Глава 29

Погода была хорошая, теплая. Мама уехала по делам, поэтому дома я снова осталась одна. Около семи вечера решила отправиться на пробежку по школьному стадиону. Илья сегодня так и не появился, но я не чувствовала грусти. После поездки в церковь, моя жизнь приобрела иной смысл. Я поняла, насколько важно поддерживать друг друга и верить в лучшее, какими бы тяжелыми не были обстоятельства.

Энергия лилась через край, поэтому я надела хлопковый темно-серый спортивный костюм, собрала волосы в пучок, сунула ноги в черные новые кроссовки (я и забыла, что они у меня есть!) вставила в одного ухо беспроводной наушник и вышла из дома.

До стадиона я дошла за пять минут. Рядом никого не было, что удивительно. Здесь часто играют в футбол, гуляют мамочки с малышами и колясками, но этим вечером прорезиненное покрытие принадлежало только мне. Прежде чем перейти на бег, я решила один круг пройти пешком. Для разминки. Выбрала удобный темп и достала телефон из кармана олимпийки. Среди контактов нашла Стаса Щербакова и нажала на кнопку вызова.

Почти сразу в трубке раздалось недовольное:

— Слушаю.

— Стас, привет! Это Женя Шишкина.

На том конце повисла пауза. Вызов скинулся.

Я решила идти до конца, поэтому снова набрала его номер. Прошло несколько длинных гудков. Я намеревалась отклонить вызов, как вдруг раздался щелчок и раздраженный голос:

— Ну, че надо тебе, Шишкина?

Неприятно услышать такое к себе обращение, но ничего не оставалось, кроме как проглотить и действовать дальше.

— Стас, выслушай меня, пожалуйста. Помоги разобраться во всем, — спокойно проговорила я, хотя внутри все клокотало от волнения.

— Ну? — рявкнул он.

— Почему в дендрарии ты назвал этого парня демоном и убийцей?

— А кто он? — возмутился Стас.

— Я не совсем понимаю... — начала я, подавляя переживание.

— Не удивительно. Ты вообще ничего не понимаешь, походу, Шишкина.

— Так разъясни.

— Я, по-твоему, имбецил? — воскликнул Стас и добавил: — Мне еще дорога моя жизнь.

Сердце пропустило удар. Руки снова стали холодными, как лед, а олимпийка перестала отдавать тепло.

— Стас, с чего ты взял, что он опасный? И тем более убийца?

— Что ты знаешь о нем?

Вопрос застиг меня врасплох. Илья мало говорил о себе, так что я и не могла припомнить чего-то конкретного. Особенно сейчас.

— Не все, но знаю.

— Раз ты с ним общаешься, значит, не знаешь самого главного — он опасный тип, с которым ты зря связалась. Мне все равно на ваши тёрки, но я не хочу, чтобы он трогал меня и мою семью. Понимаешь? Я для себя все решил. Рассказывать о нем не стану, потому что, еще раз повторяю — мне дорога моя жизнь. Желаю тебе, Женя, тоже принять верное решение. Пока не поздно.

По телу прошел ледяной холод. Меня затрясло в ознобе. Нос снова онемел, и я присела на траву, чтобы не упасть в обморок. Захотелось воды, которой у меня с собой не было. Все, что сказал Стас, требовалось переварить.

— Хорошо, Стас. Спасибо, что поговорил со мной, — промямлила я, растирая виски.

— Будь осторожна.

Стас отключил вызов. Я немного посидела на траве, прежде чем встать. Когда удалось унять учащенное сердцебиение. Едва шевеля ногами, медленно встала и побрела по дорожке, затем перешла на легкий бег, выравнивая дыхание. Голова шла кругом от переизбытка информации, все больше вводящей в заблуждение. Тайны, загадки, интриги — придет ли этому конец?

В наушнике гремела бодрящая музыка, под которую хорошо бегать, но сейчас она будоражила психику. Я переключила на релакс-музыку, спокойную и размеренную. Достигнув финиша, я выключила музыку, оглянулась по сторонам. Никого. Отлично. Сердце снова заколотилось от того, что я собираюсь сделать. Негромко сказала:

— Илья?

Тишина. Я сделала пару шагов вперед и, как лев в вольере, прошла вокруг своей оси. Набрав в грудь побольше воздуха, неосознанно сжала кулаки и выкрикнула:

— Илья! Илья!

Два коротких слова заставили меня задохнуться. Будто я галопом преодолела еще один круг. Рядом со мной показалось движение.

— Что-то случилось? — Илья стоял в паре шагов от меня и оглядывался.

Не заметив ничего необычного, он вопросительно вонзил в меня свои потемневшие ореховые глаза. Я заметила, когда Илья находится в состоянии эмоционального возбуждения, его глаза темнеют. У меня не было терпения ходить вокруг да около, поэтому я выпалила:

— Илья, почему Стас Щербаков тебя смог увидеть?

Он пожал плечами.

— Сам удивляюсь.

— Ты захотел, чтобы он тебя увидел или у него дар?

Он отрицательно покачал головой.

— Без понятия.

Илья провел рукой по своим густым темным волосам. Глаза его стали еще темнее, чем минуту назад.

Не спеша я подошла к нему вплотную. Чувства охватили меня целиком — жажда наброситься на него с горячим поцелуем, сжать в объятиях, лечь с ним на траву, оседлать сверху, запустить пальцы в его взлохмаченную шевелюру и неистово целовать. Я горела пламенем страсти. Оно сжигало изнутри. Невозможность нашей любви еще сильнее бросала меня в плен страсти, вызывала жажду получить то, что нельзя. Запретный плод сладок.

— Ты дрожишь, — севшим голосом сказал тот, от кого я не могла оторвать глаз. — И дыхание неровное.

Мы соприкасались кончиками носа. Сладкая истома прошлась по телу.

Илья прошептал мне в губы:

— Ты меня притягиваешь, как магнит. Чувствую твои желания на расстоянии.

Он взял меня за руку.

— Лунный камень не покидает твою прелестную шейку, моя девочка... Ты представить не можешь, как много для меня значишь.

Мозг начал постепенно отключаться. Сексуальное возбуждение обрушилось на меня ураганом. Чтобы восстановить самообладание, я заставила себя вспомнить, для чего позвала его.

— Илья, ты же многое знаешь? Кто убил тех людей, о которых говорил Щербаков?

— Ты за этим меня позвала?

— Да, за этим.

— А я надеялся, ты соскучилась.

— Кто их убил? Ты должен знать.

Не отрываясь, не отходя друг от друга ни на миллиметр, мы продолжали словесный поединок.

— Они умерли сами. Каждую минуту умирают сотни тысяч человек по всему миру, как и рождаются. Это необратимый кругооборот жизни.

— Но эти трое умерли явно не сами. У всех трех остановилось сердце. Стало известно, что у того наркомана не было передозировки. Наоборот, он страдал от ломки. У него просто замерло сердце, как и у остальных погибших.

Илья вздохнул.

— Жень, я не знаю. Такова жизнь. Может, поговорим о нас?

Отстранившись от Ильи, внимательно посмотрела на него. Глаза уже не были такими темными. Они вернули прежний ореховый оттенок.

— Я все время думаю о них, — произнесла я.

— Понял. Когда соскучишься по мне — зови. Но только с лунным камнем на шее, иначе не услышу.

Ноги Ильи начали растворяться в воздухе.

— Илья, подожди! Мы не договорили.

Прежде чем полностью исчезнуть, он мягко ответил:

— Я договорил.

От досады я топнула ногой. Перед сном проведу ритуал, встречусь с Ильей и вытрясу объяснения.

Когда я пришла домой, из родительской комнаты доносилось стуканье по клавиатуре.

— Мам? — крикнула я, направляясь в ванную.

— Да, Женечек? Я работаю.

Не дойдя до ванной, я остановилась. В центре кухонного стола стоят потрясающей красоты букет роз. Обернутый в замысловатую упаковку, перевязанный благородного оттенка лентой, он возвышался над столом, как маяк, указывающий морякам правильный путь. Я подошла ближе и вдохнула чудесный аромат насыщенных алых роз. Алых, как кровь.

— Мама, это что за прекрасные цветы?

Она зашла в кухню, поправляя очки в тонкой золотистой оправе. Светлые волосы, убранные в шишку, потеряли форму и торчали со всех сторон. Как будто мама спала на шишке. Длинная бледно-голубая домашняя рубашка в полоску, доходила ей до колен. Ноги, обхваченные нежного цвета тапочками с ушками, придавали ей девичий вид. В который раз я поразилась миловидности своей мамы.

— Папа принес, — неуверенно улыбнулась она, заправляя за ухо тонкую светлую прядку.

Я улыбнулась в ответ:

— Просто так?

Мама активно закивала. Было видно, как она волнуется.

— Да-да. Представляешь, когда я подходила к подъезду, Сергей вышел из машины с огромным букетом. Я взяла, а он такой тяжелый оказался. Сергею пришлось донести их до квартиры.

Мама неловко заломила руки, опустила глаза, щеки зашлись в румянце. Я хихикнула. Видимо, папа зашел дальше порога.

Давно не видела маму такой счастливой. Очевидно, родители приятно провели время, пока я бегала. Как хорошо, что хоть какая-то сфера моей жизни начинает налаживаться.

После душа и легкого перекуса я переоделась в любимую пижаму с Микки Маусом, надела лунный камень и зажгла свечу. Глядя на потемневшее небо, я сказала вслух о своем желании увидеть Илью, представила его лицо. После ритуала, убрала свечку и легла спать.

Открыв глаза, я оказалась перед домом №2. Легкий ветерок щекотал колени. Дверь дома открылась, и в проеме возник Илья. На нем была серая футболка и серые мягкие на вид штаны. Илья послал мне ослепительную улыбку, осветившую все вокруг лучше любого фонаря.

— Как же я рад, что ты пришла, — он спустился по ступенькам и крепко прижал меня к себе.

Я вдохнула приятный мускусный аромат. Вот он, Илья, живой и невредимый. Только здесь мы можем быть вместе, но не в реальной жизни. Я представила, что все происходит на самом деле, и положила руки на его плечи, а голову на грудь. Илья погладил меня по волосам.

— Чувствую, что ты расстроена.

— Есть немного, — пролепетала я, смаргивая слезу.

Илья отклонился, встретился с моими глазами и мягко сказал:

— Когда ты грустишь, мне тоже становится плохо.

— Как не расстраиваться, когда все это лишь... магия.

— Женя, я очень раскаиваюсь в том, что не могу предложить тебе большего. Вообще ничего не могу предложить. То, что сейчас происходит между нами — сложно.

Он ласково погладил меня по руке и взял ладонь в свою руку.

— Идем в дом.

Мы вошли в теплый уютный зал. Яркие всполохи камина приковывали к себе внимание. Я с трепетом подошла к облизывающему поленья огню, опустилась на мягкий ковер, поджав под себя ноги. Протянула руки к жару. Потрескивание бревен навеяло на меня сонливость и умиротворение.

— Огонь обладает поистине магической способностью облегчать душу человека.

Илья вошел в комнату, держа поднос с кувшином, доверху наполненным чем-то прозрачным и газированным, и блюдцем с овсяным печеньем с шоколадной крошкой.

Запах мяты распространился по комнате в считанные секунды. Он подал мне кружку с напитком и, видя мое замешательство, хитро улыбнулся:

— Это просто лимонад.

— Тогда ладно, — сказала я и сделала несколько глотков.

Илья сел рядом со мной, поставив поднос рядом с камином.

— Как обстоят дела с историей? — он захрустел печеньем.

Печенье выглядело волшебно.

— Пробуй, не стесняйся, — сказал Илья и добавил: — Вижу, что хочешь.

Я взяла сладость, густо покрытую мелкими шоколадными шариками.

— Как вкусно, — промурлыкала я. — Илюш, можно задать тебе один вопрос?

Он кивнул, отправляя в рот следующее печенье:

— Ты уже задала. Но, так уж и быть, спрашивай второй раз.

Я улыбнулась:

— Все-таки ты с юмором.

— Нет, просто я нервничаю.

— Почему?

— Наступают трудные дни.

Илья задумчиво посмотрел на огонь. Между нами повисло молчание, но оно было не напряженным, а печальным. В голове промелькнуло, что настанет день, когда мы не будем сидеть у камина, встречаться во снах. Когда-то Илья перестанет неожиданно появляться рядом со мной. Смолкнет бархатный голос, закончатся письма.

— Ладно, не грусти, — он потер глаза.

— Читаешь мои мысли? — мой голос предательски дрогнул.

— Этого не требуется. Я тебя очень хорошо чувствую. Между нами духовная связь.

— Тогда скажи, что я буду делать, когда ты уйдешь? В своем первом письме ты говорил, что я тебя оставлю. При встрече ты тоже повторил, что скоро все закончится, — я снова начала утопать в колодце, наполненном болью.

Илья обнял меня за плечи и нежно поцеловал в губы. Это действие выбило меня из колеи. Я дала волю слезам. Самой себе я казалась истеричкой, которая все время плачет. Раньше из меня и слезу было не выдавить, а теперь соленые капли из глаз — мой спутник жизни.

— Не плачь, — Илья осторожно провел по моим щекам, под глазами и подбородку. — Чувствую себя полным дерьмом из-за того, что постоянно заставляю тебя расстраиваться.

— Ого, ты умеешь ругаться? Всегда такой воспитанный. Но ты вовсе не дерьмо, — промямлила я, заикаясь.

— Именно так и есть. Ничего, кроме неприятностей, я тебе не принес. Чертов призрак, — Илья покрутил печенье в руках, затем швырнул его в огонь. Пламя с удовольствием приняло жертву.

— Что будет дальше, Илюша? — я совсем расклеилась.

Илья ударил себя по колену.

— Так, все. Больше плакать ты не будешь. Хорошо?

Мои губы едва заметно дрогнули.

— Как я буду без тебя...

— Как жила раньше, так и будешь. Жень. Завязываем с депрессией и начинаем наслаждаться временем, которое у нас есть, хорошо? Погрустить всегда успеем. И не спрашивай, сколько нам осталось быть вместе. Я не отвечу.

— Ладно. Тогда скажи хотя бы, выживет ли мой друг Иван? Я рассказывала тебе о нем, когда мы были в лесу.

— Я тебе что, оракул?

— Типа того.

— А полегче можно вопрос?

— Нет, это важно.

— Хорошо. Тогда мой ответ: чему быть, того не миновать.

Илья встал.

— Куда ты? — сипло спросила я, сглотнув комок, сковавший горло.

— Поставлю пластинку.

Он быстро включил граммофон, и в комнате заиграла симфония Бетховена. Илья с кошачьей грацией подошел ко мне, протягивая руку.

— Приглашаю вас, моя прекрасная леди, на медленный танец.

Он легко притянул меня к себе. Я обхватила его стройную талию, приложив ухо к подтянутой груди. Возлюбленный тепло обнял меня. Под задушевную музыку мы неторопливо покачивались на одном месте. Илья уткнулся носом в мои волосы, сделал глубокий вдох.

— Ты пахнешь моей любимой Женей, — прошептал он, от чего в душе сделалось сладко.

— Спасибо тебе, Илюша.

Слова давались нелегко. Мысль, что это наш первый и последний танец, не позволяла мне вести непринужденную беседу.

— За что? — теплый воздух коснулся моей щеки.

Илья чмокнул меня в щеку, потом в кончик носа.

— За то, что ты внес в мою серенькую жизнь настоящее чудо.

— Рад, что ты расценила мое вмешательство в твою судьбу таким позитивным образом,— бархатный голос излучал благодарность.

Я поцеловала Илью в грудь, шею и подбородок. Приподнявшись на цыпочки, одной рукой обняла его за плечи, другую запустила в волосы и впилась в идеальные губы чувственным поцелуем. Прошло пять минут, десять, потом еще сколько-то...Мы закружились в вихре любви, желания и неизбежности.

В семь утра солнечные лучи проступили через хризантемы, изучая комнату. Лизнули спинку кресла, ящик со Славкиными игрушками, железную дорогу, придвинутую к стенке шкафа, шкаф, дверь, второй этаж кровати, и, наконец, добрались до моих глаз. Я широко зевнула и потерла глаза. Завтра предстоит пережить экзамен по обществу, а в конце недели самое страшное — история.

Почистив зубы, умылась прохладной водой, мягко промокнула лицо бежевым полотенцем. Мама любит телесные, нежные оттенки. Год назад она полностью сменила постельное белье и полотенца на постельные тона. Если раньше простыни, пододеяльники и наволочки пестрили узорами, броскими цветами, немного полинявшими от частых стирок, то теперь белье было однотонным, с редкими ненавязчивыми линиями или завитушками.

Из комнаты выглянуло заспанное мамино лицо:

— Ты чего так рано подскочила, Женечек? — полушепотом произнесла она.

— Доброе утро. Завтра экзамен, надо готовиться, — я включила электрический чайник.

Мама одобрительно закивала:

— Да-да, конечно. Занимайся, милая. Я сегодня отдыхаю впервые за месяц. Буду спать до обеда. На завтрак оладьи.

Я с удивлением посмотрела на маму:

— Когда успела приготовить?

— Вчера вечером. С ними все в порядке, я жарила в десять вечера, — мама сладко зевнула.

Чайник заклокотал, набирая обороты, затем успокоился. Кнопка включения погасла.

— Отдыхай, мам, пока сон не ушел, — я плеснула кипяток в кремовую кружку, напоминающую сову, достала из холодильника тарелку с оладьями, накрытую фольгой.

— И то верно. Приятного аппетита.

Мамина голова исчезла за дверью. Я разогрела несколько оладий, наполнила пиалу клубничным вареньем и с аппетитом принялась есть.

После завтрака, набрала сообщение Маше.

02.06.2023

Женя Шишкина 07:29

Марусь, доброе утро!

Надеюсь, не разбудила. Говорят, лучше беременных не будить, а не то быть беде)

Весь день собираюсь готовиться к экзамену. Ты тоже не забудь!

На экране высветилось, что сообщение отправлено.

Я посмотрела в окно, вспоминая трогательные моменты из сна, отложила телефон, взяла учебник и, расположившись на кухонном диване, принялась за повторение.

Время пролетело молниеносно. Помню, что заходила мама за кофе, потом мы вместе обедали, затем пили чай с булочками с корицей, о чем-то беседовали. Мыслями я находилась в учебнике — настолько удалось сосредоточиться на материале.

— Женя, тебе нужно немного отдохнуть, — подрезая розы, мама метнула взгляд в мою сторону. — Глаза уже красные от перенапряжения.

Оторвавшись от учебника, поняла, что мама права. Голова шла кругом, перед глазами плясали черные точки. Я откусила от шоколадки, запила водой и направилась в свою комнату. Не заметив ведро у стены, наполненное темной водой, и стоявшую рядом швабру, наступила на основание и получила пластмассовой палкой по лбу.

— Ай, как больно, — потерла я ушибленное место. Не хватало еще шишкой обзавестись незадолго до выпускного!

В воздухе пахло свежестью и чистотой. Я и не заметила, как мама вымыла полы. Вот что значит полная концентрация внимания на чем-либо!

Подойдя к шкафу, достала форму, в которой бегала вчера, и натянула на расслабленное после длительного сидения тело.

— Мам, я пойду бегать, — предупредила я, завязывая шнурки кроссовок и пряча их внутрь.

— Хорошо, но недолго. Скоро ужин.

Я вышла из квартиры, торопливо спустилась по ступеням. Улица встретила меня влажным воздухом. Асфальтированные дорожки потемнели от дождя, но луж не наблюдалось. Бегать после дождя — одно удовольствие.

Ступив на прорезиненное покрытие, я заметила, что на стадионе не одна. Молодой человек в красно-белой длинной футболке с номером «17» на спине, белых шортах и красными вертикальными полосами по бокам, завершал круг и начинал следующий. Он бежал легко, непринужденно, глубоко и размеренно дышал. Лицо блестело от пота. Когда он пробежал мимо, несколько капель упали на дорожку.

Я оставила рюкзак с бутылкой воды и телефоном под деревом, перешла на первую полосу из трех, и сразу от «старта» перешла на легкий бег. Мышцы ног заныли, икры загудели, затрудняя бег. Спустя полкруга, ноги привыкли, и я ускорилась. Стараясь дышать ровно, подсчитывала в уме, сколько километров смогу преодолеть, если буду бежать в одном темпе. Внезапно справа от меня появился молодой человек с номером «17». Он перестроился с третьей полосы на вторую и поравнялся со мной, подстроившись под мой темп.

— Привет, — поздоровался, шумно дыша.

— Здравствуйте, — ответила я, по-прежнему сохраняя правильное дыхание.

— Можно на «ты», — в голосе собеседника послышалась улыбка. — Меня зовут Егор, а тебя?

Я замялась. Знакомство не входило в мои планы, но это ведь простое общение, правда?

— Я — Женя.

— Приятно познакомиться, Женя! Давно занимаешься?

Я сделала пару вдохов и выдохов, чувствуя, что начинаю задыхаться из-за разговора.

— Со вчерашнего дня.

— А я сегодня впервые вышел. Может, будем иногда бегать вместе? — участливо спросил он, бросая на меня частые взгляды.

Вопрос поставил меня в тупик. Я вспомнила о том, как во время совместной прогулки с друзьями, Иван протянул мне цветок, который я не приняла. Он сказал, что это просто цветок, а не приглашение в ЗАГС. И он был прав.

Но Илье может не понравиться, что я бегаю с другим парнем. Мною овладели сомнения.

— Егор, я не уверена, получится ли бегать вместе, потому что у меня нет четкого режима. Из меня такой себе спортсмен — два дня пробежки, потом месяц перерыв.

Он заразительно засмеялся, слегка отставши. Через секунду, поравнялся со мной, и сказал:

— Я такой же. Но в отсутствии дисциплины есть и плюсы — одному тяжелее себя заставить заняться спортом, а вдвоем проще. Один другого стимулирует. К тому же, вместе веселее.

Только я открыла рот, чтобы ответить, как вдруг на полосе Егора, метрах в семи от нас, появился Илья. Отсюда виднелись его потемневшие, не предвещающие ничего доброго, глаза. Я послала ему романтичную улыбку, но взгляд парня был прикован не ко мне. Когда мы добежали до Ильи, я не сбавляла темп, в то время как Егор запнулся обо что-то и полетел вперед, сильно ударившись лицом о дорожку.

Я развернулась и подбежала к парню, утирающему кровь с разбитой губы и носа.

— Тебе помочь?

— Нет-нет, все в порядке, — спешно сказал он и скорчился, ощупывая лодыжку на правой ноге. — Кажется, связки потянул.

Я протянула ему руку, чтобы помочь встать. Но он не принял:

— Нет, я тяжелый. Сейчас сам встану.

Опираясь на здоровую ногу, Егор поднялся. Он сдул светлые волосы, упавшие на глаза, и бодро сказал:

— Хотел познакомиться с красивой девушкой, а в итоге опозорился, — он криво улыбнулся, прижимая согнутый указательный палец к кровоточащей нижней губе.

Не зная, что сказать, я оглянулась на Илью. Он стоял на том же месте и не сводил с нас сурового взгляда.

— С кем ни бывает, — дружелюбно сказала я, не зная, как выкручиваться из непонятной ситуации.

— На сегодня моя тренировка подошла к концу, но я надеюсь, что мы встретимся с тобой через пару дней в это же время. Что скажешь? — он поднял с травы свой портфель и закинул на плечо.

— Сначала подлечись. Нельзя бегать с больной ногой, — с каждым словом я все глубже уходила в замешательство. Щеки горели огнем, было нестерпимо душно.

Терпеть не могу такие двузначные ситуации. И обидеть не хочется отказом, и тут же стоит Илья, просверливая дыру в моей голове.

Егор кивнул и, прихрамывая, медленно побрел за угол школы.

Едва сдерживая негодование, я зашагала к Илье. Не двигаясь и не моргая, он смотрел на меня.

— Зачем ты так с ним? — возмутилась я, стоя в нескольких сантиметрах от слишком обаятельного парня. Но уже через минуту гнев уступил место трепетному волнению.

— Как? — его голос звучал ровно.

— Толкнул его. Человек разбил нос, губу и повредил ногу!

— Я не толкал. Это всего лишь подножка, — невозмутимо ответил Илья.

Он расслабился и теперь не выглядел суровым.

Я всплеснула руками:

— Но это жестоко!

— А приглашать мою девушку на свидание — это не жестоко?

— Он просто предложил вместе бегать иногда, — произнесла я сухо, а сама смаковала в голове фразу «моя девушка». — К тому же, я не согласилась.

— «Просто вместе бегать», — передразнил Илья, изобразив на лице фальшивую улыбку. — Так мило звучит. И он не говорил слово «иногда», а ты не отказала.

Я отвела взгляд в сторону, стянула с волос резинку, пригладила волосы и сделала хвост. Потом снова посмотрела в злые ореховые глаза.

— Ты что, ревнуешь?

— Да, ревную.

— Но причины нет, — я скрестила руки на груди.

Илья пристально посмотрел на меня. Его взгляд оценивал процент сказанной мною лжи.

— Причина в том, что стоит мне исчезнуть, как ты сразу же найдешь себе другого.

— Это не правда.

— Это истина.

— Ну, так не исчезай! — я обошла Илью и направилась к своему рюкзаку. Дойдя до дерева, подхватила его и надела лямку на плечо.

Обернувшись, наткнулась на Илью. Миндальные глаза, отражающие солнечные блики, метали молнии.

— Ты, наверное, издеваешься.

— Нет, не издеваюсь. Но то, что я вижу, меня беспокоит. Ты легко причинил человеку вред!

Я снова обошла Илью и направилась в сторону своего дома. Тренировка была окончена. Ноги вновь загудели, сердце неистово грохотало, отдаваясь в ушах.

— Раз ты так за него переживаешь, значит, не нуждаешься в моем обществе, — долетел до меня огорченный голос.

Я обернулась, но Ильи уже не было.

Сморгнув непрошеную слезу, ускорила шаг.