9

На место они прибыли, когда тело старухи уже грузили в машину скорой помощи. Жаклин потребовала, чтобы мешок вскрыли, и сотрудники были вынуждены подчиниться. Они разрезали мешок и приоткрыли верх, чтобы продемонстрировать уже знакомое ей лицо.

— Это она? — спросил через плечо Лок. — Женщина с последнего снимка?

Жаклин кивнула и потребовала, чтобы от пакета избавились полностью.

— Что?.. Что вы делаете? — спросила сестра, что наблюдала за старухой в доме престарелых.

Девушка продолжала ощупывать холодное тело под одеждой, одновременно выворачивая карманы. Наконец глаза Жаклин прояснились. Она вынула бумагу из вязаного свитера и приказала спрятать тело.

— Больше оно мне не понадобится, — пояснила она, оглядывая толпу. — Кто за ней наблюдал?

— Я, — вызвалась молодая девушка в черном халате.

— Уделите нам пару минут, — кивнула на двери дома Жаклин.

От больницы это место отличалось незначительно.

— Как давно она здесь живет? — Жаклин опустилась на диван в гостиной.

Семенящий за ней всю дорогу Лок упал рядом и указал на кресло любезным жестом. Испуганная девушка медленно села и убрала упавшие локоны за уши.

— Я слежу за фру Ясперсон вот уже четыре года. До этого она уже провела здесь не менее пяти лет.

— И как часто она покидала заведение?

— Сколько я помню, за пределы парка я ее не увозила.

— То есть она калека? — уточнил Лок.

— Ей семьдесят восемь лет. Может, так говорить неприлично, но в ее возрасте все мы будем калеками. Она еще очень хорошо сохранилась. Оставила ясность ума и чувство юмора.

— Как часто ее навещали родственники?

— Насколько я могу судить, родственников у нее немного, — уверенно держалась девушка. — Во всяком случае, она ни о ком не рассказывала. Как-то раз обмолвилась, что дочь живет в Америке, брат во Франции, а его дети в Италии. Даже если семья ее достаточно велика, то явно не сплоченная. Думаю, это как-то связано с ее характером, — смущенно оглянулась она, будто ее может слышать дух старухи. — Она не то чтобы злая, но очень строгая. Бывало, она доводила меня до слез. Не любила делиться ничем личным, не рассказывала историй из прошлого, как многие из тех, кто готов уйти на покой.

— Это нам на руку не играет, — выдавил аспирант. — Кому же уйдет ее состояние? Если, разумеется, оно у нее есть.

— Есть, и, кажется, немалое. Довольно крупная сумма на банковском счету, но завещание она составить не успела. О ее родственниках информации тоже нет. Если они не отыщутся в этом году, деньги перейдут в собственность учреждения, которое кормило ее вот уже почти десять лет за свой счет.

— Справедливо, если учитывать, что ни один из родственников ее все это время ни разу не вспомнил, — заключил юноша.

— Как оказалось, что женщину оставили днем в одиночестве? — вмешалась в разговор Жаклин.

— С двух дня до пяти вечера она любила оставаться в парке одной, — покраснела девушка. — Я вывозила ее на улицу и оставляла у скамьи. Видимо, в какой-то момент никого поблизости не оказалось.

— А вы где были все это время? Даже из окна за ней не наблюдали?

— На моей совести судьба пятнадцати стариков, — заговорила чуть громче она. — Я не могла быть с ней одной круглосуточно.

Лок придвинулся, чтобы погладить ее руку.

— Простите, фрекен...

— Сьюзан, — робко улыбнулась она.

— Сьюзан, мы не хотим ни в чем вас обвинять. Просто смерть этой женщины связана с цепью событий, которую мы стараемся объяснить и, в конце концов, предотвратить. Поэтому так важно, чтобы вы ничего от нас не скрывали.

— Я уже все рассказала, — задрожал ее голос. — Я оставила фру Ясперсон в парке и занималась другими пациентами. Вернулась в обычное время — ровно в пять часов вечера — и обнаружила ее уже мертвой.

— То есть убийство произошло в промежутке с двух до пяти.

— За это время фру Ясперсон можно было расчленить и распихать по банкам, — заметила Жаклин, рассматривая снимок, найденный в кармане старухи.

На этот раз с фотографии на нее смотрел мужчина тридцати с лишним лет. Статный и привлекательный блондин с белоснежными зубами. Кожа рыхлая и в многочисленных шрамах, но это его не портило.

— Что это? — проявила любопытство Сьюзан.

— Узнаете этого человека? — протянула снимок Жаклин.

— Впервые вижу, — перевернула бумагу девушка. — Вот только почерк знакомый...

— Как у фру Ясперсон? — догадалась она.

— Да, верно! Как у нее, — подняла влажные глаза девушка.

— Нам нужно осмотреть, где обитала все эти девять лет покойница, — поднялась с дивана Жаклин.

— Разумеется, я вас отведу, — подскочила девушка и повела пару за собой, по коридору, вверх по лестнице и к бесконечному ряду дверей.

Отовсюду веяло затхлостью. Они оказались в комнате с двумя кроватями. Почти в больничной палате со светлыми стенами, мебелью на колесах и капельницами по углам. Старуха на соседней кровати дремала. Фру Ясперсон принадлежала передвижная тумбочка с двумя полками. Кроме гигиенических принадлежностей в ней ничего не было. Жаклин не постеснялась потревожить мирно спящую соседку. Сьюзан поднимала руку в немой просьбе не будить женщину, однако следователя нормы этикета в такие моменты не волновали.

— Простите? —Она небрежно трясла за локоть старуху и даже постучала по ее дряблым щекам для пущей уверенности.

Та что-то прокряхтела и перевернулась на другой бок. Затем резко вздрогнула и пискнула от страха.

— Полиция вас беспокоит. Нам нужно задать несколько вопросов по поводу вашей соседки фру Якобсон. Вы с ней все время проводили вместе, как я понимаю.

— Ничего я об этой стерве не знаю, — огрызнулась женщина.

— Стерва — слово с негативной окраской? — обратилась к напарнику она.

— А я еще не такое могу о ней сказать.

— Фру Своль, — жалостливо протянула Сьюзан.

— Неудивительно, что ее наконец-то убили, — не унималась старуха. — У такой тьма врагов должна быть, не сомневаюсь.

— Ни о каких случайных родственниках она не упоминала?

— Ничего я о ней не знаю. — с трудом села в кровати фру Своль. — Она вообще рта не открывала, даже чтобы спокойной ночи пожелать.

— Значит, об этом человеке вы тоже ничего сказать не можете? —  Следователь протянула фотографию с мужчиной.

— Не могу, — Старуха перевернулась на бок и притворилась, будто способна заснуть по щелчку пальцев.

— В любом случае, откуда мы можем быть уверены в том, что сама покойная знала этого человека? — рассуждала вслух Жаклин.

— Разве это не почерк фру Ясперсон? — спросила Сьюзан.

— Почерк легко подделать. Если обнаружите что-нибудь еще — звоните нам.

— Вот по этому номеру, — протянул визитку Лок.

— Боги Олимпа, что за дикий запах? — поспешила к выходу Жаклин. — Как будто что-то сгнило.

— Куда теперь? — поспешил за ней Лок, спотыкаясь на лестнице. — В отдел информации?

— Мой личный отдел информации на сообщения не реагирует. Это не к добру. Нужно бы нам его самим навестить, — завела двигатель Жаклин и тронула, игнорируя ремень и застывшие окна.

Разумеется, она имела в виду Тоби, за которого чувствовала какую-то навязчивую ответственность по совершенно неведомым ей самой причинам. Юноша не единожды ей помогал: ему удавалось обнаружить данные, стертые из всех мировых баз.

Обитал он в самом грязном районе самого разрушенного дома в квартире, которую даже Жаклин могла счесть неприемлемой для жилья. На двери, еле державшейся на петлях, висел охранный замок с пятизначным кодом. Девушка его вычислила за пару минут.