**

Сколько Жаклин себя помнила, сообщать о смерти родственников всегда доверяли только ей. Она выполняла свою работу и принималась за следующую. Ее было слишком много, чтобы придавать значение тому, чего исправить уже нельзя.

— Будь осторожнее со словами, — посоветовал юноша, когда Жаклин припарковалась на месте скорой помощи. — Жена была единственной его родственницей и близким человеком. В себя он пришел только этой ночью, и сегодня его выписывают.. Поэтому постарайся не сообщать ему новость в лоб.

Питер Стетфорд сидел в зале ожидания в кресле-каталке, заполняя бумаги о выписке. На вид мужчине можно было дать далеко за шестьдесят, хотя по документам за ним числилось только пятьдесят четыре года. Выглядел он довольным, хотя и немного растерянным. Постоянно оглядывался, будто кого-то выжидая, и морщинистое лицо его подрагивало на каждый стук входной двери.

— Питер Стетфорд? —Жаклин  окликнула его со спины.

— Да? — развернул кресло он.

— Жаклин Врана, полиция Стокгольма.

Она обернулась на Лока, стоящего у автомата с кофе, и тот показал два больших пальца.

— Я не буду сообщать вам эту новость в лоб, так что если хотите, сперва можем побеседовать о чем-то отвлеченном.

— Какую новость? — открыл рот мужчина.

— О смерти вашей жены.

Она снова обернулась и повторила знак Лока одним пальцем, после чего встретила совсем состарившееся лицо. Мужчина уронил голову и закрыл глаза руками. Он издавал звуки, похожие на кашель.

— Клиника не из дешевых, — вернулась к напарнику и забрала его кофе она. — Из чего можно сделать вывод, что мужчина не беден.

— Он владелец большого пакета акций нескольких крупных компаний.

— Это должно нас как-то заинтересовать? — Жаклин сделала глоток дешевого растворимого кофе. — Мы ведь уже знаем, что женщину убили с целью не грабежа. Мужчина старше своей жены на двенадцать лет. С чем он сюда попал?

— У него постоянные проблемы с сердцем. Вообще-то Питер уже давно не жилец, но деньги творят чудеса. У него больше никого не осталось. Потомства они дать не успели. Он хилый с рождения, настоящая рассада болезней.

— Сколько слез в этом старике?

Лок заварил вторую чашку кофе, но и ту забрала Жаклин.

— Когда? — выдавил старик.

— Около недели назад, — подскочил юноша. — Предположительно, ее убили.

— Да что там предполагать? — бросила Жаклин. — Так оно и есть. Ее сожгли заживо.

— Это может быть несчастным случаем, — попытался вставить Лок.

— Несчастным? — усмехнулась девушка. — Если только вообще возможно нечаянно примотать себя к дереву...

— Убийца еще не найден, — оборвал ее напарник. — Но мы над этим работаем.

— Я еду домой, — отер лицо старик. — Мне нужна помощь. Я думал, жена за мной приедет.

— Мы вам поможем, — любезно кивнул Лок и принял бумаги. — Скажите адрес, и мы сами вас довезем.

— А служанки у вас разве нет? — удивилась Жаклин. — Я думала, человеку с вашими деньгами...

— Мы отвезем, — повторил напарник и повез кресло в сторону выхода. — Ваши вещи...

— Все при мне. — Питер вздыхал через каждое слово. — Я ничего не успел забрать. Сердце прихватило внезапно, и я почти все время провел в коме.

Голоса становились все тише и, наконец, заглохли вовсе. Жаклин любовалась парком за окном, спокойным до мертвенности, и закурила, удостоившись выговора проходящей мимо сестры.