Если ты скажешь «да»

Голова раскалывалась на части, словно её пытались распилить изнутри, но внезапное осознание одиночества в больничной палате заставило Мирай резко подскочить. Ни капельниц, ни шприцов, ни мерцающих огоньков аппаратуры – пустота. На секунду Лэйнор даже испугалась что находится в иллюзии, которыми умело управляли те твари, но все опасения развеяла медсестра, вошедшая в помещение с подносом, и выглядящая совершенно обычно. Ее заставили выпить таблетки, и пока была возможность, на перебои с ее вопросами о самочувствии, спрашивала о состоянии Кейджи. Узнав, что с ним всё относительно в порядке, и парень видит десятый сон, смогла спокойно выдохнуть. Единственная проблема, что Алекса продержат здесь намного дольше, чем ее. Точнее, девушку здесь вообще не собираются долго терпеть, дав время лишь до обеденного осмотра, где более детально выяснят что с ее состоянием, и нужно ли лечение. Сама Лэйнор точно знала, что здорова, только немного потрепана вечным недосыпом, поэтому пока была возможность решила навестить больного, вопреки предостережениям медсестры о покое пациента.

Аккуратно узнав номер палаты дождалась, пока та уйдет на достаточное расстояние, и неспешно пошла по длинным, однообразным коридорам в поисках нужного помещения. Не сказанным везением было то, что находились они оба на одном этаже, просто в разных концах. Постучалась едва слышно, а затем более уверенно, опасливо оглянувшись по сторонам, проверяя не заметил ли ее какой-нибудь врач у непосещаемого больного, дернула ручку вниз, юркнув в комнату.

Лэйнор неспешно подобралась к его кровати, пододвинув какой-то дряхлый стульчик ближе,  сразу же усаживаясь на него, не сдерживая непреодолимого желания убрать мешающие пряди с чужого лица коротким движением.

Смена обстановки несомненно сыграла свою роль и для пострадавшего после прошлой ночи парня. Больничная палата, стерильная и тихая, совершенно в другом поселке, стала для Алекса своеобразным убежищем. Сон, который в последнее время был для него лишь чередой кошмарных видений, теперь оказался спокойным и без жутких видений. В полудреме Алекс ощущал, как его тело расслабляется, а разум постепенно погружается в безмятежность. Он проснулся с чувством странной пустоты, но это была пустота не отчаяния, а от покоя. Как будто его внутренний мир наконец-то нашел равновесие.

Почувствовав легкое прикосновение к волосам, Кейджи учуял знакомый запах и медленно приоткрыл веки. Перед ним размытым пятном предстало родное лицо Мирай, а затем очертания приобрели более четкий рисунок. Лэйнор выглядела слегка взволнованной.. хотя оно и понятно почему.

Алекс:— Я твою благовонию чую за километры.. — охрипшим голосом заговорил юноша, щурясь от светлости комнаты, — Сколько я уже тут..? По ощущениям несколько дней..

Мирай:— Видимо не обманули, и вправду стойкие.

Вдохнув глубже свой аромат, та смогла различить только запах хлорки от больничной одежды, заставляя поежиться. Ей никогда не нравились стерильные шлейфы, особенно такие яркие.

Усаживаясь медленно на кровать, Кейджи ощущал себя выброшенным на берег после кораблекрушения. Каждый вдох вызывал легкое головокружение, но он упрямо игнорировал эти сигналы. Руки Мирай непроизвольно потянулись поддержать, но почему-то лишь бесполезно зависли в воздухе рядом, словно в ступоре. Это было простым отношением к нему как фарфоровому изваянию, редкому, и очень хрупкому.

Алекс:— Ты похожа на городскую сумасшедшую.. — бубнит брюнет.

Пока что было трудно понять, действует ли это наркоз после операции или же он пытается снова пошутить. Так или иначе на лице девушки вырисовалась облегченная улыбка со вздохом.

Мирай:— Только проснулся и сразу комплименты. — хихикнула Лэйнор, совершенно не обижаясь, наоборот, радуясь, что у Алекса есть силы шутить, — А ты на жертву дементора.

Облокотившись спиной на прикроватную тумбочку наблюдала за ним, а затем перевела взгляд на окно, и поняла, что с момента приезда в Мэрлион ни разу не видела настолько яркого полудня, залитого солнцем.

Мирай:— Я здесь буду ещё от силы несколько часов, а потом, не найдя причин положить меня в больницу, меня отправят обратно. Я постараюсь приезжать как можно чаще, а ты ни о чем не переживай и лечись.

Возвращаться в проклятый город одной было некомфортно, даже мысленно, но Мирай изо всех сил поддерживала спокойное выражение лица и не позволяла Кейджи увидеть хотя бы намёк на причину беспокойств. Главное сейчас его лечение, без осложнений.

Мирай:— И очень не хочу тебя расстраивать, но я сюда пролезла без разрешения, поэтому первая вошедшая медсестра меня точно выгонит.

Кейджи забавно зевает, открыв широко пасть и при этом издав настоящий собачий то ли скулеж, то ли вопль. Точно что уж самый истинный волк.

Алекс рассматривал девушку полусонными, но проницательными глазами. Его взгляд скользил по ее лицу, задерживаясь на изгибах губ, длине ресниц. Эту грань точно можно увидеть. Где ранее, когда он смотрел на неё с высоты и даже неким презрением, и сейчас, словно это его любимый человек. Кстати.. на счет любимого человека..

Алекс:— Мирай, ты когда-нибудь целовалась с оборотнями? — внезапно спрашивает Кейджи, даже немного приободряясь.

Воспоминание вчерашнего вечера всплыло само собой, когда всё было хорошо, и она с удовольствием тонула в теплоте оборотня, напоминая, что их отношения уже не слишком однозначны. Во всяком случае Лэйнор с точностью могла сказать, что объятия и прикосновения друзей не вызывают то, что вызывает в ней он.

Мирай:— Что?

Мирай, широко раскрыв глаза, невольно выпрямилась в спине, и сжала край стула, на котором сидела. Возможно, это не было и намёком на предложение, но звук сердцебиения уже начинал поглощать остальные, отдаваясь в ушах, пока к щекам во всю приливала кровь. Это всё было так сумбурно, непонятно , необычно и.. правильно, словно судьба шла именно по намеченному пути.

Только спустя минуту поняла, что пауза затянулась, и несколько раз моргнув, словно отваживая непрошеные мысли, покачала головой.

Мирай:— Знаешь, на удивление нет. А ты целовался с людьми?

Мельком бросив взгляд на белеющие костяшки пальцев девушки, сжимавших край стула, Алекс вновь поднял глаза. Наверное только сейчас, когда ничего не мешало сверлить её взглядом, ему удалось рассмотреть подольше её разноцветные глаза.

Алекс:— Я похож на того, кто бы поцеловал человека? — с приподнятой вверх бровью спрашивает юноша, словно это что-то очевидное.

Кейджи стиснул зубы, подавляя не только улыбку, но и рвущийся смешок. Ему казалось, что эта радость – предательство. Прежде чем непривычная эмоция забавы расползлась по его лицу, юноша специально кашлянул, разглаживая привычную холодную гримасу.

Алекс:— Знаешь я обычно таким не занимаюсь, но я даже отсюда слышу, что у тебя кажется.. — взгляд зеленных глаз пал на её грудную клетку, — ..очень поднялось давление.

Девушка выдыхает, даже не зная, как теперь себя ощущать, ведь с одной стороны это было более, чем странным наводящим вопросом, который определенно мог натолкнуть только на одну мысль. А с другой, Мирай и вправду чувствовала себя неловко оттого, что глупо надумала, руководствуясь клишированностью момента, совсем забывая, что оборотень был большую часть времени просто изолирован от социума и не знал таких тонкостей.

Та резко отвернулась, что бы он не видел ее выражение лица, чувствуя неловкость и смущение, перебивающие всё на свете, делая вид, что крайне увлеченно рассматривает плитку на противоположной стене.

Мирай:—  А ты прямо настоящий Шерлок.

Она не знала, что ответить, поэтому просто беззлобно парировала, абсолютно запутавшись во внутренних размышлениях и чувствах. Неужели ждала, что возможно Алекс решится на что-то подобное и при этом не попыталась отстраниться? А теперь терпела диссонанс, закатывая глаза от беспощадной честности эмоций.

Мирай:— И вообще меньше таких вопросов задавай, и давление подниматься не будет. И не смей дразнится!

Мирай предупреждающе выставила палец, словно это не просто часть тела, а смертносное орудие, которым могла угрожать и поводила им в воздухе, как бы подкрепляя свои слова.

Алекс:— Вообще-то я не дразнюсь, а очень даже серьезен.

Алекс тянет свою руку к женской, касаясь её пальца своим на пару секунд, немного надавливая на подушечки. Легкое прикосновение скользнуло вверх по руке, задержавшись на хрупком запястье, которое он едва заметно, но напористо притянул к себе, словно прося её подойти ближе и даже чуть ли не залезть к нему на кровать.

Алекс:— Правильный ответ - да. Я похож на того, кто хочет поцеловать человека прямо сейчас.

Кейджи нервничает, пытаясь поймать глаза девушки своими. Красные щеки не по части Алекса, однако немного дрожащая рука, то ли от предвкушения, то ли от страха попробовать что-то подобное, говорила о том что он чувствует то же, что и она.

Лэйнор вздрогнула, почувствовав прикосновение к своему запястью, и поняла, что это совершенно не способствует покою сердца, даже наоборот, дополнительно кружило голову. Поддалась напору только после его слов, отдававшихся в ушах эхом, как и место прикосновения, которое горело, словно обоженное изнутри.

Выдержав зрительный контакт с половину минуты резко встала, со скрипом отодвигая стул, буквально накидываясь на него. Девушка сама, если честно, не отдала себе отчёт о неожиданном выпаде, но когда уже трепетно и настойчиво касалась его губ поняла, что совершенно не хочет отстраняться, и лишать себя такого удовольствия. Облокотившись коленом о край кровати фактически наклонялась, что бы удобно выцеловывать чужие губы с почти отчаянным желанием, придерживаясь руками за его здоровое плечо и скулу, отдаваясь моменту с головой, ни капельки не жалея, даже если это повлечет негативные последствия для их отношений. Однако он дал добро и первый сказал, что не против, а ее дважды просить не надо. Мирай целовалась раньше, но никогда не желала этого так сильно, как сейчас, буквально сводя спектр своих желаний полностью на чужих губах, которые слишком манили. Это было яркой вспышкой,а затем жгучими бабочками в животе, не дающим привыкнуть к сладким ощущениям, заставляя желать больше и больше, удовлетворяя что-то внутри до исступления. Этот поцелуй, определенно, врежется в память навсегда, вызывая трепет.

Кейджи неумело целовался, однако очень старательно пытался повторять движением губ за девушкой. Стараясь унять надоедливую дрожь в пальцах, которая кажется только усиливалась. Здоровая рука обхватила женскую спину, очень галантно прижимая к себе, заставляя Мирай присесть на его ноги. Язык неумело, однако слишком настойчиво старался залезть как можно глубже, чуть ли не съедая.

Он часто видел как целуются подростки или даже взрослые люди за углами улиц, однако никогда не понимал этого. Как можно иметь желание находится рядом с кем-то настолько близко, а уж тем более лезть ему в рот. Ответ, видимо, не заставил себя долго ждать.

Алекс в отличие от небольшой спешки Мирай, растягивал поцелуй, словно пытаясь привыкнуть к крышесносным ощущениям, ведь дрожь по телу не унималась. В этих долгих поцелуях он искал не просто удовлетворение физического касания, но и глубокую эмоциональную связь.

Мирай слишком увлеклась этой мимолётной вседозволенностью и свободой, совершенно не учитывая течение времени и их не совсем располагающее положение в больнице, где строго следят за порядком, а ее метания по зданию точно не оценят. Пришлось заставить себя отстраниться от друг друга, чтобы не быть пойманными.

Мирай:— Знаешь, теперь я жалею, что до этого не целовалась с оборотнями.

Взгляд невольно прошёлся по губам напротив, отмечая их соблазнительный вид после ласковых истязаний, прежде чем снова поддаться вперед, но на этот раз что бы оставить лёгкий поцелуй на виске, задерживаясь губами на месте буквально на пару секунд, как бы благодаря, просто так, зато что был сейчас здесь, может не совсем здоровый, но живой.

Мирай:— Я.. может уже мало что понимаю, но поправляйся быстрее, а то начну скучать.

Кейджи скользнул пальцами по чужой щеке - мягко, почти неуловимо, словно подтверждающий жест, что этот поцелуй не был ошибкой.

Алекс:— Скоро буду как новенький. Хоть где-то регенерация оборотня мне сможет помочь.

Мирай опустила взгляд. В этом было что-то несмело-грустное. Она ведь обещала себе не беспокоить Алекса, не трогать его раньше времени. Но внутри всё равно оставалась тревога, ей хотелось знать, как он.

Мирай:— Насчёт вчерашнего... У тебя всё в порядке? — почти сразу же замахала руками, будто пытаясь сгладить возможное напряжение,— Если не хочешь говорить - скажи прямо, правда. Я не хочу, чтобы ты волновался или чувствовал себя хуже. Я просто... хочу быть уверена, что с тобой всё хорошо.

Но вопрос не сбил Кейджи с толку. Он лишь слегка улыбнулся.

Алекс:— Теперь всё в порядке. — спокойно ответил он, — Честно говоря, только сегодня до меня дошло, что я копался не там, где надо. Всё оказалось проще, решение всё это время было прямо передо мной.

Мирай немного расслабилась. В его голосе чувствовалась уверенность, и это немного её успокоило.

Мирай:— Когда я спала... я услышала твой голос. Ты говорил. Сначала я подумала, что в комнате кто-то есть, может, ты с кем-то общаешься. Но потом поняла, что ты вроде как... разговаривал сам с собой. Я уснула снова. Голова совсем не соображала, поэтому подумала что спрошу тебя утром. — Кейджи удивлённо вскинул брови.

Алекс:— Я говорил сам с собой?

Мирай:— Мне показалось да.. Ты что-то бурчал... А потом, кажется, даже попросил сам себя заткнуться. Это прозвучало довольно... странно.

Парень не сразу ответил. Несколько секунд просто смотрел на неё, будто переваривая информацию, улыбка исчезла, сменившись напряжённой задумчивостью.

Алекс:— Мэрлион.. что ещё скажешь.. Именно это видение и отправило меня на больничную койку.

Парень долго молчал. Мысли явно продолжали кипеть внутри, и Мирай это чувствовала даже не глядя на него, по напряжению в воздухе, по тому, как медленно он дышал. А потом, словно что-то внутри него наконец прорвалось, кудрявая голова резко повернулась в её сторону, и взгляд стал почти пронзительным.

Алекс:— Когда меня выпишут... — начал он вдруг, голос звучал спокойно, но в нём ощущалось странное, глубокое напряжение,— Давай уедем, в другой город.

Заметив, как Лэйнор удивлённо моргнула, тут же продолжил, будто боялся, что она не воспримет это всерьёз:

Алекс:— Я серьёзно, Мирай. Хочу попробовать начать всё сначала. Влиться в общество и снова жить среди людей. Устроиться куда-нибудь на работу, купить квартиру. С тобой.

Алекс:— Я больше никогда не хочу туда возвращаться. Если ты согласишься — я сделаю всё, чтобы у нас получилось отсюда уехать и начать жить спокойно.

Мирай растерялась. Она не могла выдавить ни слова, только смотрела на него, словно пытаясь убедиться, что это действительно говорит Алекс. Его голос был без тени шутки, взгляд серьёзен до мурашек. И всё же... это звучало так внезапно, так резко, почти как побег, от чего сердце сжалось. Не от страха, а скорее от неожиданной нежности и тревоги сразу.

Она хотела ответить, но слова не шли. Не потому что не знала, что чувствует, а потому что любое «да» или «нет» казалось слишком плоским, слишком недостойным той безумной, спонтанной честности, с которой он только что перед ней открылся. И дело было вовсе не в том, что они знакомы всего три месяца или что даже не находятся в отношениях. Нет, это как раз волновало её меньше всего. Иногда.. она в это верила, между людьми что-то происходит сразу. Без долгих проверок, без списка критериев.Просто случается. Как ураган. Как шанс.

Мирай:— Давай.