Вся боль реальна

После того как я оклемался от полученных ранений, тот парень, что стрелял в меня, Джеффри, сказал, что мне необходимо дойти до Вейн-стрит – сердца Грейв-Ярда. Якобы там на каждом доме я увижу плакаты, что содержат основные положения данного города. Новичкам их обычно бросают вместе с ножом – меня, естественно, обделили. Однако уже сейчас я успел усвоить один интересный момент – здесь люди не умирают. Вообще.

Вновь я шел по дороге. Немного удалось осмотреть город: всюду был мусор, никто не следил за растениями, чувствовался запах гари, люди валялись на земле... Никто ничем не занимался, здания еле стояли, а некоторые и вовсе – превратились в руины. Всю жизнь я провел в Мэйпл-Гроув и лишь изредка выбирался в другие города Миннесоты. Мне казалось, что во всей вселенной нет хуже дыры, чем моя родная окраина. Видимо, я зря прогуливал географию в школе. А может, и нет. До сих больно вспоминать миссис Коллинс – таких мразей надо еще поискать.

Мое прошлое едва ли отличалось от историй известных серийных убийц. В принципе, я бы сказал, все по канону: строгая мать, отсутствие друзей и даже намека на красивую девушку – их я привлекал не больше шприца со спидозной кровью. По вечерам я смотрел телевизор и читал библиотечные книги – на обычные не хватало денег. День считался удачным, если в перемену в меня забывали плюнуть и прокричать "на, помойся, урод". На уроках лучшее, на что я мог рассчитывать, – это трояк и полный игнор от учителя. Меня либо порицали, либо полностью игнорировали. Говорю же, все будто из учебника для будущих копов.

"Ну вот, Мэйсон Дженкинс, сейчас ты обо всем узнаешь", – подытожил я, когда увидел "его" – небольшой плакат на кирпичной стене, которая когда-то была частью дома. Я наклонился и смог прочитать мелкий шрифт:

Вы прибыли в Грейв-Ярд, а значит ваша душа настолько черна, что даже смерть не казалась вам наказанием. В день своей казни вы не сожалели о содеянном, не раскаялись и не просили прощения у людей, что стали из-за вас безутешны. Вы были не против уйти в мир иной, и для таких чудовищ есть собственный ад:

1. Вся боль реальна

2. Вы никогда не умрете

3. Никогда не покинете этого места

4. Отныне вы живете в мире, что вы заслужили

Нет... нет, нет, нет! Какого черта... Такого же быть не может? Меня казнили на электрическом стуле, и я встретил смерть без опаски. Твою мать! Я должен был оказаться в обычном аду! Не может быть такого... Не может!

– Эй! – окликнул я лежащего на земле идиота. – Что это за место? Как мне выбраться?!

Ничего в ответ – даже не пошевелился.

– Ты! – обратился еще к одному. – Давно здесь находишься? Отвечай мне! – Я тряс его за плечи, бил по щекам, но все безуспешно. Под моими ногами валялись трупы. Они дышали, моргали, стонали от боли, но, все равно, были мертвее скелетов. Совсем потеряли рассудок...

"Кто-нибудь! Хоть кто-то здесь слышит меня?", – эхо моего голоса донеслось в разбитых домах и квартирах. Несколько человек посмотрели из окон – видимо, я их напугал своим криком. Однако для всех я оставался невидим, будто снова вернулись школьные годы. Больно. Первый пункт, как нельзя кстати, описал здешний мир. Я достал нож и порезал им вены: резко провел лезвием от запястья до плеча – почти ничего по сравнению с тем, что происходило в душе. Но, видимо, это единственный способ хоть как-то заглушить отчаяние, которое... видимо, никогда не исчезнет.

Что будет со мной? Как давно эти люди находятся здесь? Месяц, год, двести лет? Нужно срочно найти человека, чья воля еще не подавлена. Никто не заслуживает такого страдания. Закопайте живьем, отдайте львам на съедение – все, что угодно, но только не это. Наказание должно быть соизмеримо содеянному.