло, пока не воткнёшь в себя грязную из подворотни иглу. Ты ведь скучаешь по всему этому, и я не вру... правда?

Алекс:— Теперь уже все совсем по-другому. Я не ты. — вполне спокойно отвечает оборотень.

?:— Спроси у себя, чего ты хочешь, когда остаёшься один. Когда она спит, ты же сидишь и думаешь, что за ничтожество рядом с ней. Ты не лечишься, Алекс. Ты прячешься. Я жил в каждом твоём уколе, в каждом зеркале, куда ты не смотрел. Ты просто ждёшь, когда сорвёшься, потому что без этой дряни — ты пустой и ты это знаешь.

Голос твари ударил под дых, выворачивая наизнанку все тщательно скрываемые мысли. Алекс вздрогнул, но взгляда от жуткого подобия себя не отвел.

Алекс:— Нет, ты ошибаешься. — отрезал Алекс, хотя его руки стали слегка подрагивать, пока он смотрел прямо в пустые глаза двойника, словно бросая ему вызов, — Ты меня совсем не знаешь.

Казавшийся спокойным гость внезапно забился в судорогах, а затем разразился смехом, который больше напоминал хриплое эхо чужого голоса. Кейджи отчаянно зажмурился, силясь прогнать наваждение, но ледяное прикосновение к руке вернуло его в кошмар. Открыв глаза, он увидел зловеще мерцающий в темноте шприц что покоился теперь в его ладони. Мутная жидкость внутри пульсировала, словно живая, и безошибочно шептала ему свое имя: героин.

?:— О, знаю! Еще как знаю! — снова от веселья повесил голос мираж, — Ты так и не понял Алекс? Мы с тобой одно целое. Ты вечно прячешь свои поступки за чужими тенями. Всё твердишь этой смертной девчонке про Мэрлион, проклятия, скверну... как вы там, ничтожные, это называете... НО ПРИЗНАТЬ СВОЮ СОБСТВЕННУЮ ГНИЛЬ НИКТО НЕ ЖЕЛАЕТ?!

Мир вокруг Алекса начал расплываться под эмоциональные всплески стоящего напротив призрака, а цвета сливались в причудливые узоры. Шприц в руке превратился чуть ли не в живую тварь, которая тянулась к нему, словно к своей жертве. Он представил себе, как игла проникает в его вену, как по телу разливается знакомая теплота, как разум погружается в пучину забытья. Монстр слишком глубоко проник в его сознание, подловив Кейджи на тяжелых раздумьях этой ночью.

До Алекса вдруг дошло, что перед ним стояло. Он вздрогнул, словно от удара, и подался вперед, в глазах заплескалась боль, быстро сменившаяся испепеляющей злостью. Голос сорвался на крик, граничащий с истерикой:

Алекс:— Мэрлион... тварь... я знаю, это ты. Всю жизнь прятался, как крыса, и вот наконец вылез. Что ты на самом деле? На кой черт шептал мне ночами, когда я лежал парализованный в постели?!

Непроницаемый силуэт напротив хранил молчание, но уголки его губ снова поползли вверх в жуткой усмешке. Отрицательное движение головы было медленным и тягучим.

?:— Мы — единое целое, Алекс. Ты все еще не понимаешь? Ты видишь лишь то, во что сам веришь. Нет никакого внешнего врага, никакого Мэрлиона под видом несуществующей тени. Здесь.. люди лишь сбрасывают маски и являют свою истинную суть.

Истончавшееся терпение Алекса вмиг обратилось в осколки, когда кошмарная истина, которую он подспудно ощущал, болезненно врезалась в слух. Парень, до этого державший острый шприц словно инертный предмет, в единый миг преобразился. Метнув острую иглу прочь, он ринулся на фантома. Челюсти исказились в зверином оскале, обнажив острые зубы, а глаза загорелись желтым, при этом оставаясь в человеческой форме. Клыки вонзились в глотку двойника, и оглушительный удар столкнувшихся тел о стену окончательно пробудил девушку.

Существо, до сих пор прятавшееся под человеческой оболочкой, наконец сорвало с себя маску. Его вопль, не крик, а нечто первобытное, раздирающее пространство, будто истерический рев умирающего зверя. Искажённые пальцы метались в воздухе, цепляясь за пустоту, тщетно стремясь дотянуться до лица противника. Но тот лишь сильнее вонзался в его глотку, словно намеревался выдрать душу вместе с трахеей.

Кровь текла бурным потоком.. не каплями, а горячими ручьями, заливая тела, смешиваясь с потом, превращая пол в вязкую алую трясину. Запах меди насыщал воздух, удушающий, тошнотворный.

Он знал - это не просто враг. Это он сам. Отвратительное, искажённое отражение, тень, которую он загонял в глубины подсознания. И теперь она прорвалась наружу, вцепилась в плоть и разум и больше не отвертеться. Придётся взглянуть в её глаза и сделать выбор. Мэрлион цепляется за каждую слабость, как паразит, выращивая боль до предела, чтобы сломать, стереть, растворить личность до тлеющего остатка.

Когда Кейджи распахнул глаза, перед ним предстала сцена, будто вырванная из ночного кошмара. Его зубы, только что терзавшие плоть врага, теперь с той же безумной яростью впивались в его собственное тело. Он рвал себя, как безумный зверь. Рука была исполосована, на ней зияла жуткая, пульсирующая рана, из которой кровь хлестала с каждым ударом сердца.

Шок сковал его на несколько бесконечных секунд.. Он не мог пошевелиться, будто заколдованный. А затем отпрянул, задыхаясь, и схватился за повреждённую конечность, скуля, раскачиваясь, как загнанное животное. Глаза были безумны, наполнены невыразимым ужасом.

Его рот был залит кровью - чужой? Своей? Железный вкус разъедал язык, затекал в горло, вызывая тошноту. Рубашка, что некогда была черной, теперь представляла собой хлюпающее полотно, пронизанное чёрно-красными прожилками, как старая мякоть. Казалось, он только что сожрал живого человека.

А рука... частично превратилась в бесформенную мясную массу, как будто кто-то пытался вырвать из неё нечто, давно сгнившее внутри. Именно там некогда гноилась старая рана, след от вещества, пожирающего плоть. Теперь же она была распахнута, и уничтожена.

Свернувшаяся калачиком на второй кровати, ближе к Кейджи, Мирай спала ровно до момента металлического лязга в комнате и звуков драки, резко выделяющихся на фоне тишины. Мозг тут же лихорадочно среагировал. Она подскочила как ужаленная, но резкое потемнение в глазах остановило девушку, а жуткий, пробирающий до основания крик существа только усилил неприятное состояние, заставляя плотно заткнуть уши, хватаясь за голову. После того, как ей удалось хоть немного прийти в себя первое, что бросилось в глаза было обилие крови, и уже не важно чей, если Алекс грыз свою собственную руку, безбожно издеваясь над конечностью, оставляя страшные раны. Сразу же встала с кровати, но липкая лужа крови помешала босой девушке добраться до него, испытывая отвращение к крови монстра, лишь обойдя сбоку смогла найти возможность приблизится и осмотреть жуткую рану, от которой сердце болезненно сжималось в груди, ведь там могут быть жизненно важные вены и сосуды, особенно артериальные, и так просто кровь не остановить без медиков, а каждая секундочка была на счету.

Сейчас абсолютно не волновало, сколько людей может сбежаться на этот вопль и сколькие позвонят в полицию - Лэйнор схватив что-то из своей одежды и перекись обрабатывала чужую руку как могла быстро трясущимися руками, что бы потом перевязать и остановить кровотечение, во всяком случае пытаясь остановить, не давая выбора отказаться.

Алекс:— Нужно в больницу.. — прошипел от боли парень, не в состоянии усидеть на месте, — В больницу за городом. В Мэрлионе нас убьют.

Мирай:— Что? Подожди-подожди, сначала твоя рана. Нужно ехать в ближайшую, я не позволю тебе истекать кровью просто так.

Сложно сказать, что именно за гремучая смесь была внутри, ведь всё пошло жутко неправильно, и хороший вечер омрачился кровавым убийством.

Мирай:— Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? Алекс, прошу, только честно, меня сейчас волнует то, что я вижу, а вижу я истекающую кровью руку.

Голос предательски дрожал ,выдавая волнение за его состояние и здоровье, уже жалея, что попросила остаться, подвергнув Кейджи такой опасности. В конце концов он не просто так, из собственного желания свою руку обгладывать начал с таким зверством.

Немного потряхивая его за плечи, что бы он точно дал ответ и не избежал вопроса, постаралась заглянуть ему в глаза, хотя бы там увидев честный ответ.

Алекс:— Я дотерплю до больницы, просто позвони в скорую любого соседнего города. Если они конечно смогут сюда добраться..

Снова паника, которую она старательно проглатывала, контролируя его буквально до мельчайшего изменения тона кожи зрительно. Мирай не медик и не могла оказать ему должную помощь, но плевать хотела, насколько ей здесь безопасно, если чем быстрее его госпитализируют, тем меньше последствий будет. Спохватившись начала искать телефон, перекрывая вещи, забывая куда дела его после сообщения парня.

Кейджи постарался расслабиться. Ее присутствие немного успокоило его разыгравшиеся нервы и воображение. Однако, когда её руки коснулись раны, пронзительная боль вызвала резкую судорогу. Кейджи сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, болезненно заскулив в прерывистом дыхании.

Взгляд непроизвольно пал на шприцы, что валялись на полу, и к удивлению парня, их было около десяти, хотя он четко помнил, что ранее видел только один. Нет.. Мэрлион точно не пытался его сломать, он попытался его убить.

Алекс:— Эта дрянь пыталась заставить меня убить себя, своими же руками.

Выхватив телефон среди прочего шлама на столе, Мирай всё же решила послушать Алекса, и набрать номер больницы соседнего, даже не города, а поселка, чтобы избежать ещё одной страшной встречи.

Диспетчер ответила быстро, и выслушав сбивчивый голос Лэйнор, попыталась убедить ее, что им нет нужды ехать аж в соседний населенный пункт, когда в Мэрлионе есть больница, но девушка смогла настоять на своем, наверное, выглядя как сумасшедшая, просто вторя отказом. Осознание того, что такие нервы были вызваны его раной, а не ее, не стали удивительным открытием. В конце концов Лэйнор начала понемногу свыкаться с мыслью, что имеет близкого душе оборотня.

Мирай:— Зачем тебя убивать?.. Какой.. какой вообще в этом всём смысл, господи..

В голове не укладывалось, что этим тварям настолько было необходимо вытравить Кейджи, и ведь будто каждая шавка здесь прилагала к этому усилия, что не день, то наведываясь к нему с одним желание.

Мирай потянулась к нему, ощущая, насколько парень напряжен и горяч - наверняка поднялось давление, прикасаясь к боку и руке за верхнюю часть, что бы поддержать, хотя бы эфемерно. Было жутко жаль, видя, как он корчится, появилось желание любым способом облегчить ему страдания, но единственное что могла до приезда врачей - это успокаивающе поглаживать и нечленораздельно шептать что-то похожее на слова поддержки.

Мирай:— Уехал бы отсюда в другую глушь, куда угодно лишь бы подальше, зачем же ты сидел здесь?..

Осознание пришло со временем, но теперь он был уверен в ясности своего ума. Мэрлион был не просто городом с проклятием или чудовищным организмом, пожирающим своих жителей. Он ведь часто наблюдал, как люди, потерявшие себя, искавшие убежища в его мрачных закоулках, постепенно превращались в подобных себе чудовищ. Мэрлион, словно алхимик, брал их темные стороны, их страхи и пороки, и усиливал до невообразимых масштабов. И чем глубже они погружались в этот омут порока, тем сильнее становились зависимыми от Мэрлиона. Все эти убийцы, наркоманы, жестокие люди – они уже были монстрами задолго до того, как ступили на улицы Мэрлиона. Город просто снял с них маски, обнажив их истинную сущность. Он дал им возможность стать тем, кем они всегда хотели быть, без каких-либо ограничений.

Алекс:— Я боялся, что если уйду, то проклятие последует за мной. Представляешь если бы кто-то узнал, что я оборотень? Меня бы точно заперли в какой-нибудь лаборатории и проводили надо мной опыты. У меня всегда было только два выбора, застрелится или остаться здесь, вживых. По крайней мере, я всегда вижу этот сценарий в своих ночных кошмарах, когда задаюсь в голове подобным вопросом.

Алекс прикрыл глаза, укладывая подбородок на женское плечо, чтобы хоть как-то отвлечься от боли что мешала говорить.

Алекс:— Я видел нечто в облике себя. Он попытался навязать мне идею снова вернуться к наркотикам..

Девушка на мгновение поддается наваждению, представляя, какого бы ему было в леденящей душу лаборатории, такой, карикатурной, как из мультиков, где где-то в глубине здания точно сидит сумасшедший гений, знающий своё дело. Вновь мурашки, заставляющие руки вздрогнуть, и тут же приобнять, поглаживая плечи и небольшой кусочек спины, словно успокаивая этим не его, а саму себя.

Мирай:— Ты сильный, Алекс, очень, но если захочешь снова подсесть - звони, пиши, приходи, я.. не хочу оставаться здесь без тебя.

Но сказав это вслух поняла, насколько было очевидно, что даже глупо повторять, ведь в большинстве случаев только и делала, что тянулась к нему, со временем потеряв грань между "ищу защиту" и "хочу просто быть рядом", растирая оба понятия в одно, прекратив сопротивляться его сущности.

Алекс слабовато улыбнулся, не спуская глаз с паникующего лица Мирай. Не смотря на то что ранен был он, девушка кажется была взволнована куда больше.

Алекс:— Хорошо. — мягко отвечает Кейджи.

Красно-голубые всполохи прожекторов прорезали темноту, выхватывая из ночи силуэты спешащих медиков. Звуки сирены, пронзительные и тревожные, разносились по округе, вызывая у обитателей общежития тревогу и беспокойство. Девушка верой и правдой отсидела с ним всё время, до приезда скорой, контролируя любое изменение состояния, стараясь сконцентрироваться только на нем, забыв абсолютно о себе самой. После приезда медиков ей пришлось объяснятся, как вообще эта рана была получена, ведь нужно было знать, ожидать ли заражения, и дальнейших осложнений, и Мирай пришлось нагло соврать, сбивчиво на ходу придумав историю, как они ночью вышли подышать свежим воздухом, так как мучались бессонницей, и встретили агрессивную собаку, которая и покусала Алекса. Ну, по сути ничего не изменилось, кроме того, что этой собакой был он сам, но этого им знать не обязательно.

Работница скорой, заметив как трясет Лэйнор, и ее безбожно испачканную в крови ночнушку, решила разрешить девушке поехать с ними, и по пути вколола ей успокоительное. Многие студенты выглядывали из окон, боязливо мельтеша внутри здания, пытаясь понять что случилось и относится ли это к маньяку, убившего вахтершу. Но брюнетке до этого абсолютно не было дела, плевав с высокой колокольни на каждую любопытную пару глаз, просто надеясь, что прогнозы врачей будут положительнее страшных ожидании.

Каждый поворот машины скорой помощи вызывал у Алекса приступ боли. Он смотрел в потолок, пытаясь отвлечься от неприятных ощущений. Мысли путались, перед глазами мелькали обрывки воспоминаний произошедших за эту ночь.

В приемном покое больницы Алекса быстро осмотрели и отправили на операцию. Врачи сделали все возможное, чтобы спасти его руку, и к счастью обещанное слово было сдержанно — Кейджи не пришлось ампутировать конечность. Но проснется ли он вообще? Это осталось у медиков под вопросом.

     ***

Мы с тобой одно целое..

Как же ты ещё не понял..

И вправду.. Как же я ещё не понял..

Я так долго ненавидел себя.. Демонизировал каждую свою ошибку, каждое решение, каждое «да», когда нужно было сказать «нет». Я сам выбрал этот путь, шаг за шагом, зная, куда ведёт. И всё равно шёл. Я думал, что это Мэрлион, какая-то внешняя сила, чужая воля, существо из тьмы, шепчущее в ухо. Так было легче. Проще думать, что это не я. Что мной кто-то управлял. Что я - жертва чего-то большего. Но... теперь я знаю. Он не приходил, я сам его придумал. Я просто видел то, во что хотел верить. Хотел, чтобы это всё было проклятием. Чтобы вина лежала не на мне, а на каком-то демоне, карме, наказании свыше. Кто-то тут верит, что Бог от них отвернулся. Кто-то винит дьявола. Кто-то - вовсе романтизирует зло, пока сам не столкнется с ним. Интересно, люди которые верили в себя, страдали ли они так же, как остальные?

Той ночью, я видел себя, точнее свою худшую версию. Того, кем бы стал, если бы отпустил контроль окончательно. Этот я.. он не вымышленный, я верю что он реален. Он живёт во мне и рвется наружу каждый раз, когда я хочу вернуться к наркотикам. Я понимаю что сломал себя сам и никто больше не виноват в этом. Ни судьба. Ни Мэрлион. Ни вещество. Это был мой выбор. Но если я могу признать это — может, я всё ещё жив. Может, я не точка. Может, я запятая.

В конце концов правильно люди говорят, что самый худший враг человека, это мы сами. Я уже не хочу знать, как это всё началось. Какая зараза пустила корни в этом городе, когда и почему. Это больше не имеет значения. Я устал копаться в причинах, искать виноватых, воскрешать в памяти моменты, которые лучше бы забыть. Я просто... хочу, чтобы кто-то был рядом. На моей стороне. Не как спаситель. Не как мессия. А просто человек. Тихое присутствие. Дыхание рядом. Теперь я понимаю, этого достаточно, чтобы не провалиться окончательно.

Мирай... Ты ведь тогда, давно, была в моём кошмаре. С черными, как уголь, волосами и разноцветными глазами. Ты просто стояла и смотрела на меня. Не осуждала. Не отворачивалась. Я не знаю, есть ли ты на самом деле, или ты - ещё один фантом моего изломанного сознания... Но если ты слышишь, останься. Хоть ненадолго. Я не прошу многого. Просто... останься.

Не знаю, сплю ли я сейчас... Тело устало, но голова никогда не затихает. У меня перед глазами гора шприцов, а с другой стороны стоишь ты. Спокойно, не приближаешься, не торопишь. Просто протягиваешь руку. Это ведь не про спасение, а про выбор? Мой выбор. Жизнь, как она есть. Без обещаний, без чистых начал. Просто дальше.Это возможность - протянуть тебе руку, значит признать, что я всё ещё хочу жить. Но если честно... я уже давно выбрал тебя. Просто раньше был не готов освободиться от груза. Я держался за прошлое, как за часть себя, даже когда изменился. Наверное поэтому клеймо оборотня никуда не исчезало все это время.

Но думаю теперь я понял. Чтобы идти дальше — не нужно забывать. Нужно научиться нести это иначе.А с тобой... мне кажется, я смогу.