Глава 9. Усилия для чего-то нового.

Тати ощущала, как ледяной воздух обжигает лицо, но она не останавливалась. Каждое движение становилось чётче, каждая деталь — отточенней. Её тело вспоминало всё, что когда-то было потеряно, но не забыто. 

Дмитрий наблюдал за ней, не говоря ни слова. Он видел, как она злилась, как упрямо отрабатывала один и тот же прыжок снова и снова. 

Она не позволяла себе ошибаться. 

Когда Тати снова приземлилась, идеально закончив вращение, она едва заметно усмехнулась. 

— Всё ещё считаешь, что я не справлюсь? 

Дмитрий склонил голову к плечу, задумчиво разглядывая её. 

— У тебя есть потенциал. 

Тати скрестила руки на груди. 

— Это всё, что ты можешь сказать? 

Он усмехнулся. 

— Пока да. 

Она раздражённо выдохнула, но решила не спорить. Всё же она знала — Дмитрий не тот, кто раздаёт похвалу просто так. 

— Значит, продолжаем, — бросила она, разгоняясь. 

В тот вечер она каталась дольше, чем планировала. Дмитрий не вмешивался, просто смотрел, иногда кидая короткие замечания. 

Но Тати чувствовала: он признаёт её силу. 

Когда она, наконец, остановилась, её дыхание было сбивчивым, а ноги наливались тяжестью. 

— Всё, — сказала она, с трудом удерживая ровную осанку. 

Дмитрий кивнул. 

— Завтра в это же время? 

Тати посмотрела на него, оценивая, пытаясь понять, почему он так заинтересован. 

Но не нашла ответа. 

— Хорошо, — коротко ответила она. 

Когда они ушли со льда, она чувствовала себя истощённой. Но впервые за долгое время — живой. 

На следующее утро в кофейне было многолюдно. 

Тати, привычно заправив волосы за ухо, ловко управлялась с кофемашиной. Запах свежемолотых зёрен заполнял пространство, смешиваясь с ароматами ванили и карамели. 

— Доброе утро, Виктор Петрович, — она с улыбкой подала чашку пожилому мужчине, который уже привычно занял место у окна. 

Кристина наблюдала за ней с хитрой улыбкой. 

— Ты сегодня особенно энергичная. 

Тати закатила глаза. 

— Просто много заказов. 

Кристина усмехнулась. 

— Да-да, конечно. Это точно не связано с фигуристом, который вчера оставался с тобой на катке? 

Тати замерла на секунду, но быстро взяла себя в руки. 

— Мне просто нравится кататься. 

Кристина пожала плечами. 

— Ну, если ты так говоришь… 

Разговор прервал звук открывающейся двери. 

Тати подняла глаза — и замерла. 

Дмитрий. 

Он вошёл спокойно, уверенно, с тем самым выражением лица, которое говорило, что он всегда знает, чего хочет. 

— Чёрный кофе, — бросил он, подходя к стойке. 

Тати, не сказав ни слова, приготовила напиток и поставила перед ним. 

Он взял чашку, сделал глоток и кивнул. 

— Вчера ты была хороша. 

Тати не ответила. 

Дмитрий ухмыльнулся. 

— Видимо, комплименты — не твоя тема. 

— Я предпочитаю действия, а не слова, — спокойно сказала она. 

Дмитрий чуть прищурился. 

— Тогда увидимся вечером. 

Тати кивнула. 

Она не знала, что эта встреча станет началом чего-то большего, чем просто соревнование.

Весь день Тати не могла выбросить из головы утреннюю встречу с Дмитрием. Вроде бы ничего необычного — обычный заказ, обычный разговор. Но что-то в его взгляде цепляло, раздражало. Будто он видел её насквозь, будто знал, что она будет там, на катке. 

— Ты точно сегодня пойдёшь? — поинтересовалась Кристина, закрывая кассу в конце смены. 

— Да, конечно, — ответила Тати, снимая фартук. 

— Ты, кажется, чересчур серьёзно к этому относишься, — усмехнулась Кристина. 

Тати не ответила. Она просто знала, что ей нужно снова выйти на лёд. 

Каток был почти пустым. Воздух пропах холодом и чем-то свежим, чистым. Тати ступила на лёд, и лёгкое волнение пробежало по её телу. 

Она огляделась. Дмитрий уже был там. 

— Опаздываешь, — бросил он. 

— Ты просто приходишь слишком рано. 

Он усмехнулся. 

— Готова? 

Она кивнула, начиная разгон. 

И снова этот восторг — свобода, ветер, идеальные движения. Она кружилась, прыгала, отрабатывала элементы, но сегодня было нечто другое. Не просто желание доказать что-то ему — а потребность чувствовать этот ритм, этот танец на грани скорости и падения. 

Дмитрий молча наблюдал за ней, а потом тоже вошёл в поток. 

Их тренировка больше напоминала игру — кто быстрее, кто выше, кто сделает элемент сложнее. Они не договаривались, но каждый раз, когда один показывал трюк, другой старался повторить или превзойти. 

Это был вызов. 

В какой-то момент Тати разогналась, сделала заход на сложный прыжок, но почувствовала, как её тело дрогнуло. 

Нога поехала. 

Она поняла, что падает. 

Но не ударилась. 

Дмитрий поймал её. 

Он держал её за запястье, их лица оказались слишком близко. 

— Осторожнее, — его голос был тихим, но твёрдым. 

Тати резко вырвала руку. 

— Я справлюсь сама. 

Дмитрий ничего не сказал, но по его глазам было видно — он понял, что это ложь. 

Она разозлилась. 

На себя. 

На него. 

После тренировки они молча дошли до выхода. 

— Завтра здесь же? — спросил он, бросая на неё взгляд. 

— Конечно, — ответила Тати. 

Но внутри неё что-то сместилось. 

Холодный воздух обжигал кожу, но Тати этого не чувствовала. Лёд был её стихией. Её тело помнило каждое движение, каждый поворот. Она разгонялась всё быстрее, ловя поток ветра, ощущая свободу, но одновременно и давление. 

Каждый её прыжок — вызов. Каждое вращение — доказательство самой себе, что она всё ещё способна быть лучшей. 

Дмитрий наблюдал за ней, скрестив руки на груди. 

— Неплохо, — бросил он, когда она остановилась у бортика, едва дыша. 

Тати метнула в него раздражённый взгляд. 

— Всего лишь "неплохо"? 

— Ты теряешь баланс на выходе из прыжка. — Он хмыкнул, сделав движение рукой, будто объясняя что-то ребёнку. — И если хочешь выиграть, тебе придётся исправить это. 

Она прищурилась. 

— Ты слишком уверен в себе. 

Дмитрий склонил голову на бок, усмехаясь. 

— А ты слишком упрямая. 

Её внутри всё кипело. Он мог бы сказать хоть раз что-то хорошее? Хоть раз признать, что она действительно хороша? 

Тати резко отвернулась, вновь уводя себя в разгон. Она не собиралась уступать. Не собиралась проигрывать. 

Она ускорилась, чувствуя, как коньки с каждым движением врезаются в лёд. Адреналин гнал её вперёд. 

Но в тот момент, когда она должна была взлететь в прыжке, Дмитрий снова заговорил. 

— Если ты собираешься упасть, то хотя бы делай это красиво. 

Её концентрация дрогнула. 

Всего на мгновение. 

Но этого хватило. 

Нога пошла не под тем углом. 

Лёд резко ушёл из-под неё. 

Падение. 

Глухой удар. 

Боль пронзила тело — острая, жгучая, перекрывающая дыхание. 

На несколько секунд мир померк. 

— Тати! 

Голос Дмитрия пробился сквозь шум в ушах. 

Она открыла глаза, чувствуя, как холод проникает сквозь одежду. Дышать было тяжело. 

В следующую секунду он уже был рядом, опускаясь на колено. 

— Чёрт, ты в порядке? 

Тати стиснула зубы, подавляя стон боли. 

— Оставь меня… 

Но он не собирался слушать. 

— Ты можешь встать? 

Она попыталась подняться, но резкая боль в ноге заставила её снова осесть на лёд. 

Дмитрий выругался. 

— Ты не встанешь. 

— Заткнись, Белозёров, — прошипела она, но в голосе уже не было прежней злости. 

Он смотрел на неё, прищурившись. 

— Держись. 

И прежде чем она успела возразить, он уже поднимал её на руки. 

— Ч-что ты… — она почувствовала, как тепло его тела проходит сквозь одежду. 

— Несу тебя к врачу, — ответил он спокойно, но его челюсти были сжаты. 

Тати хотела возразить. Но она чувствовала боль в ноге. Чувствовала страх. 

И впервые за долгое время позволила кому-то позаботиться о ней.