Глава 10. очередной раскол.

Белые больничные стены давили на неё, будто пытались загнать в угол. Запах антисептика, приглушённые голоса медсестёр за дверью — всё это было неважно. Важно было только одно: слова врача, застрявшие у неё в голове. 

— Повреждение серьёзное. Колено уже пострадало в детстве, а теперь ситуация только ухудшилась. Вам лучше забыть о катании. 

Забыть. 

Тати смотрела на белый потолок, сжимая одеяло дрожащими пальцами. Её сердце билось медленно, словно пытаясь осознать, что только что произошло. 

Рядом сидела Кристина, её руки были скрещены, а брови сведены к переносице. 

— Ты в порядке? — осторожно спросила она. 

— Конечно, — ответила Тати, но её голос прозвучал слишком ровно, слишком пусто. 

— Не ври мне, — вздохнула Кристина, опуская взгляд. 

Но Тати не хотелось говорить. 

Она снова и снова прокручивала момент падения. Чувство беспомощности. Боли. И самое ужасное — осознание, что всё кончено. 

Она больше не сможет кататься. 

Дмитрий появился позже. 

Он вошёл в палату неуверенно, как будто сомневался, стоит ли ему вообще здесь находиться. 

— Как ты? — его голос был сдержанным, но в глазах читалось беспокойство. 

Тати отвернулась. 

— Отлично. 

Он вздохнул, прошёл ближе и остановился у кровати. 

— Врач сказал… 

— Не нужно повторять, — резко оборвала она его. — Я всё слышала. 

В комнате повисло напряжённое молчание. 

Дмитрий провёл рукой по волосам, будто пытаясь найти правильные слова. 

— Я… виноват. 

Она усмехнулась, но в этом звуке не было веселья. 

— Ты прав. 

Он сжал челюсти, но не ответил. 

Она смотрела на него. Впервые за долгое время ей хотелось ударить кого-то не физически, а словами. 

— Уходи, — холодно сказала она. 

Он молчал несколько секунд, а потом кивнул. 

— Хорошо. 

Дмитрий развернулся и ушёл, не оглянувшись. 

Но это было неважно. 

Ничего уже не было важно. 

Тати закрыла глаза, чувствуя, как изнутри поднимается пустота. 

Её жизнь изменилась. 

И она понятия не имела, что теперь делать.

Тати закрыла глаза, пытаясь отключиться от реальности, но внутри всё кипело. Она снова и снова прокручивала момент падения, слова врача, лицо Дмитрия. 

Злость, обида, отчаяние – всё смешалось в один ком, который давил на грудь. 

Какого чёрта? 

Какого чёрта именно он стал свидетелем её слабости? Почему именно перед ним она снова оказалась той маленькой девочкой, которая однажды уже потеряла лёд? 

Она хотела бы разозлиться на него сильнее, хотела бы сказать, что ненавидит его. Но больше всего она ненавидела себя. 

Тати резко села, сдёрнув с себя одеяло. 

— Ты куда? — встрепенулась Кристина, которая всё это время сидела в телефоне. 

— Мне надо выйти, — бросила она. 

— Ты в больнице, ты никуда не пойдёшь. 

— Посмотрим. 

Боль пронзила ногу, стоило ей опустить её на холодный пол. Чёрт. Всё было хуже, чем она думала. 

— Тати… — Кристина вскочила и встала перед ней, сложив руки на груди. 

— Я не собираюсь тут лежать и гнить, — процедила Тати. 

— Лечиться – это не гнить. 

— Для меня – да. 

Кристина прикусила губу, не зная, что сказать. 

Тати вцепилась в простынь, стиснув зубы. 

— Они ошибаются. 

Кристина вздохнула. 

— Они – это врачи? 

— Да. 

— Они не ошибаются. 

Тати бросила на неё резкий взгляд. 

— Хватит. 

— Хватит чего? Говорить правду? 

Тати стиснула зубы. 

— Если ты пришла сюда читать мне нотации, то можешь идти. 

— Я пришла, потому что беспокоюсь. 

— Тебе не нужно беспокоиться. 

— Ты сама себя слышишь? 

Тати промолчала. 

Кристина посмотрела на неё ещё несколько секунд, а потом выдохнула и отошла к окну. 

— Хорошо. Делай, что хочешь. 

Тати закрыла глаза. 

Она сделает. 

Но сначала ей нужно выбраться отсюда.

Тати терпеть не могла больницы. Ей казалось, что в них пахнет страхом и отчаянием. Белые стены, ровные линии капельниц, шёпот врачей за дверью – всё это давило на неё, как грубые пальцы, сжимающие горло. 

Но хуже всего было осознание того, что она снова здесь. 

Что снова слышит от врачей этот приговор. 

Что снова всё рушится. 

Тати резко вдохнула. 

«Нет». 

Она не позволит этому случиться. 

В коридоре было тихо. Медсёстры, наверное, пили чай в своём кабинете, а врачей в это время почти не было. 

Идеальный момент. 

Она осторожно стянула с себя больничную рубашку, натянула чёрные джинсы и толстовку, которые Кристина принесла накануне. Движения давались с трудом – каждое движение отдавалось тупой болью в ноге. 

Но ей было плевать. 

Она не останется здесь ни на минуту дольше. 

Когда Тати вышла в коридор, сердце гулко стучало в груди. 

Длинный проход, приглушённый свет, тишина. 

Она сделала шаг вперёд, опираясь на стену. Потом ещё один. 

Главное – дойти до выхода, а дальше уже неважно. 

Когда дверь больницы захлопнулась за её спиной, Тати остановилась, переводя дыхание. 

Воздух снаружи был свежим, влажным, напоенным запахом ночного города. 

Скоро рассвет. 

Она зажмурилась, пытаясь собрать мысли. 

Куда идти? 

Домой? 

К Кристине? 

Нет. 

Она знала только одно место, куда действительно хотела вернуться. 

Лёд. 

Каток был пустым. 

Раннее утро, тонкий свет фонарей, лёгкий туман. 

Тати сделала глубокий вдох. 

Лёд казался безмятежным, спокойным. Как будто ждал её. 

Она присела на скамейку, стянула ботинки и натянула коньки. Руки дрожали. 

Она встала. 

И едва не рухнула обратно. 

Чёрт. 

Нога тут же пронзила боль. 

Тати крепче стиснула зубы. 

— Ты не сломаешь меня, – прошептала она и сделала шаг вперёд. 

Первый толчок. 

Ощущение скольжения. 

Ветер, лёгкий и прохладный, коснулся лица. 

Второй толчок. 

Она закрыла глаза. 

Боль была фоном. 

Ерунда. 

Она не остановится. 

— Ты ненормальная. 

Голос Дмитрия разорвал тишину. 

Тати резко открыла глаза и увидела его у бортика. 

Он стоял, скрестив руки, и смотрел на неё так, будто видел призрак. 

— Что ты здесь делаешь? – хрипло спросила она. 

— А ты как думаешь? 

Она закатила глаза и отвернулась. 

— Уходи. 

— Нет. 

Она не ответила. 

Просто сделала ещё один круг. 

И ещё один. 

Но Дмитрий не уходил. 

И даже не злился. 

Он просто смотрел. 

Слишком внимательно. 

Слишком серьёзно. 

Тати ненавидела этот взгляд. 

Потому что в нём не было презрения. 

Только понимание. 

А понимание – это слабость. 

Она развернулась, чтобы что-то сказать, но в этот момент боль пронзила её с новой силой. 

Тело предательски дало сбой. 

Нога подломилась. 

Тати не успела сгруппироваться. 

Лёд встретил её холодом. 

Но в следующий момент кто-то схватил её за плечи. 

Тёплые ладони. 

Сильные руки. 

Дмитрий. 

Она стиснула зубы, но не оттолкнула его. 

Потому что сейчас, в этот момент, ей хотелось забыть обо всём. 

Хотя бы на секунду.