****

Ванко подогнул лапы, чтобы угнездиться под безвольно висящей рукой хозяйки. Без работы Жаклин не чувствовала себя живой, и все, что ей оставалось, это сорвать трубку домашнего телефона и набрать номер издательства журнала. Главный редактор сообщил, что финансовые неурядицы прошлого месяца пошатнули позиции «Гида Европы», поэтому в этом вакансий уже не осталось. Кроме того, ее язык сух для рекламы, а единственное свободное задание поручили ее главному сопернику, Нику Фурье.

Последующие два дня Жаклин не вылезала из кровати даже для того, чтобы заварить кофе. Она получала бесконечные сообщения автоответчика и звонки на мобильный. Кто-то ее поздравлял, а кто-то искал. Она же занималась тем, что выискивала недостатки в своих статьях.

«Температура зимой достигает тридцати градусов холода. Самый жаркий период приходится на июль», — писала она.

«Наш маршрут проходит по незабываемым ландшафтам Норвегии. Стране, где переплетается реальное и волшебное. Стране, где путешественника ожидает самое невероятное и неожиданное. При желании бежать в неземное...», — отвечал Ник.

«Экономика страны развита слабо. Как и во всякой другой стране третьего мира, основная часть населения занята в добывающих отраслях промышленности. Отсталость во многом связана со стремительным приростом населения...», — информативно описывала она.

«Это место удивительным образом отличается от того, с чем имеет дело рядовой рабочий. Одно из самых труднодоступных для туристов, скрытое за недействующими вулканами. Гавань спокойствия и уединения для настоящих отшельников и в то же время настоящее приключение для любителей рискованных удовольствий», — емко отвечал ее соперник.

Жаклин поморщилась и отбросила журнал в угол, выступающий в роли урны. Ей пришлось приподняться, и электрическая волна боли прошла по мышцам раненой ноги. Положение ухудшалось. Теперь она не могла даже в самых рискованных мыслях представить то, как управляет автомобилем.

В дверь постучали и тут же открыли. На пороге замерла смущенная Ингрид в простой одежде: длинной блузке, черной кожаной куртке и джинсах. Она улыбалась, не решаясь пройти дальше.

— Я бы не смогла уехать, пока не убедилась, что ты в порядке, — остановилась у кровати она и показала пакет, набитый продуктами.

— Черт, — села в кровати Жаклин, потирая лоб. — Совсем забыла. Ваша машина.

— Ничего страшного. Я ее забрала. В бардачке оставались мои документы, поэтому мне пришлось предъявить свои. Так что сейчас я приехала на ней.

— Так, значит, вы не уехали в Уппсалу?

— Я все еще надеюсь на компанию. — Она опустилась на край и принялась разгружать сумку. — Здесь несколько упаковок кофе. Того самого, который ты пила у меня дома. Кое-какие продукты. Рыба, сыр, фрукты. Любишь виноград?

— Зачем вы это делаете? — удивилась Жаклин.

— Делаю что? — не переставала улыбаться Ингрид.

Девушку ее реакция только гневила. В ее улыбке было что-то материнское, а вспоминать о матери Жаклин было неприятно и даже в какой-то степени болезненно. Мать была слишком на нее не похожа. Непрактичная сказочница, казалось, она и будучи взрослой верила в Одина и весь пантеон Скандинавии. Она соблюдала традиции языческих племен и порой пугала девочку колдовскими обрядами по сожжению кукол.

И все же что-то дочери у нее переняли. Жаклин уверовала в богов в прямом смысле, использовала некоторые целительные заговоры.

— Как интересно, — заметила деревянную доску с чертежом Ингрид.

Тетрадь с рунами — это все, что сохранилось у Жаклин от матери. Она осторожно взяла ее из рук женщины. Когда-то девочка и сама пыталась заниматься целительством, но первое правило целительства гласит о том, что врачеватель обязан быть здоровым сам.

— Впервые вижу, чтобы держали ворону в доме, — указала на птицу женщина.

Ванко сидел в кресле, не отводя немигающего взгляда с гостьи.

— Ворон, — исправила Жаклин. — Это ворон.

— В чем отличие?

— Уличные вороны дрессировке не поддаются.

— Так этого ты купила?

— Нет, — задумалась девушка. — Вообще-то я тоже его нашла. И все же это ворон, а не ворона, — убежденно повторила она.

— У меня есть хороший знакомый, — кивнула на ее ногу женщина. — Он может тебя осмотреть. Если хочешь, я договорюсь прямо сейчас, — подготовила мобильный она. — Он отличный специалист.

— Я устала от всего, что связано с отличными специалистами.

— А как обстоят дела с твоим увлечением? Ты едешь за границу?

— Нет, мне отказали в работе, — смиренно призналась Жаклин.

— Я могу сделать так, что их уволят уже сегодня.

— Я не поеду в Уппсалу с вами, — отрезала Жаклин.

— Вот как, — тоскливо протянула Ингрид.

— Мне нужно ехать в Исландию. Умерла моя мать, и, похоже, мне следует присутствовать на ее похоронах.

— Билеты уже куплены? — поинтересовалась Ингрид. — Как понимаю, ты полетишь. В Исландии я знаю только столицу. Рейкьявик, верно? Полагаю, единственный аэропорт находится именно там.

— Единственный, но семья живет в Хусавике. Это на самом севере. В заливе Скьяульванд. Город сравнительно невелик. С населением в две тысячи пятьсот человек. Но для севера он считается крупным.

— Хусавик, — задумалась Ингрид. — Да, я вспомнила по названию церкви. Похороны пройдут там?

— Наша мать не придерживалась какой-либо религии. У нее были свои специфичные верования. Она была приверженцем асатры — скандинавской мифологии, которую занесли на исландскую землю норвежские викинги. С ее точки зрения, загробной жизни не существует, а смерть является началом новой жизни, — произнесла почти по слогам Жаклин, будто сомневалась в своих же словах.

— Я так понимаю, обряд будет не совсем традиционным.

— Цикличность природы подразумевает возмещение.

— А под возмещением имеется в виду кремация?

— Подразумеваю, что так.

— Значит, ты настоящий викинг? — первой принялась за еду женщина. — Эксперт по выживанию в диких условиях.

— По правде говоря, ничего дикого в условиях Исландии нет. Особенно на севере. Климат мягкий и умеренный. На территории большое количество термальных источников и озер. А в городе — бассейнов. Кто был настоящим покорителем холодов, — смутилась Жаклин, — так это отец. Он часто выходил в океан и ловил тюленей. Сбывал их жир, мясо и шкуру. Он мог оставаться в море по несколько месяцев и питаться одной рыбой.

— Я заметила, что об отце ты говоришь с неохотой, — поддержала ее неприязнь Ингрид. — Я тоже с отцом не ладила. Мой психолог утверждает, что все последующие проблемы с мужчинами вытекают именно из этого первоначального контакта. Женщина учится нелюбви к одному, и вскоре это чувство распространяется на всех остальных.

Ингрид бросила взгляд на закрытое темной занавеской окно.

— Любой имеет право жить, как ему вздумается, если видит в этом свое счастье. Разве только оно не мешает другим. Нам кажется, будто общество требует от нас постоянного труда. Но общество от нас вообще ничего не требует. По сути, мы ему вовсе не нужны. Мы пытаемся что-то доказать, перепрыгнуть выше собственной головы. Мы ради себя все это делаем и также можем этого не делать ради себя. Каждый из нас имеет право на многое.

Каждая минута чужого присутствия выкачивала из Жаклин все больше воздуха.

— Не буду тебя нервировать, — словно прочла ее мысли женщина. — Я уезжаю завтра утром, и больше мы не увидимся.

— Мы не увидимся? — наконец проявила внимание Жаклин.

— По крайне мере, на этой неделе.

— А, — снова потеряла интерес она и пожала плечами.

Жаклин успела заснуть прежде, чем хлопнула дверь.