Глава 33

После кошмара, который нам пришлось пережить в больнице, я долго не могла прийти в себя. Слишком велико оказалось потрясение. Закрывая глаза, до сих пор вижу перед собой красное, с каплями пота, лицо врача, двух белых, как снег, медсестер. Одну трясло, как во время лихорадки, когда она вывозила из палаты тележку на колесах с медицинскими инструментами и приборами, другая производила какие-то манипуляции с Иваном.

Только отворилась дверь, и на пороге показался врач, Светлана Артемовна, едва не рухнув перед ним на колени, схватила его за руки, и с рвущимся от приступа паники голосом едва различимо произнесла:

— Ванечка? Ванечка жив?

Реаниматолог не сказал ни слова, он лишь несколько раз кивнул и поспешил удалиться в другую палату, откуда доносились крики санитарки об умершем пациенте из четырнадцатой палаты. Этот тяжелый день городская больница навсегда сохранит в памяти.

Все втроем мы заглянули в палату. Медсестра сняла с Ивана трубки и оглянулась:

— Сейчас не лучшее время для визитов. Приходите завтра. С минуты на минуту Иван будет проходить обследование и процедуры.

За медсестрой мы видели слабо хлопающего глазами Ивана.

— Он жив? — спросила Машка.

— Жив, — подтвердила медсестра и добавила: — И пришел в себя.

Светлана Артемовна зарыдала навзрыд. На этот раз — от переполнявшего ее счастья.

Втроем мы плакали у палаты, пока какой-то медработник не предложил нам спуститься в фойе на первый этаж, чтобы съесть чего-нибудь сладкого и выпить кофе. Мы так и сделали.

На такси мы разъехались по домам, боясь даже обсуждать то, что случилось. Ни у кого не находилось слов. Мысль о том, что разговорами можно сглазить состояние Ивана, заставляла нас переваривать все внутри себя.

Илью вчера я больше не видела, кроме того раза, когда он проник в палату за пару минут до оживания Ивана. Я очень хотела с ним поговорить, расспросить, но у меня не было никаких сил. Прибыв домой, еле добралась до постели и упала в нее, погрузившись в мирное забвение. Мама со Славиком пытались меня растолкать, но я лишь отмахнулась и проспала до утра следующего дня. То есть сегодняшнего.

Завтра предстоит экзамен по истории. Последний экзамен в этом году. В общем чате нашего класса Ольга Викторовна отправила ссылку и написала, что по паспортным данным мы можем узнать результаты по русскому и алгебре. Я перешла по ссылке на страницу с итогами, ввела все, что требовалось, и застыла, глядя на открывшееся окно: по обоим экзаменам были высокие баллы. Я облегченно вздохнула, а потом с радостными воплями запрыгала по комнате.

Мама со Славкой разлеглись перед телевизором, не сводя испуганных глаз с «Проклятие Аннабель». В комнате приятно пахло соленым попкорном и колой.

— Мам, — шепнула я, стараясь не нарушать напряженную атмосферу.

— А? — наклонилась ко мне мама, не отрываясь от фильма.

— Я сдала на пятерки!

Мама ахнула и воззрилась на меня:

— Да ты что?! Ура! Поздравляю, Женёчек! — мама соскочила с дивана и заключила меня в объятия. — Я в тебя верила! Ты умница!

Славка перевел на меня взгляд и с улыбкой чеширского кота сказал:

— Молодца, Женька! — закинув в рот соленую кукурузу, он аппетитно захрустел.

Я унеслась в комнату и набрала Машкин номер, намереваясь узнать, как дела у Ивана. Вызов остался без ответа. Тогда я подошла к окну и, глядя на высокие тополи, прошептала:

— Илья!

Но и здесь мне ответила тишина.

Ехать в дом №2 была уже поздно, стрелки часов достигли восьми вечера. Поэтому я до десяти часов повторяла историю, после чего приняла душ, надела новую прозрачно-дымчатую сорочку, обрывающуюся неровным краем, и прикрывающей интимные места тонкой молочной подкладкой. Перед зеркалом распустила волосы, пригладила их расческой и слегка взбила руками. Убедившись, что брат видит десятый сон, я выполнила ритуал с лунным камнем, потушив свечку на кухне, затем вернулась в комнату и улеглась в кровать.

Я вновь шагала по безлюдной тихой полосе песка, просачивающегося сквозь пальцы. Ступни приятно холодило накатывающее на берег спокойное море. На этот раз было безветренно. Звездное небо впечатляло своей невообразимой красотой. В повседневной жизни никогда не обращала внимания на небо. Тучи как тучи, закат как закат. А на восходе я и вовсе сплю.

Где-то послышались отголоски таинственной музыки. Будто сама природа исполняет непревзойденные шедевры, разнося по водяной глади неповторимый мотив.

От нахлынувших чувств, все тело покрылось мурашками. Я все шагала и шагала. Затем остановилась и огляделась. Где же Илья? Кажется, я иду так долго, а его все нет. Неуверенно, я продолжила мягко ступать по песку, боясь потревожить этот мир. Мир, не предназначенный для человеческих глаз.

Пройдя несколько метров, я в страхе остановилась. Что, если его здесь нет? Как мне вернуться назад? Я ни разу даже не задумалась о том, что могу не найти дорогу домой. Что будет, если я останусь здесь навсегда?

— Не бойся, — прошептал едва различимый нежный голос.

Илья взял мою руку и коснулся губами запястья. В моем животе заплясали, если не сотни порхающих бабочек, то тысячи светлячков. Я поежилась, как от щекотки.

— Почему хихикаешь? — продолжая целовать мою руку, спросил Илья.

— Просто немного щекотно, — я пыталась сдержать новую порцию глупого смеха.

— Ах во-о-о-т как... — Илья притянул меня к себе и бережно обнял. — Тогда я сделаю так, — он впился в мои губы жадным поцелуем.

Через несколько минут мы нехотя оторвались друг от друга.

Илья оглядел меня с головы до ног.

— Ты такая красивая, — прошептал он и ласково обнял. — Я беспокоился, что ты не придешь сегодня ко мне.

Я отстранилась, чтобы заглянуть в пленительные глаза парня:

— Почему?

— Вчера был сложный день. Ты сильно устала. Много всего навалилось, да еще и экзамены. От тебя исходит тревожность.

— Да, Илюша. Сегодня стали известны результаты экзаменов. По двум предметам отлично. Думаю, по обществу тоже будет высокий балл. Но с историей огромные проблемы.

— Не переживай, ты все знаешь. Долго занималась, готовилась. И вместе мы много повторили.

Я вздохнула. В моей голове не было ничего. Практически пусто. Чем ближе экзамен, тем явственнее ощущалась моя неготовность. Я сказала об этом Илье. Он взял меня за плечи и приподнял кончиками пальцев мой подбородок. Вгляделся в глаза, поцокал языком и выдал:

— Ну и ну, — покачал он головой. — Кто-то испытывает максимальную тревожность.

Я не смогла сдержать улыбку. Держась за руки, мы не спеша двинулись вперед под баюкающий шум ночного прибоя.

— Женя, у меня есть к тебе важная просьба, — Илья говорил медленно, будто подбирал слова.

— Насколько важная?

— Вопрос жизни и смерти.

Я встрепенулась.

— Ну уж нет, хватит с меня смерти. Хочу, чтобы все были живы, здоровы и счастливы, — произнесла я и посмотрела на Илью.

— Ладно, дело вот в чем. Есть у меня один маленький друг, зовут его Рома. Он первый человек, кто за много лет увидел меня и захотел общаться. Это долгая история, но я готов тебе о нем рассказать.

Еще ни разу Илья не пытался поговорить со мной о чем-то важном, что касается именно его. Волнение наполняло меня наравне с интересом.

— Да, расскажи, пожалуйста.

И Илья поведал мне о Ромке, которому девять лет. Ребенок попал в психушку отчасти из-за Ильи, ведь если бы тот не навязывал свое общение мальчику, то соседка Ромы, Роза, не рассказала бы родителям Ромы, что он говорит сам с собой. Колесо судьбы не завертелось бы, и все жили бы дружно. Илья чувствует вину за произошедшее и хочет сделать так, чтобы Рому скорее выписали обратно домой.

— Но как? Что ты можешь предпринять? — недоумевала я. — Это же стационар. Там врачи, которые так просто никого не выпустят, а родители сами не желают забрать Рому, думая, что он еще не вылечился до конца.

— У меня есть план, — Илья лукаво подмигнул. — И для его осуществления, мне нужна ты.

В последующие пару минут, Илья вкратце изложил суть идеи по «вызволению мальчика из дурдома».

— Илья, что с тобой случилось в августе тысяча девятьсот девяносто третьего года? — выпалила я, пользуясь моментом откровенности, и замерла в ожидании ужасающей правды.

Илья тронул меня за плечо, и, указывая правой рукой в сторону моря, произнес:

— Смотри, там звездопад!

— Что? — растерялась я и, обернувшись, уставилась на невероятные яркие полосы и мерцающие точки, превратившие темное ночное небо в волшебный ансамбль искр, тонких сияющих линий. По коже пронеслись тысячи мурашек, сердце заколотилось. До чего потрясающее зрелище, дух захватывает!

— Илья, я... — прошептала я и услышала над ухом противное хихиканье.

— Илья, я-я-а-а-а... — повторил за мной мерзкий голосок.

Я резко открыла глаза и села на кровати. Надо мной свисала прыскающая смехом физиономия брата.

— Славка! — я махнула в его сторону подушкой.

Голова спряталась, затем снова появилась, покрасневшая, от рвущегося наружу смеха.

— А я знал, знал, что у тебя появился ухажер! Теперь расскажу маме, что ты о нем мечтаешь во сне! Ха-ха-ха!

— Дурак! — огрызнулась я.

И тут же засигналил будильник.

— На свиданку пора? — усмехнулся брат.

— Брысь!

Я встала и быстро начала собираться. Экзамен по истории на этот раз проходил в нашей школе, чему я была несказанно рада. Встретившись с Машкой в сквере мы, не разговаривая, дотопали до пункта назначения. Через пятнадцать минут я уже сидела в кабинете и тупо смотрела на бланк с вопросами.

— Боже... — прошептала я одними губами.

Волосы на голове зашевелились, ладони вспотели, пульс участился. Я была готова хлопнуться в обморок потому, что плохо понимала вопросы. Что делать? Я посмотрела на следующую страницу с вопросами. Там тоже тупик.

Я попыталась взять себя в руки. В конце концов, у меня еще три с половиной часа! Достаточное время, чтобы успокоиться и все вспомнить.

Пока я просматривала вопросы, делала пометки и давала приблизительные ответы, стрелка на часах неумолимо двигалась вперед. Как ни посмотрю на циферблат — пятнадцать минут прошло. Опять посмотрю — еще двадцать минут. По истечении полутора часов, я пришла к выводу, что не ответила точно ни на один вопрос.

Меня бросило в жар, живот скрутило. Теперь я ни за что не поступлю бесплатно. Я бы работала, чтобы откладывать на обучение, но для этого нужно набрать хоть сколько-то баллов по истории. Меня ни за что не примут с нулем!

Прижав руку к кишечнику, я поежилась и стерла тыльной стороной ладони испарину со лба.

— Евгения, с тобой все в порядке? — озабоченно спросила учительница, контролирующая чистоту проведения экзамена.

— Да, я в норме, — ответила я сиплым голосом.

— Если что, можешь выйти на пять минут.

Но сил на то, чтобы подняться на ноги, у меня не нашлось. Перед глазами заплясали черные пятна, а живот сводило и выкручивало. Я легла на парту.

Учительница подошла ко мне.

— Женя, давай позову медсестру.

В этот момент в дверном проеме мелькнула фигура. Илья. Он подошел ко мне и положил одну руку на живот, другую на мой затылок. Спазм сразу прошел, голова перестала кружиться. Учительница вглядывалась в мое лицо, ожидая ответа.

— Нет, я уже в порядке. Спасибо, — произнесла я, принимая обычное сидячее положение.

— Уверена?

— Да-да, все хорошо. Честно.

Она кивнула и вернулась за свой стол.

Илья занял свободный стул рядом со мной. Я уставилась на него.

— Не смотри в мою сторону. Это будет выглядеть странно, — тихо сказал он. — Меня слышишь и видишь только ты. Не беспокойся.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он приложил палец к своим губам:

— Тс-с-с... Ничего не говори и смотри в билет.

Я написала на листке в клеточку, служащему черновиком: «это полный провал».

— Не расстраивайся, сейчас помогу.

Кровь прилила к моему лицу, когда Илья стал просматривать все вопросы и редкие ответы, которые я написала на черновике.

— Давай, пиши: на первый вопрос выбери «а», второй у тебя правильный, на третий ставь «г»...

Таким образом, мы прошлись по всем вопросам. Благодаря Илье возле каждого номера стояла нужная буква. После мы приступили к части, где требовался развернутый ответ. Илья мне диктовал, а я записывала.

Не прошло и двух часов, как мой билет был полностью заполнен.

— Посиди еще час, нельзя так быстро сдавать. А я пойду. Встретимся позже, малышка.

Я встретилась глазами с Ильей, прошептав губами «спасибо», он кивнул и растворился в воздухе.

Через час я сдала работу и вышла на крыльцо, где меня уже ждала Машка.

— Ну как ты? — подошла я к ней.

— Да не очень. Мутит, — вяло сказала она, дотрагиваясь до своего живота.

— Значит, надо отдохнуть! Все экзамены позади. Остается только выбрать платье для выпускного.

Мы спустились со ступенек и направились в свой двор.

— Я еще поеду к Ванечке. Дима сказал, что отвезет, — Маша многозначительно посмотрела на меня. — Дима узнал о моем положении.

— Да ты что? Как узнал?

— Мама ему сказала.

— А отец?

— Он либо не в курсе, либо делает вид, что не в курсе. В последнее время он не в духе, целыми днями пропадает на работе, приезжает за полночь. Сложный клиент ему попался. Проблемный.

Я пожала плечами.

— У юристов вообще работа нелегкая.

— Да, это точно. Именно поэтому я и не хотела на юрфак. Но родители настаивали. Раз Дима не захотел быть юристом, значит, я должна им стать, чтобы продолжить семейное дело, — Маша подцепила кончиком туфли камушек и отбросила его в сторону. — Однако я их подвела.

— У тебя сейчас самое лучшая работа будет, — я мечтательно улыбнулась. — Материнская.

— Согласна, — усмехнулась Маша, и мы, обнявшись, продолжили шагать через небольшой пришкольный парк.

По словам Маши, Иван медленно, но верно идет на поправку. Врачи беспокоились, что Иван может не вспомнить кое-что из своего прошлого, однако он помнит все. Его перевели из реанимации в отделение интенсивной терапии. Светлана Артемовна дежурит возле палаты сына днем, хотела бы еще и ночью, но врачи ее отправляют домой, утверждая, что Ивану больше ничего не грозит.

Несмотря на то, что Илья обещал, что мы скоро увидимся, до вечера он так и не появился.

Наступил день, которого я ждала с содроганием. Не знала точно, что произойдет, и как это будет выглядеть, удастся ли нам помочь Роме, но мне было не по себе. Никогда ни в чем подобном я не участвовала и могу сравнить только с обрядами каких-нибудь сект, которые собирались в таинственной пещере, удаленной от людских глаз, в самой глуши, надевали на себя амулеты, читали странные заговоры и проводили жертвоприношения.

У нас без жертвоприношений, но все равно, меня потряхивало. Несмотря на надетую джинсовку поверх трикотажного платья с длинным рукавом и излюбленные древние кеды, за тридцать минут пути (двадцать на автобусе и десять пешком медленным-медленным шагом, поступью улитки) до дома №2 меня несколько раз пробирал озноб.

И вот я здесь, напротив старых, местами треснутых окон и скрипучей деревянной двери, выжидающе приоткрытой.

От страха и волнения мои пальцы заледенели и одеревенели, как если выставить руки без варежек на мороз в минус 30. Стараясь унять разошедшееся сердцебиение, я, глядя под ноги, стала подниматься по покосившимся ступеням непонятного болотного цвета. Не замечала, были ли они раньше болотными?

— Один, — я встала на одну ступеньку. — Два, три...

— На крылечко ты взойди, Илья ждет тебя внутри! — задорно проговорил Илья, отворив дверь.

При виде темноволосого темноглазого парня, с которым мы чего только не пережили, мне сразу стало легче. Озноб прекратился, по телу расползлось тепло.

— У нас получился мини-стишок, Илюш, — сказала я, проходя мимо него в дом.

Внутри было, как всегда, по-домашнему уютно и комфортно. Обстановка казалась такой реальной, что если бы Илья не сказал о том, что дом №2 — это портал в параллельный мир, я бы никогда не догадалась об этом.

— Илья? — начала я, решившись еще на один вопрос.

— Хочешь поговорить на пороге? — улыбнулся он.

Я неодобрительно на него глянула.

— Хорошо-хорошо, слушаю.

— А если бы ты не делал так, чтобы я видела тебя, и не открывал для меня портал, каким бы я увидела этот дом на самом деле?

— Подожди, переформулирую, чтобы убедиться, что я правильно понял. То есть, если бы этот дом был обычным домом, в котором бы не обитал призрак, влюбленный в самую прекрасную девочку на земле?

Я кивнула и улыбнулась приятному комплименту.

— Тогда, переступив порог, ты бы обнаружила заброшенный деревянный дом, без камина, мебели, ванной, горячей и холодной воды, холодильника, еды и всего-всего, что здесь есть. Простой дом, в котором сто лет никто не живет. По сути, этот дом таким и является, но нам было бы некомфортно находиться в нем, поэтому я и сделал его пригодным для встреч порталом. Порталом, в котором есть камин, диван, мягкий ковер и приятная классическая музыка. Я это сделал только для тебя, Женя. Если сюда войдет любой другой человек, он увидит здесь пустые стены. А теперь проходи, нам нельзя терять время.

Я начала разуваться, переваривая сказанное.

— Нет, не снимай обувь, Златовласка. Мы скоро уйдем.

— А как же грязь? — я покосилась на свои кеды.

Он махнул рукой:

— Это мелочи жизни.

Мы прошли в Каминную. На столике между креслами находились очень притягательный по виду камень на веревочке и пузырек с чем-то прозрачным. И это прозрачное кружилось, как вихрь. Или как маленький торнадо.

— А что это? — спросила я, указывая на камень и зелье.

— Перед тобой заряженный амулет и сосуд с источником иллюзии, который поможет тебе принять мой облик.

— А для чего амулет?

— Он нужен, чтобы контроль над твоим телом перешел ко мне, — увидев ужас на моем лице, Илья добавил: — Не волнуйся, это максимум на сорок пять минут. Чем ближе к концу обозначенного времени, тем меньше я смогу управлять твоим телом. То есть ты меня из себя вытеснишь к концу сорока минут.

Во мне взыграла паника.

— А что, если что-то пойдет не так?

— Не беспокойся, это всего лишь иллюзия. Поэтому зелье и называется «источник иллюзии». Без него ничего не выйдет. Но отпить нужно два маленьких глотка. Не больше.

Илья был уверен в том, что все пройдет как надо, но тревожные глаза и поджатые пухлые губы выдавали напряженность. Он поймал мой взгляд.

— Как будешь готова — скажи. И мы начнем.

Я кивнула:

— Ладно, хорошо. Сейчас немного отдышусь и...

— Не торопись.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, посмотрела в окно — порыв сильного ветра ударил в стекла, заставив их задребезжать. Пакетик поднялся на воздух и закружился, словно в танце. Ветви березы скребли потрепанную обшивку дома.

Не чувствуя себя готовой, но сумев немного успокоиться, я твердо сказала:

— Приступаем.

Илья осторожно взял амулет, встал позади меня и одел его на шею. Свой лунный камень я забыла дома на подоконнике, о чем сейчас сильно пожалела. Он бы прибавил мне храбрости.

— Теперь сделай ровно два небольших глоточка.

Илья поднес к моим губам сосуд с булькающей пузырящейся жидкостью. Не могу сказать, на что похож по вкусу источник, потому что особого вкуса он не имел, скорее, был сильно газированным, отчего мелкие пузырьки прыгали во рту.

Мне вдруг страшно захотелось спать. Я двинулась к креслу, чтобы присесть, но Илья удержал меня стоя.

— Потерпи.

Он помог мне скрестить руки на груди, встал передо мной и впился в меня глазами. Мне все сложнее и сложнее было на него смотреть. Ореховые глаза Ильи становились все темнее и темнее, пока совсем не почернели, а вместе с ними и все вокруг.

Я почувствовала, как проваливаюсь в глубокую черную бездну.